Все впереди

Ромка сначала молчал. Спорить сейчас было бесполезно. Ломать эту хрупкую уверенность – опасно. Пусть Андрей верит. Пусть цепляется. Если это поможет ему вставать по утрам и не смотреть в одну точку часами, значит, пока так лучше. Главное, чтобы Андрей не пытался делать что-то прямо сейчас, а со временем все как-нибудь образуется.    Но Андрей торопился начать действовать, рвался выписаться из больницы прямо сейчас и начать поиски. Прикидывал, к кому обратиться, чтобы разыскать исчезнувшую Пушкареву. И Ромка не выдержал:   – Андрюх, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся, – произнес он, подражая интонацией герою «Мимино». – Сама идея поговорить с Пушкаревой, объяснить ей все и извиниться – это план неплохой. Но тут важно не только что ты хочешь сделать, но и как. И когда. Вот смотри: ты же сейчас в идеале хочешь, чтобы тебе по каким-нибудь базам пробили, куда радистка Кэт от нас смоталась. Лучше бы узнали уже сегодня, «вотпрямщаз». Ты это узнаешь – и тут же туда махнешь. Сегодня же. Чтобы как можно скорее ее увидеть. Я прав?   Андрей на секунду задумался, а потом энергично кивнул:  – Почти. Ром, понимаю, что вот прямо сейчас, по щелчку пальцев, мне эту информацию никто не даст, даже если мы быстро найдем к кому с этим обратиться. Тем более, сегодня суббота. В лучшем случае я получу информацию сегодня вечером. И поеду к Кате завтра утром. Но для этого я должен выписаться из больницы сегодня.    – Гениально, Палыч, просто гениально! – театрально всплеснул руками Малиновский. – А теперь давай вернемся на грешную землю. Вот ты приехал к Пушкаревой завтра, во всей своей теперешней красе. Знаешь, какой у нее будет первый вопрос?    Андрей дернулся, но так и не ответил. Ромка криво улыбнулся в ответ и продолжил:   – Пушкарева прежде всего спросит, откуда ты узнал, где она. И когда она поймет, что ты поднимал связи своей семьи, чтобы пробить ее по базам… после того, что наговорил Зорькин, после ответных официальных обвинений и действий НикаМоды… Андрюх, ну задумайся на секунду, как она отреагирует?!    Андрей заметно потух. Плечи едва заметно опустились, взгляд ушел в сторону, будто он впервые увидел эту картинку не изнутри, а со стороны. Он молчал, сжав губы, и Ромка понял – попал. Не убедил, не уговорил, а именно попал в то место, где Андрей уже сам начинал сомневаться.   – Что ты предлагаешь, Ром? Сдаться?   – Я предлагаю действовать не хаотично, а по плану. Начнем с простого: ты должен с ней встретиться, когда ты будешь в форме. Не создавая рисков для своего здоровья. Я бы не делал ставку на то, что она тебя просто пожалеет и все простит из жалости, если ты припрешься к ней полудохлым. Да и ты ведь от нее не жалости к убогому хочешь, а гораздо большего. Ты пока со мной согласен?    – Предположим…   – Хорошо, идем дальше. Встреча должна быть спланирована как случайность. Чтобы не вызвать подозрений, что ты что-то нехорошее затеял. Тут нужно действовать осторожно… знаешь, как с лошадью – подходить не со спины, а чтобы она тебя видела, и чтобы сразу было понятно: ты не опасен и ничего не замышляешь.   Андрей поморщился от сравнения с лошадью, но все же кивнул: – Ты прав, она может неправильно понять…    – Вот именно, Палыч! А теперь, самое важное! – Ромка заметно посерьезнел. – Только ты не вспыхивай сразу, а дослушай и подумай. Из-за поступка Зорькина, Зималетто сейчас в очень сложном положении. Не факт, что мы выплывем, но шансы у нас есть. Павел Олегович пытается договориться с банками. И мы надеемся, что его и Сашкины связи помогут нам наконец получить узбекские ткани. Если все пойдет плохо, компания схлопнется через месяц. Если же нам повезет, мы вырулим к осени или, самое позднее, к зиме. И я считаю, что тебе нужно спланировать встречу с Пушкаревой уже когда все стабилизируется, иначе она наверняка будет уверена, что ты от нее что-то хочешь получить. Если Зималетто разорится, карты у тебя будут не очень. Кэт может решить, что ты хочешь отомстить – и это еще можно будет опровергнуть. Гораздо хуже, если она решит, что ты пришел за помощью.    