Все впереди

До девятого числа Малиновский так ничего и не придумал. Несколько раз пытался сесть и просчитать варианты, но ничего не выходило. Решил дождаться «времени Ч» и там уж действовать по обстоятельствам.   Андрей вел себя нормально. Почти нормально. Он был чуть менее оживленный и чуть более напряженный, чем в предыдущие недели, но выглядел гораздо лучше, чем в мае. Ромка был уверен, что Андрей решил выплескивать лишнюю энергию и досаду в спорт. В те дни, когда Ромка решал отдохнуть в баре, Андрей шел в спортзал, и оставался там надолго. В спортзале он не тренировался – он выматывал себя. Внезапно снова стал заниматься с тренером по карате – спустя много лет после того, как бросил. Ромка как-то заглянул на эти тренировки просто посмотреть, и решил, что он в карате уж точно ни ногой. Уж лучше в бассейн. Малиновскому временами казалось, что Андрей отрабатывает удары не для формы, а чтобы устать до предела. Но Ромке хотелось верить, что возвращение к прежним увлечениям – к тем временам, еще до Пушкаревой и до управления компанией, – это хороший знак.   В целом, конец июля и начало августа не запомнились ничем особенным. Через месяц должен был быть осенний показ, его назначили на 4 сентября. Милко уже начинал нервничать – а это означало, что через неделю-другую нервничать будут все. Скучать на работе не приходилось, но и ничего из ряда вон не происходило.   В ночь на девятое Малиновскому не спалось. Он долго ворочался с боку на бок, пытался прикидывать, что, если... Что если Андрею его Пушкарева больше не приснится? Или приснится, но в каком-то нехорошем ключе? Например, с обвинениями. Но так ничего и не придумал.    Проснулся рано. Какое-то это время бесцельно слонялся по квартире, потом плюнул и поехал в Зималетто. На работе он был еще до восьми утра, но Жданов был уже на месте. Ромка вначале испугался, когда увидел, что дверь в кабинет приоткрыта, но как только увидел лицо Андрея, от сердца отлегло. Жданов улыбался и весь словно светился изнутри.   – Утро, Жданыч! Надеюсь, ты не здесь ночевал? И можно вопрос – как все прошло? По твоему виду мне кажется…     – Все просто замечательно, – перебил его Андрей радостно. – Уж не знаем, второй или третий вариант там был, но все хорошо. Только я не хотел тут это обсуждать.    «Не знаем», во множественном числе, резануло слух, но Ромка решил не заострять внимание. Понятно же, что Андрей имеет в виду не «Алексея Жданова Первого», а себя и Катю. Главное, чтобы при других такие перлы не выдавал…   Ромка приподнял руки в останавливающем жесте и рассмеялся: – А я что? Я ничего, я только уточнить. Но я рад, что все нормально.   Андрей встал из стола, с хрустом потянулся: – Ром, давай пока прогуляемся к кофемашине рядом с кабинетом отца. Тут у нас с… – он на секунду запнулся. – Одна очень дельная идея возникла, как обыграть этот нестандартный показ. Хочу обсудить, но кофе хочу еще больше.   Пока они боролись с кофемашиной и пытались добиться от нее кофе, Андрей пересказал идею. Он снова фонтанировал энергией, и это заражало. До прихода Павла Олеговича они сформулировали четкий план. Павел Олегович выслушал, кивнул – и через пять минут уже диктовал сроки. Втиснуть идею в и без того плотный график оказалось сложнее, чем придумать ее. Пришлось в очередной раз ускориться с делами.   Эти две недели пролетели так быстро, что Ромка и оглянуться не успел. Вроде бы только вчера нервничал, какие сюрпризы принесет полнолуние, а тут уже и 24 августа с новолунием грядет.    Накануне новолуния Андрей свернул дела пораньше и уехал домой в рекордные шесть часов вечера. Ромка собирался было еще кое-что доделать, но потом махнул рукой и решил поехать в клуб – ну не одному же Жданову в этот вечер развлекаться. Жаль, правда, что развлекаться они будут по отдельности, ну да ладно!    В клубе гремела музыка и все было как обычно. Но отчего-то накатила тревога – как там Жданыч? Ромка вышел на улицу покурить, но легче не стало. Не выдержал и набрал номер Андрея, даже не придумав, что ему скажет.   – Малиновский? Все в порядке? – спросил Жданов едва сняв трубку.   – Абсолютно. Просто хотел проверить, как ты там.   – Нормально, спать скоро ложусь.   Ромка машинально кинул взгляд на часы – половина десятого.   – Самое время, Жданов! «Спокойной ночи, малыши» посмотрел – и баста, – рассмеялся Ромка и тут же понял, что зря он сейчас с шутками лезет. Самому ему это градус напряжения, может, и снизит, а вот Палычу… – Я вот что тебе хотел сказать… – произнес он уже серьезным тоном, пытаясь придумать, по какой причине он решил позвонить.   – Ну?!   – Вернее, попросить… – Ромка тянул время, пытаясь придумать хоть что-то.   – Малиновский, не тяни.   И тут Ромку осенило. В конце концов, будь Пушкарева жива, он был бы просто обязан сказать что-то в этом духе. И ради собственной безопасности, и вообще, потому что так было бы правильнее. Повинную голову меч не сечет…   – Палыч, ты когда сегодня с ней говорить будешь, передай мои извинения, пожалуйста. Я был не прав, и я это понимаю. Мне за ту писанину – да и не только за нее – стыдно и все такое. Передашь? – спросил и почувствовал себя полным идиотом. И подлецом, что ради собственного спокойствия только укрепляет эту странную, болезненную зависимость от снов.   