Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Они вернулись не летом, а в самом конце сентября, когда Колдовстворец уже утопал в багряно-золотом убранстве осени и пах дымом, грибами и первыми заморозками. Никто не ждал их в этот конкретный день. Не было торжественной встречи. Они просто вышли из леса на старую, укатанную дорогу, как выходили сотни раз, и пошли к знакомым воротам. Год за границей наложил на них свой отпечаток. Мария казалась ещё более собранной, в её движениях появилась академичная чёткость, но глаза, зелёные и спокойные, светились тем же тёплым огнём. Джордж... Джордж выглядел как человек, нашедший своё место в мире. Суета Хогсмида и лекции Устюга отточили его, но не смягчили. В его взгляде читалась твёрдая уверенность хозяина, вернувшегося в свой дом. Первыми их заметили, конечно, Витька и Ксюха. Они как раз патрулировали периметр — новое ответственное поручение. Сидели на заборе, делили печёную картошку, когда вдалеке показались две фигуры. Ксюха, зоркая, присмотрелась. – Вить, – сказала она, не повышая голоса. – Вижу, – отозвался он, уже спрыгивая на землю. Они не побежали навстречу с криками. Они пошли. Неторопливо, как подобает теперь уважаемым старшекурсникам, несущим ответственность. Но в глазах у Витьки прыгали искорки, а Ксюха незаметно для себя ускорила шаг. Встретились на полпути. Стояли, смотря друг на друга. Год — это много и нисколько. – Обратно, значит, – констатировал Витька, глядя на Джорджа. – Обратно, – кивнул Джордж. – Насовсем. – Диплом получила? – спросила Ксюха у Марии. – Получила, – та улыбнулась. – И даже без взрывов. Почти. Потом их обняли. Крепко, по-мужски — Джордж и Витька. И тепло, по-сестрински — Мария и Ксюха. Слова были лишними. Всё и так было понятно. Они вернулись. Свои. Домой. Новость разнеслась по школе со скоростью лесного пожара. Но реакция была не бурной, а... одобрительно-спокойной. Старшекурсники кивали: «А, ну конечно». Учителя усмехались: «Чего ж ещё». Ядвига Петровна, встретив их у крыльца своей избы, лишь бросила: «Ну, жить где будете? Той баней довольны или новую надо?» — как будто они уезжали не на год, а на неделю в соседнюю деревню. Вечером собрались в главной столовой. Было шумно, пахло щами и пирогами. Мария и Джордж сидели за общим столом, и их засыпали вопросами. Про Англию, про учёбу, про Хагрида, про Фреда, который, по словам Джорджа, уже планировал открыть филиал «Визли и Визли» где-нибудь в Великом Устюге. А потом, когда пир подходил к концу, Витька встал. Не на стол, не на стул. Просто встал. Все притихли, ожидая очередного безумства. Но он просто посмотрел на Джорджа и кивнул в сторону того самого класса, где год назад завис в воздухе стул. – Пора, что ли, – сказал он. Они вышли все вместе — Мария, Джордж, Витька, Ксюха, Артём, Лиза. Вошли в пустой, холодный класс. Лунный свет падал из окна, и в его луче, всё так же замерший на подоконнике, висел тот самый, легендарный стул. Он покрылся тонким слоем пыли, но надпись «Отсюда и обратно» всё ещё читалась. Все смотрели на Джорджа. Он подошёл к окну. Не стал делать пассов, не стал шептать заклинаний. Он положил руку на грубую, заскорузлую древесину. Он просто... захотел, чтобы всё стало как раньше. Чтобы обещание, данное год назад, завершилось. Чтобы символ ожидания вернулся к тому, кто его создал. Стул дрогнул. Не упал, а именно дрогнул, как живое существо. Пыль с него осыпалась серебристым дождём в лунном свете. И затем, медленно, невесомо, он оторвался от подоконника и поплыл по воздуху. Не к потолку. К Витьке. Тот не отшатнулся. Он протянул руки, как когда-то в детстве ловил падающие с неба табуретки на уроке трудов. И стул, сделав последний, плавный круг, опустился прямо в его объятия. Витька принял его на себя, почувствовав знакомый, родной вес. Дерево, железо, история. В классе повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц. Потом Ксюха сказала: – Ну вот. Теперь всё на своих местах. И это было чистой правдой. Стул вернулся к своему создателю. Джордж и Мария — к своей земле. Витька и Ксюха — получили обратно свою легенду, но уже не как абстракцию, а как осязаемый артефакт, подтверждающий их статус. – И что теперь с ним делать? – спросил Артём, нарушая тишину. Витька, обнимая свой стул, пожал плечами. – Поставлю в мастерской. На почётное место. Напоминанием. – О чём? – улыбнулась Мария. – О том, что обещания надо выполнять, – серьёзно ответил Витька. – И что дом — он всегда ждёт. Даже если уехал, даже если стал учёным, – он кивнул на Марию, – или английским джентльменом, – кивнул на Джорджа. – Он ждёт. А этот стул… он тоже ждал. И дождался. Они вышли из класса. Витька нёс свой стул, а Ксюха шла рядом, положив руку ему на плечо. Сзади шли Джордж и Мария, держась за руки. Снаружи их ждал тёплый свет из окон, запах осенней ночи и бесконечная, вечная жизнь Колдовстворца, которая, приняв обратно своих странников, потекла дальше. Но теперь уже с ними. Навсегда.