Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Осень сменилась студёной, снежной зимой, а та — снова звонкой, грязевой весной. И с каждым сезоном возвращение Марии и Джорджа переставало быть «возвращением», становясь просто жизнью. Их присутствие в Колдовстворце стало таким же естественным, как дым из труб или скрип снега под валенками. Мария: Учительница с кнутом и пряником. Ядвига Петровна слово сдержала. С нового семестра Мария начала вести свой курс: «Практическая зоология и основы взаимодействия с местной нечистью». Кабинетом стала переоборудованная просторная изба на окраине, куда можно было приводить и фестралов, и прирученных гиппогрифов, а в клетках вдоль стен жили самые разные существа — от болотных кикимор (на условиях временного пребывания) до пары сонных, но любопытных мантикорят, присланных Хагридом «для обмена опытом». Стиль преподавания у Марии был уникальным. Она не читала лекций по учебнику. Она показывала. Первый урок для новичков начался с того, что она вошла в класс с огромным, ворчащим кабаном-секачом на поводке (прирученным, но не подававшим вида). – Это Хряк, – сказала она просто. – Он злится, потому что я не дала ему доесть мои бутерброды. Ваша задача — угадать, чего он сейчас хочет, и дать ему это, не лишившись при этом пальцев. Теорию о биоритмах лесных всеядных почитаете дома. Уроки были жёсткими, практичными и невероятно популярными. Мария не терпела лени, но готова была десять раз объяснять тому, кто действительно старался. Её зелёные глаза, обычно мягкие, могли стать ледяными, если кто-то проявлял жестокость к животному или невежество. «Не знаешь — спроси. Боишься — не лезь. Сделал больно — будешь месяц чистить клетки и учить наизусть трактат о милосердии». Её уважали и побаивались. А ещё — безмерно любили те, кто видел, как она ночами сидит с больным тролльчонком или уговаривает раненого грифона принять лекарство. Джордж: Магазин «Всевозможные волшебные вредилки. Русский уголок». Идея с магазином в Хогсмиде пока витала в проектах. Зато в самом Колдовстворце, с благословения Ядвиги Петровны, Джордж открыл нечто вроде экспериментальной мастерской-лавки. Он занял один из сараев рядом с кузницей дяди Гриши. Вывеска, выжженная на доске, гласила: «Всевозможные волшебные вредилки. Практичные штуки». Ассортимент был специфическим и гениальным. Это были не безделушки. Это были решения. Самовары, которые сами поддерживали температуру и рассказывали сказки (Джордж наконец-то отладил алгоритм, и похабные анекдоты сменились былинами). «Будильники-домоведы» — маленькие резные фигурки, которые утром не звенели, а начинали тихо прибираться в комнате, пока хозяин не проснётся от чувства вины. Особой популярностью пользовались «обереги от скуки» — сложные механические игрушки, которые можно было разбирать и собирать, они щёлкали, трещали и изредка мелко взрывались, не причиняя вреда. Но главным хитом стали «наборы юного колдовстворца». Витой берестяной короб, внутри: миниатюрная, но настоящая рогатка (разработка Витьки), камушки-считалки, пакетик с травой для заваривания чая, инструкция по простейшему договору с домовым и предупреждение: «Родителей не пугать. Ответственность на вас». Эти наборы раскупали не только ученики, но и взрослые — в подарок родственникам. Джордж работал с тем же азартом, что и в детстве, но теперь его азарт был подкреплён знанием и уважением к материалу. Он часто советовался с дядей Гришей по технической части и с Марией — по магической. Лавка стала местом притяжения для всех, кому нужно было что-то починить, усовершенствовать или просто поговорить за чашкой чая о чём-нибудь эдаком. Витька и Ксюха: Столпы и легенды. Они окончили школу. Но не ушли. Колдовстворец был их миром, и они не видели смысла его покидать. Ядвига Петровна, посмотрев на их табель (у Витьки — сплошные «удовлетворительно» по теории и «отлично» по практике, у Ксюхи — наоборот), просто сказала: «Работать будете. Смотрите в оба». Им дали реальную власть. Не над людьми — над хозяйством. Витька стал официальным помощником дядьки Степана по физической подготовке и безопасности территории. Ксюха — правой рукой тёти Касьяновной по аптекарскому огороду и дипломатическим отношениям с мелкой нечистью. Они по-прежнему были неразлучны и так же эффективны. Витька, с помощью дяди Гриши, организовал систему патрулирования леса старшекурсниками, сократив количество неприятных встреч с буйными духами на 70%. Ксюха наладила такой учёт лекарственных трав, что их теперь не только хватало школе, но и появился излишек на продажу в соседние деревни. Их авторитет был непререкаем. Первокурсники смотрели на них с благоговейным ужасом, второкурсники — с надеждой подражать. Когда возникал конфликт, который не могли решить взрослые, часто говорили: «Давайте спросим у Витьки с Ксюхой. Они как-то с тем лешим договорились...» Однажды весной, когда они вдвоем чинили плетень вокруг того самого, легендарного огорода, к ним подошла Мария с Джорджем. Мария несла два свитка с печатями. – Вот, – сказала она, протягивая. – От академии в Устюге. Приглашение на курсы повышения квалификации. Для «молодых перспективных специалистов с нестандартным практическим опытом». Вместе со мной. На лето. Витька и Ксюха переглянулись. Учёба? Снова? – Мы подумаем, – сказал Витька, но в его глазах уже загорелся знакомый азарт исследователя новой, неизведанной территории. – Договорились, – кивнула Ксюха. – Но только если наш огород под надёжную охрану на это время сдадим. Они стояли вчетвером у старого плетня, под ласковым весенним солнцем. Вокруг кипела жизнь школы: кричали дети, грохотал где-то дядя Гриша, доносился запах свежего хлеба. Они были все здесь. Каждый на своём месте. Не героями, не гостями, а просто частью этого огромного, шумного, вечного организма под названием Дом. И это было самое большое достижение из всех возможных.