Ромка сделал короткую паузу, давая Андрею осмыслить его слова, и тут же продолжил: – А вот если мы вырулим, то весь разговор пойдет с совсем другой позиции. Особенно, если твой отец согласится, чтобы ты остался у руля после кризиса. Ты тогда будешь на коне, и твои извинения будут иметь вес. Да, вы плохо начали, да, были ошибки и недопонимание, но… Вы обаятельны, я очень обаятелен, так что время терять… – он весело подмигнул Андрею, но тут же отвел взгляд, будто шутка вышла слишком натянутой.   Андрей замер.    – До осени или до зимы…– произнес он почти шепотом. – Это полгода. Как минимум…   Андрей раздраженно провел рукой по лицу и откинулся на подушку. Пару минут он буравил взглядом потолок, а потом произнес почти нормальным тоном: – Ты прав. Но я все равно хочу выписаться из больницы сегодня же. Я должен включиться в дела как можно быстрее. Я должен уговорить отца, подключить меня к делам. Я обязан ему доказать, что я смогу быть президентом компании. И я должен сделать все, чтобы мы выкарабкались из этой ямы как можно быстрее.    Ромка поймал себя на том, что напряжение наконец отпускает. Медленно, нехотя, но отпускает. Значит, не рванет. Не полезет за Пушкаревой очертя голову, не начнет рушить себе здоровье и всем остальным жизнь в попытке все исправить одним махом.    Он посмотрел на Андрея внимательнее. Тот лежал спокойно, почти неподвижно, и это спокойствие было обманчивым. Ромка слишком хорошо знал этот вид собранности: если Андрей так говорит – «я должен», «я обязан», – значит, он уже мысленно вернулся в компанию и вообще к жизни. И это замечательно! Павел Олегович уже согласился поставить сына вице-президентом и оставить самому Ромке только отдел маркетинга, пока сам он снова руководит компанией. Этот момент важно не упустить, ведь это сейчас старший Жданов считает, что «Акела промахнулся» с НикаМодой, а что будет потом – кто знает…     Когда Андрей заговорил о выписке и делах, Малиновский только согласно кивал и поддакивал. Не стал спорить. Не стал лезть дальше с советами. Он и так уже сказал слишком много.     Он ждал. Сам не сразу понял – чего именно. Может, привычного «спасибо, Ромио». Может, хотя бы благодарного взгляда – такого, каким Андрей обычно давал понять: я ценю твою помощь и не знаю, чтобы я без тебя делал.   Но Андрей больше ничего не сказал. Это было неприятно. Глупо, по-детски, но неприятно. Как будто ты выложился, вытянул кого-то из опасного поворота, а в ответ – пустота. Без признания того, что тебя вообще здесь видели.   Ромка отвел взгляд, чтобы Андрей этого не заметил, а потом встал и отошел к окну. Он не собирался требовать слов благодарности. Но осадок остался. Неприятный осадок, заставляющий чувствовать себя глупым и мелочным.   «Ладно», – подумал он. – «Главное, что ты не побежишь делать глупости. А остальное… переживем. Как всегда. Но быть тем самым «разумным голосом» – чертовски неблагодарная роль.»   Малиновский направился к выходу из палаты и уже стоя в дверях произнес нейтральным тоном: – Я пойду поищу врача, чтобы уточнить условия выписки и все организовать.    Он тут же вышел и закрыл за собой дверь, чтобы не видеть реакции Андрея. Ромка поймал себя на странном ощущении – будто он снова оказался в привычной роли того, кто все организует, все подготовит и все решит для друга. Раньше он называл это «верным оруженосцем» – в шутку. Сейчас эта шутка почему-то перестала быть смешной.   Врач выписал Андрея без особого сопротивления – после беглого осмотра и длинного списка рекомендаций. Щадящий режим, никаких резких движений, минимум нагрузки, таблетки по расписанию и обязательный контроль через несколько дней. Андрей слушал вполуха, кивая слишком быстро, и Ромка без слов понял: половину сказанного придется контролировать самому.   Пока медсестра собирала бумаги, им принесли обед. Ромка поел вместе с Андреем, потому что сам с утра ничего толком не ел. Он отметил, что Андрей съел почти все, даже подкалывать «ложечку за маму, ложечку за папу» не пришлось. Это показалось хорошим знаком.   Малиновский отвез Андрея домой, помог добраться до спальни, проследил, чтобы тот лег, а не «присел на минутку». Потом сходил в магазин, чтобы купить хоть минимум на завтраки и простые ужины, а уж заказать обед Жданыч завтра сумеет и сам. Он разложил продукты по полкам, сообщил об этом Андрею и напомнил про таблетки. Андрей отозвался что-то невнятное, а потом, уже почти засыпая, бросил: – Да ладно, Ром, иди уже. У тебя суббота, девочки в барах заждались. До понедельника!