Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Идея посетить друг друга возникла стихийно и сразу у обеих сторон. Миссис Уизли, замученная письмами Джорджа, в которых он на полторы страницы описывал вкус настоящего борща и лишь в конце вставлял «все живы-здоровы», потребовала личного отчёта. А Ядвига Петровна, услышав о «маме этого рыжего», фыркнула: «Что ж, пусть приезжает, посмотрит, куда её дитё влип. Да и нам на их нравы поглядеть любопытно». Встреча была назначена на начало июня, когда в Колдовстворце уже пахло свежей травой, а в Англии, по словам Джорджа, «только-только переставало моросить». Часть первая: Уизли в Тридевятом царстве. Молли и Артур Уизли, а также Фред (для моральной поддержки и разведки) прибыли на том же вездеходе. Их первые впечатления можно было описать одним словом: тихий ужас, постепенно переходящий в очарованное недоумение. Молли, увидев спартанские условия, в которых жил её сын (избушка с печкой и мастерской), всплеснула руками. Но потом она заметила, как аккуратно сложены дрова, как выскоблен пол, как на окне в баночке стоят полевые цветы. И как Джордж, её вечный непоседа, двигался здесь с непривычной, уверенной медлительностью хозяина. Знакомство с Марией прошло лучше, чем можно было ожидать. Мария, в своём лучшем вышитом сарафане, встретила их хлебом-солью, как положено. Молли, тронутая до слёз (и слегка шокированная размером каравая), попыталась обнять её, но запнулась о порог. Мария ловко подхватила её, не дав упасть. – Добро пожаловать, мама Молли, – сказала она просто, и в этом обращении была такая естественная теплота, что Молли расплакалась окончательно. Артур Уизли нашёл себя мгновенно. Его захватили «магловские механизмы с магической адаптацией»: насос, сделанный из стиральной машины, газогенератор на дровах, и, конечно, самовар-анекдоточник. Он пропал в мастерской с дядей Гришей, и через час оттуда доносились весёлые крики и звуки, похожие на работу отбойного молотка. Фреда же, естественно, больше всего интересовала «кухня»: как гонят самогон, как делают взрывные табуретки и как договориться с кикиморой. Витька и Ксюха, назначенные ему в гиды, отнеслись к задаче ответственно. К концу дня Фред уже знал три способа очистки самогона через уголь и имел черновой договор с местным водяным о поставке редких водорослей для новых взрывчатых веществ. Кульминацией визита стал ужин. Молли попыталась помочь на кухне, но была деликатно оттеснена тётей Ариной, которая на её вопрос «сколько соли в суп?» ответила: «До вкуса, милая, до вкуса!». За столом царило весёлое, слегка сюрреалистичное смешение культур: селёдка под шубой соседствовала с йоркширским пудингом, а Артур Уизли с жаром объяснял дяде Грише принцип работы магловского радио, на что тот заметил: «А у нас домовой новости на ушко шепчет, надёжнее». Когда дядя Гриша налил всем по стопке своего фирменного перцового настоя «для сугреву», даже Молли, после секундного колебания, выпила. И кашлянула. И рассмеялась. – Боже правый, Джордж, – сказала она, красная и счастливая. – Ты действительно нашёл себе место. Часть вторая: Орловы в Притон-драйв. Ответный визит был не менее эпичен. Мария, её мать — степенная, молчаливая женщина с руками знахарки, Анна, и Ядвига Петровна (последняя — «для протокола и чтоб не осрамились») прибыли в Лондон через официальный портал Министерства. Их вид — тёплые, несмотря на лето, пальто, платки, и суровые, оценивающие взгляды — заставил даже ближайших маглов замереть на секунду. Дом Уизли встретил их грохотом, детскими криками и запахом печенья. Здесь шок испытали уже русские. Теснота, суета, обилие движущихся фотографий и волшебных безделушек — всё это было чуждо их просторному, основательному миру. Анна, мать Марии, молча осматривала дом, касаясь пальцами мебели, будто читая по ним историю семьи. Знакомство с остальными Уизли было стремительным. Джордж представлял каждого, а Мария чётко и громко повторяла: «Очень приятно, Чарли. Очень приятно, Джинни». Когда дошло до миссис Уизли, та, помня свой опыт, не кинулась обниматься, а протянула руку. Анна пожала её, кивнула, и сказала: «Спасибо, что сына хорошего вырастили. Крепкий. Нашёл себя у нас». Ядвига Петровна же устроилась на кухне, закурила (к ужасу Молли) и, попыхивая, наблюдала за суетой. Когда Фред попытался продемонстрировать ей шуточный пирог, который выстреливал взбитыми сливками, она просто подняла бровь и сказала: «Слабо. У нас первокурсники котлы со зельем посильнее взрывают. Для разминки». Вечером, за чаем (английским, к которому Мария попросила самовар, чем привела всех в тихий восторг), говорили о будущем. Артур Уизли, узнав, что Ядвига Петровна — директор школы, засыпал её вопросами о системе образования. Та отвечала лаконично, но ёмко: «Мы не знания в головы пихаем. Мы учим жить с магией вокруг. Чтобы не боялись, а понимали». Перед отъездом, уже на пороге, Анна отвела Джорджа в сторону. – Ты её береги, – сказала она ему на чистом русском, глядя прямо в глаза. – Она сильная, да. Но она, как та берёза — гнётся, да не ломится. Только корни у неё тут, у нас. Ты это помни. – Я помню, – честно ответил Джордж. – Я и сам уже пустил корни. Рыжие и английские, но рядом с её. Анна посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула, как будто поставила печать одобрения. Обратный путь в Колдовстворец был молчаливым, но не тяжёлым. Сидя в тряском вездеходе, Ядвига Петровна выдохнула дым и сказала: – Ну, ничего. Люди как люди. Суетные, но сердцем правильные. Сына хорошего вырастили. С тобой, Машка, справится. Мария смотрела в темнеющее окно, на мелькающие огни чужого мира, и улыбалась. Ей уже не терпелось вернуться домой. Где пахнет дымом, а не пылью. Где тихо, если не считать драки в столовой. Где её ждал её рыжий англичанин, который стал уже своим. И их общее будущее, пахнущее хвоей, мёдом и обещаниями, которые теперь были одобрены самыми главными людьми на свете.