Повисла долгая пауза.   – Хорошо, передам, – произнес Андрей наконец. – И я рад, что ты до этого созрел.   – Спасибо, Палыч. У меня все. Увидимся утром!   Ромка положил трубку. Возвращаться в клуб расхотелось. Поехал домой, попытался полистать что-нибудь легкое и юморное, остановился на «Дебюте в Ехо» Макса Фрая – привычное и не раз читанное лекарство от хандры, которое так и не сумел заставить Андрея открыть в больнице.    После первых же страниц он книгу захлопнул. И порадовался, что Жданов ее таки не прочитал. Еще неизвестно, как бы того заклинило на фоне всех этих снов. Мало ли в какое «Ехо» Андрюха захотел бы через сны перебраться…   Плюнул и пошел спать. Думал, снова проворочается полночи, но сон пришел почти сразу. Хорошо еще без сновидений.   Утром он едва не проспал будильник, так что едва успел к девяти на работу. Андрея на месте не было.    Жданов явился в десятом часу, довольный и какой-то расслабленный. Если бы Малиновский не знал всей предыстории, он был бы уверен, что друг наконец-то взялся за ум и решил провести ночь с кем-то из моделей. И потому этот вариант – по крайней мере сейчас – был чистой утопией.    – Утро, Малиновский! – кинул сумку на стол и, не садясь, прошелся по кабинету – легко, почти пружинисто. – Я тут в коридоре с отцом столкнулся, он с нами поговорить хотел о чем-то. Прервешься?    – Не вопрос, пошли, – Ромка залочил экран компьютера и встал. – Надеюсь, ничего серьезного.   – Да вроде бы он в хорошем настроении был, так что наверняка какие-то рутинные согласования, – ответил Андрей, выходя из кабинета и придерживая для Ромки дверь. – Кстати, о настроении, Ром. Я передал твои вчерашние слова. Извинения приняты. Сказала, что зла не держит.    Ромка кивнул, словно речь шла о чем-то ожидаемом и естественном. Только шаг на секунду сбился. С каждым разом Андрей говорил о разговорах с Катей все увереннее. И все будничнее. Словно это стало такой же частью его жизни, как утренний кофе или совещания. Но рефлексировать было некогда – им предстоял разговор с «отцом основателем».   Павел Олегович стоял у окна, просматривал какие-то бумаги.  – Проходите, ребята, – он отложил бумаги и присел на край стола. – У меня к вам серьезный разговор. Ребята, мы все понимаем, как для нас важен успех этой коллекции. Если все пройдет нормально, компания сможет, наконец, расплатиться по всем кредитам. А если коллекция будет действительно успешной, то мы даже можем выйти в приличный плюс. Поэтому я предлагаю вам такой план. Понедельник и вторник будут очень напряженные, как всегда, бывают день самого показа и следующий за ним. А потом лучше бы вам взять отпуск до конца недели. Сделать перерыв и отдохнуть, пока вы оба не перегорели.   Ромка мельком посмотрел на Андрея. Тот слушал спокойно, без прежней горячности. Непривычно спокойно.   – А на следующий после показа понедельник я хотел бы созвать совет директоров, – продолжил Павел Олегович. – Нам нужно будет обсудить на нем все вопросы, связанные с закрытием кредитов, и наши планы на будущее. Я также хотел бы отойти от руководства Зималетто и передать управление компанией Андрею. Я вижу, что вы научились на ошибках и что сейчас вы руководите компанией очень уверенно. Последние пару месяцев я был скорее наблюдателем, советчиком, чем действительно стоял у руля.    – Спасибо, пап. Ты уверен? – уточнил Андрей.    – Абсолютно, – ответил Павел Олегович. Он посмотрел на Андрея долгим, внимательным взглядом, будто оценивая не руководителя, а сына. В этом взгляде было не только одобрение. Ромке показалось, что Павел Олегович ищет в нем прежнюю горячность – и не находит. Раньше Андрей бы загорелся. Сейчас – просто согласился.   – Но есть еще две проблемы, о которых нам надо будет подумать после выпуска коллекции. Во-первых, у Киры в конце сентября будет свадьба. И она вчера сказала мне, что решила уйти из компании. Она не собирается продавать акции, но хочет работать вместе с Никитой. Тут я ее очень хорошо понимаю. Так что нужно будет решить, кто будет руководить отделом продаж после ее ухода. Кроме того, Алексей Семенович напомнил, что он уйдет с должности финдира самое позднее в декабре. Я очень ему благодарен, что он, уже находясь на пенсии, вернулся в Зималетто помочь нам решить проблемы, но долго злоупотреблять его помощью я не хочу. Так что нужно будет подумать над вариантами. Но это – в любом случае, после выпуска коллекции. И после того, как вы хотя бы пару дней отдохнете.    Ромка автоматически прикинул даты. И вдруг понял, что теперь считает не только рабочий график, но и на какие числа придутся новолуния и полнолуния. Ну что за напасть! Вслух же он сказал нейтральное: – Поддерживаю. Нам не помешает передышка.   Андрей молча согласился.   Разговор был окончен, и они направились к двери.   – Андрей, – окликнул сына Павел Олегович.   Тот обернулся.   Павел Олегович подошел ближе и коротко коснулся его плеча: – У тебя все в порядке?   – Абсолютно, – Андрей обезоруживающе улыбнулся. – Правда, все хорошо, пап. Не волнуйся.