Жажда прелести желанья

Прошло 1,5 месяца. 6:02 утра. За окном уже было тепло, в некоторых ямах валялся талый, недавно выпавший снег. Марина сидела в кровати, читая при свете лампы какую-то старую, потрёпанную временем книгу. Она уже третий день нормально не спит, а сегодня, в субботу, решила почитать. Рядом, на прикроватной тумбочке, стоит чашка облепихового чая. Телефон, что лежит рядом, начал вибрировать. Имя на экране: Маша. У женщины всё сжалось внутри, в такое время Маша никогда бы не позвонила, тем более, когда дала клятву молчать. Она взяла телефон в руку, пялялась на него ещё секунд пять и ответила. — Слушаю. — Ты не спишь. — голос на том конце был расслабленный, уставший, чуть заплетающийся. — Не сплю, — Марина отложила книгу в сторону, предварительно загнув край одной из пожелтевших страниц. Ей пришëл в голову интересный вопрос. — Ты что, пьяна? — Совсем немножко. Чуть-чуть... — слышно, как она вздохнула. — Я сейчас на балконе стою, знаешь, на каком этаже? На пятом. Самый верхний этаж, так тяжело сюда добираться по лестнице каждый день, ты даже представить не можешь. Марина молча слушала эти бессмысленные бредни. Даже если другая пьяна, бросать её на произвол судьбы было бы очень опасно. — Ты видишь рассвет? Розовый такой, красивый. А воздух свежий, я будто в два раза быстрее начинаю трезветь. — У меня окна на запад, я ничего не вижу. — тихо ответила та. — Жаль... — голос Маши плывёт. — Знаешь, я бы очень хотела, чтобы ты была сейчас рядом, увидела этот рассвет. Стояли бы обе просто и смотрели на него, понимаешь? — ...Маш, ты пьяна, мы договаривались. — А пошло оно нахуй это "договаривались", — перебила Мария, в её тоне прозвучала обида. — Не могу я больше ждать, всё, будем разговаривать с тобой на данный момент, пока я готова, да и ты тоже, раз трубку подняла. — Ты сама просила, сама назначила этот срок. — Ну вот раньше управилась, тем более будучи трезвой, вообще не позвонила бы тебе никогда. — голос её слегка дрожит. — А сейчас, сейчас о чём я могу думать, так это только о тебе, дура. Ветер шумит. — Я чувствую то, что не должна, и это чувство разрушает меня изнутри всё больше и больше. — продолжала Маша. — Я понимаю, что пьяная, что потом пожалею об этом разговоре, но мне плевать. Я хочу сказать, что ты мне нужна. Что без тебя пусто, что я... ... — Что я не знаю, как без тебя. — Мария сделала паузу, её напряжение чувствовалось через сбивчивое дыхание. По ощущениям, она вот-вот расплачется, как маленькая девочка, которая боится говорить о своих чувствах даже близкому человеку. — А ты знаешь, что я бы никогда в жизни не осмелилась тебе сказать? О каких словах могу пожалеть даже сейчас? Открою тебе этот секрет, заключается он в том, что кажется я... Я тебя, тебя... — Маш, — перебивает Марина мягко, но твёрдо. — Машенька, давай я скажу кое-что, немного раньше тебя? Разрешишь? Тишина. Потом, растерянное: — Ну... Говори. Другая сделала глубокий вдох, словно собиралась с мыслями. Сердце у неё колотится бешено, не давая словам выхода. — Я... Я на самом деле много думала эти полтора месяца, о тебе, о том, что между нами. Что может между нами быть, жалею ли я, хочу ли жалеть. Всё это неважно, в целом, я уже сделала вывод, знаешь, какой? — Какой? — в голосе Маши появляется надежда, еле уловимая, болезненная, звучащая до безумия жалко и изнеможённо. — Я тебя не люблю. ... Мартовский воздух через открытое окно обжигает лёгкие. Гробовая тишина пронзила их разговор моментально. Маша смотрит в даль пустыми, в миг отрезвевшими глазами, взгляд расфокусирован, теперь уже рассвет был не важен, не красив. Плечи опускаются, она поворачивает голову, смотрит в телефон в дрожащей руке. Марина, это сказала Марина, её номер телефона отчётливо виден на экране. — Что... Ты сейчас серьёзно? — наконец переспрашивает она, очень, очень тихо, надеясь, что ослышалась. — Да, я не люблю тебя, Маш. Возможно, я устала, мне не хватает тепла, я безумно одинока, ты же знаешь. Из-за этого привязалась к тебе, не знаю, можно ли считать это любовью. Сердце Марии забилось в бешеном, рваном ритме, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Вдох получился со всхлипом, который она пыталась подавить, закусывая до боли нижнюю губу. Слёзы обожгли глаза, первая, предательски, скатилась по щеке. Её тело мелко задрожало, далеко не только от ветра. — Ты понимаешь... Что ты со мной делаешь? — слова падают, разбиваются на мелкие осколки. — Я на грани. На грани того, чтобы признаться в любви, слышишь? Женщине, тебе, незаконно, даже готова принять тот факт, что мне больно... Без тебя. Я себя не узнаю. Я не такая, я не была такой... Она замолкает, пытается сдержать бесконечный поток слёз, но не может. Только дышит часто и пытается говорить сквозь них. — Кто я для тебя вообще? Грелка, которой можно согреться в любое время? Или замена твоему мужу, просто потому что его уже нет в живых? А я... Я же к тебе всерьёз, дура старая, поверила что... Что ты не окажешься такой скотиной... Ветер свистит. — Ты даже не пробовала любить, даже не знаешь, что я чувствую сейчас... — Знаю. — Нет!!! — впервые в её голосе появляется что-то похожее на крик, но тут же гаснет обратно, в шёпот. — Марина, нет, не знаешь. Потому что меня не знаешь, ты могла хотя бы соврать, сказать что любишь! Мне бы хватило этого, чтобы просто продолжать дышать... Но Маша задыхается, пытается что то сказать, не может, только всхлипы, короткие и частые. Цветы в груди начинают резать её изнутри, в тысячу раз больнее обычного. Растут с бешенной скоростью. — Почему мне так больно... Почему я просто не могу... — она начинает кашлять, из рта вылетает маленький, жёлтый лепесток. Ветер уносит его моментально, Мария даже не заметила. — Скажи, что это всё не правда, Мариночка... Мёртвая тишина. "Я не знаю, что это, что чувствую. Я не имею права ей врать." — Скажи, что ты солгала... Что ты... Что ты испугалась... Я пойму, всё пойму... Скажи хоть слово... Та же тишина, только уже по щеке Марины течёт слеза, единственная и первая. — Ну пожалуйста... — шёпот, почти не слышный. — Я не хочу тебя окончательно потерять, ты слышишь? Я не переживу... Я не... Маша опять срывается на плач, такой жалобный и тихий, что у Марины сердце разрывается. — ...Спокойной ночи, сука. Короткие гудки. Марина сидит неподвижно, смотрит на экран телефона. Глаза мокрые, не вытирает. Зачем она сказала, что не любит, зачем... Не перезванивает. Если Марина снова услышит голос той отчаянной Маши, защитная стена рухнет окончательно. Рухнуть она права не имеет, как и сама Марина. За окном просыпается город, а где-то в далеке на балконе стоит Маша, с красными от слёз глазами. Одна. Пока внутри жёлтые лютики яростно пробиваются наружу.