Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Случилось это после обеда. Хогвартсцев, уже слегка обтёртых о местные нравы, привели в просторный, светлый сруб на урок, условно называемый «Основы магической теории». Учитель, старый ворчун-теоретик по прозвищу Дедушка Диод, отличался невероятной забывчивостью. И в этот раз он забыл прийти. Совсем. Первые пять минут хогвартсцы сидели за грубыми столами (не партами, а именно столами, за которыми помещалось человек пять) в тишине, ожидая. – Может, он задержался? – предположила Гермиона, уже доставая пергамент для конспектов. – Или умер, – философски заметил Артём, развалившись на стуле. – С ним такое бывает. В прошлый раз он на неделю в лесу заплутал, думая, что это метафора квантового смещения. Ещё через пять минут стало ясно, что Дедушка Диод сегодня не придёт. И тогда в классе началось то, что Джордж впоследствии назовёт «величайшим спектаклем спонтанной самоорганизации». Фаза 1: Расслабление. Колдовстворцы мгновенно скинули маску учеников. Кто-то достал из-под стола заветную скатерть и разложил на ней пир: не бутерброды из столовой, а настоящие, домашние – пирожки с капустой и вишней, ватрушки, солёные огурцы. Начался торг. – Меняю полпирожка с мясом на два с ливером! – У кого есть хрен для холодца? Отдам долю в морском бою! Фаза 2: Активный отдых. За соседним столом двое третьекурсников, не сказав ни слова, встали, взяли свои стулья (крепкие, дубовые) и сошлись в тихом, но яростном поединке. Не для травли, а для «разминки костей», как пояснил один из них, парируя удар ножкой стула. Стук дерева о дерево заполнил помещение. Фаза 3: Непредвиденные обстоятельства. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался… первокурсник. Мальчик лет одиннадцати, ростом от силы метр с кепкой, с круглыми от ужаса глазами. Он явно перепутал классы. – Э… я на зельеварение… – прошептал он. Но было поздно. Один из дерущихся на стульях, отбивая атаку, неловко задел его плечом. Первоклассник, потеряв равновесие, ухватился за ближайший предмет – оказавшийся под рукой деревянный чертёжный рейсшиной длиной в метр двадцать. И тут в малыше что-то щёлкнуло. Страх сменился дикой, инстинктивной яростью. Он вскинул тяжёлую рейсшину, как викинг берсерк – боевой топор, и завопил тонким, но пронзительным голосом, щедро сдабривая крик отборным матом, которому позавидовал бы любой взрослый дядька: – А-а-а, суки, падлы! Ко мне подойдёшь – башку разнесу, блядь! Отъебитесь все нахер! Он стал кружиться на месте, размахивая своей «булавой», создавая вокруг себя метровую зону смертельной опасности. Угроза была абсолютно реальной: рейсшина со свистом рассекала воздух, чуть не сбивая со стола банку с солёными грибами. Фаза 4: Адаптация и интеграция. Класс отреагировал мгновенно и спокойно. Дерущиеся со стульями просто отступили на безопасное расстояние, продолжая свой бой, но теперь с оглядкой на маленького берсерка. Те, кто пировал на задних партах, лишь придвинули свои скатерти подальше. – Витька, успокойся, дурачок, тебя же потом в сортире за это отмывать будут! – крикнул ему кто-то, не отрываясь от пирожка. – Сам дурак! – парировал Витька, не прекращая вращений. – Я всех порву! А в самом тёмном углу класса, у печки, уже образовалась новая точка притяжения. Трое четверокурсников устроили там нечто вроде букмекерской конторы. Они сидели, попивая чай из жестяных кружек, и делали ставки. – Ставлю полпирога с картошкой, что следующим Витька собьёт Громова! Он к нему как раз боком подставляет! – Неа, Громов ловкий. Беру вишнёвое варенье против – следующим будет тот пуффендуец, что с блинами. Он слишком близко к эпицентру жрёт. Хогвартсцы наблюдали за этим, застыв в самых разных позах: · Гермиона сидела с открытым ртом, её рука с пером замерла над пергаментом. Её мир рушился. · Рон смотрел на пир на заднем столе с таким напряжённым лицом, что у него скулы свело. · Джордж и Фред уже оценивающе изучали обстановку. Фред потянулся к своему стулу, явно обдумывая, не присоединиться ли к поединку. · Невилл прижался к стене, пытаясь стать как можно менее заметным, но его взгляд с ужасом следил за вращающимся первокурсником. · Драко Малфой стоял у окна с таким выражением лица, будто всё это – дурной сон, от которого он вот-вот проснётся в своей чистой, упорядоченной спальне. И тут случилось неизбежное. Один из пирующих, откусывая пирожок, неловко двинул локтем. Пирожок с вишней, лежавший на краю стола, упал. И покатился. Прямо в опасную зону, очерченную размахивающей рейсшиной. Витька, увидев движение на полу, инстинктивно развернулся и со всей дури швырнул в подкатившийся пирожок свою «булаву». Рейсшина угодила в пирожок с такой силой, что тот размазался по полу в вишнёвое месиво, а сам снаряд, отрикошетив, полетел в сторону окна. Окно было затянуто пузырчатой плёнкой (стекло там не жило долго). Рейсшина пробила её с душераздирающим хлопком и вылетела наружу. Вслед за ней, не удержавшись на скользком от вишнёвого джема полу, вылетел и сам Витька. К счастью, не через окно, а через дверь, которую в этот момент открыла вошедшая, наконец, пожилая техничка с шваброй. – Опять бардак! – рявкнула она, даже не удивившись. – Кто вишню на пол размазал? И где рейсшина хозяйская? Витька, ты опять? Марш мыться! Берсерк-первоклассник, мгновенно сникнув, поплёлся за ней, облизывая испачканную в варенье ладонь. Букмекеры в углу начали сводить ставки (пирог с картошкой перешёл к тому, кто поставил на Витьку). Драка на стульях плавно сошла на нет, противники, пыхтя, уселись за свой стол и начали делить оставшиеся пирожки. Через десять минут в класс, наконец, вбежал запыхавшийся Дедушка Диод. – Простите, задержался! – бормотал он. – В лесу встретил прекрасную метафору нелинейности времени в виде муравейника… А что это у вас тут? – он ткнул пальцем в вишнёвое пятно. – Эксперимент по поверхностному натяжению магических жидкостей, – не моргнув глазом, сказал Артём. – А-а, – кивнул старик, совершенно удовлетворённый. – Продолжаем. Открываем трактаты… Хогвартсцы медленно опустились на свои места. Урок начался. Но все они понимали, что только что пережили куда более важный и информативный урок, чем любой трактат. Урок о том, как выживает и развлекается система, когда надзирателя нет. И что в этой системе, несмотря на кажущийся хаос, есть свои, очень жёсткие, но справедливые правила. И главное из них: не мешай другим, если сам не готов к последствиям. И всегда следи за вишнёвыми пирожками.