Все впереди

Уверенность Жданова в успехе сентябрьской коллекции была заразительной. Даже Милко паниковал без огонька и цыганочки с выходом, словно устраивал все это исключительно «для порядка» – положено нервничать, вот он и нервничал.   Самым трудным было организовать показ нестандартной части коллекции и настроить женсовет на участие. Но, что удивило Малиновского больше всего, публику зацепила именно эта часть показа. Основную часть коллекции приняли очень хорошо, даже восторженно, но нестандартная вызвала особый интерес и партнеров, и журналистов.   Милко, с одной стороны, кривился – теперь от него будут ждать новых «нестандартных» ходов, а ему хотелось работать с бабОчками, а не с экспериментами. Но самолюбие его всё-таки тепло урчало: давно известные имена хвалили его так, как раньше не хвалили ни одну из «обычных» коллекций.    Вечер после показа и следующий день были, как Ромка и надеялся, горячей порой для заключения новых и продления старых контрактов. Хорошо еще Андрей заранее предупредил секретарей, что они должны тоже выкладываться по полной в этот период, заранее подготовиться и не отвлекаться на долгие перекуры и уходы на обед. В конце концов в Зималетто такие дни в году можно пересчитать по пальцам рук. Телефоны во вторник не умолкали, а секретари женсовета впервые за долгое время выглядели не жертвами обстоятельств, а бойцами. Особенно Ромка был доволен Шурочкой – она не просто фиксировала договоренности, а сама звонила, уточняла, напоминала, ловила ускользающие контакты, будто боялась упустить хоть одну возможность. Ромка сделал себе пометку поговорить с Андреем насчет премии – Кривенцова ее однозначно заслужила.   Когда поток дел во вторник наконец закончился, стало ясно, что успех обоих частей коллекции, стандартной и неформатной, превысил все их даже самые смелые ожидания. Старшие Ждановы очень радовались за сына, и в этом Ромка их понимал – Андрей действительно многое сделал для успеха этой коллекции.   С Маргаритой после того памятного телефонного разговора Ромка старался не пересекаться. Она как-то подходила к нему, чтобы извиниться. Подгадав, чтобы Андрея не было на месте. Извинения он принял, но практически тут же сослался на срочные дела и ушел сначала этажом ниже, а потом сбежал на обед. Разговаривать с матерью Андрея не хотелось даже после их формального примирения, и с этим Ромка ничего не мог – да и не хотел – поделать.   Короткий отпуск до конца недели казался Малиновскому замечательной идеей. Хотя, конечно же, он предпочел бы более длинный отпуск – как минимум недели на две-три. Но оставлять Андрея одного он боялся – слишком свежа была в памяти весна, и слишком хрупким сейчас казалось Ромке это Ждановское «все хорошо». А надеяться, что тот тоже согласится как следует отдохнуть – это было наивно. Они ведь даже на оставшиеся дни этой недели пока еще так ничего и не запланировали!    Ромка пытался поднять эту тему с Андреем, но тот только отмахивался, мол, давай сначала выпустим коллекцию, а потом разберемся с планами на эти дни. В принципе, Жданыч был прав – период сейчас напряженный, не время строить планы. Тут бы с рабочим планированием разобраться! В конце концов, они всегда успеют поговорить и поехать в какой-нибудь подмосковный санаторий или съездить на пару дней в Питер. Второе было бы интереснее, но первое, наверное, было бы лучше для Андрея. Хотя кто его знает, на открытии показа Андрей буквально искрил и выглядел очень жизнерадостно. Словно и не было этой выматывающей душу весны.    Вторник пролетел калейдоскопом встреч, договоров и обсуждений. Начали в восемь и закончили – тоже – в восемь. А когда они уже шли вместе с Андреем по подземной парковке, тот вдруг предложил:  – Ромио, а не сходить ли нам в какой-нибудь клуб или бар? Мы очень давно с тобой никуда не выбирались. Давай попробуем. Если надоест, всегда можем сбежать куда-нибудь потише.   Малиновский, конечно же, согласился. Неужели пациент идет на поправку? Подкалывать Андрея этим он все-таки не стал – не рискнул. И очень хотелось верить, что Жданов постепенно приходит в себя, пусть и под «допингом» странных снов.   Андрей ринулся в шумное веселье клуба, так, будто и не было перерыва этих последних месяцев. Он выглядел расслабленным и довольным. Он легко подхватывал разговоры, шутил, принимал поздравления, но не задерживался ни у кого надолго. Улыбался моделям, позволял себе лёгкий флирт – ровно настолько, чтобы это выглядело естественно, – и так же легко отступал, и ни одну из встреч не превращал в приглашение на продолжение вечера.   Малиновский считал, что это гораздо лучше, чем просто посидеть в спокойном баре. Нет, посидеть, поговорить в тихой приятной обстановке – это тоже здорово, но порой хотелось вот именно этого веселого «фейерверка жизни» и громкой музыки, отдающейся в пульсации вен.   Из клуба они вышли заполночь – оглушенные музыкой, усталые, с легкой пустотой после марафона показов. Как же Ромке этого не хватало!   – По домам? – спросил Ромка, щелкая брелоком от машины. – А завтра утром созвонимся и прикинем, как проведем остаток недели?   Андрей кивнул. И почти сразу замедлил шаг.   У соседнего бара, попроще и шумнее, на тротуаре неловко топтались две девушки – совсем молодые, лет двадцати от силы. Одна держалась за стену, вторая что-то резко объясняла двум парням лет двадцати пяти. Те стояли слишком близко и, похоже, девушек это не радовало.   – Поехали с нами, – донеслось. – Чего вы ломаетесь.   – Мы не хотим, – сказала темноволосая. Голос у нее уже плыл.   Один из парней взял блондинку за локоть. Та попыталась отшатнуться, и едва не упала, нетвердо стоя на высоких каблуках.   Андрей посмотрел на Ромку.   – Вижу, – коротко сказал тот. – Хочешь вмешаться?   Андрей подошел первым.   – Добрый вечер. Девушки с вами?   – А тебе какое дело? — ухмыльнулся один из парней.   – Самое прямое. Они сказали, что не хотят с вами ехать.   – Да пошел ты…   Толчок в плечо. Вернее, его попытка. Все произошло быстро. Андрей сместился в сторону, толчок прошел мимо центра тяжести. Короткий, плотный удар в корпус – без замаха, без злости. Парень выдохнул и согнулся.   Второй парень рванул вперед – уже на Ромку.   – Эй! – Ромка отступил на шаг, перехватывая его за рукав. – Девчонки, ко мне. Быстро.   Андрей уже был рядом. Жесткий блок предплечьем, короткий толчок в плечо, низкий удар по голени — болезненно, но не опасно. Парень потерял равновесие и сел на асфальт.   – Еще раз объяснить? – спокойно спросил Андрей.   Те переглянулись. Оценили. И отступили, матерясь.   Тишина вернулась резко.   Блондинку повело.   – Москва вообще… – начала она с неожиданной яростью. – Тут одни опасности. Москвичи – сволочи.   Ромка не смог сдержать усмешки и заметил, что у Жданова тоже дернулись уголки губ.   – Пушкарева, хватит, – прошипела темненькая.   Ромка едва не вздрогнул. Он кинул быстрый взгляд на Андрея, но понять что-то по его застывшему лицу не смог. Им только однофамилиц Катерины-свет-Валерьны сейчас не хватало! А вечер так хорошо начинался…   – Чего хватит, Нат? – икнула блондинка. – Из-за таких вот… Катьке жизнь сломали. Уничтожили все из-за своего Зималетто. Думаешь, тетя Лена с дядей Валерой просто так обратно в поселок вернулись? Не зря они говорили – не суйся в Москву, одни беды от этих москвичей…   Слова прозвучали резко, неуклюже. Но Ромку от них пробрало. Все же не однофамилица. Родственница. Причем ей же помогли, а она – фейсом об тейбл!   Андрей ничего не сказал. Он только крепче придержал блондинку – ее вдруг накрыло, и через секунду вывернуло прямо у бордюра.   Темненькая тихо ойкнула и отчаянно покраснела.   – У тебя вроде бы вода в машине была, – бросил Жданов коротко.    – Точно, – кивнул Малиновский и кинулся к своей машине.    Бутылка воды, салфетки. Еще бутылка.     Андрей отвел блондинку в сторону: – Все, все. Нормально. Сейчас легче станет.   Она моргала, почти плакала. Сейчас она выглядела лет на пятнадцать.   – Где живете? – спросил Андрей, когда девушку немного отпустило.   – На Соколе, – ответила Ната.   – Без проблем. Подвезем. Пока вы во что-нибудь не влипли.   Возражать девушки не стали. Ромке показалось, что темненькая Ната сочла их достаточно надежными, чтобы сесть к ним в машину, а светленькая родственница Пушкаревой уже почти засыпала на ходу.   В машине она почти сразу уснула на заднем сиденье. Ната сидела рядом с ней, и очень смущалась. Ромка решил взять разговор на себя, чтобы увести его в сторону от опасных тем.   – Первый курс?   – Да.    – Ну, начало учебного года отметили, можно сказать, успешно. МГУ?   Ната мотнула головой: – Нет. Я два года пыталась в МГУ поступить, не прошла. В этом году плюнула. Мы с Лизой подали в МЭИ — туда хотя бы можно попасть, если оценки хорошие. Получилось. Вернее, Лиза пошла на прикладную математику, а я на системы и сети. Ребят, а вас как зовут?   – Саша, – ответил Малиновский не задумываясь. – А это Матвей.   Андрей молча слушал, но в какой-то момент все же включился в разговор:   – А вы с Лизой откуда? — спросил он, как будто между прочим.   – Из-под Валдая.   Андрей чуть кивнул.   – Родители там остались. А нам разрешили пожить в квартире у Лизиных родственников. Они в начале весны вернулись в их прежний дом в поселке. Там какая-то очень нехорошая история была с московскими бандитами. Ну, не с ворами, а что-то связанное с большой компанией, где Лизина тетя работала. Она чуть старше меня тогда была, когда все закрутилось.   – Понятно, – ответил Андрей ровно. – А что за поселок?   – А вам зачем, – насторожилась Ната и тут же надулась. – Не скажу. А то мало ли что.   Ромка мысленно хмыкнул. Ну где у этих женщин логика? Название поселка, откуда она родом, говорить не хочет, но при этом не боится садиться в машину к двум мужикам!    – Просто любопытно, – легко отступил Андрей. – Я когда-то там бывал. Озера у вас красивые.   – Но холодные, – вздохнула Ната. – Даже в самые жаркие дни там вода прохладная.   Она помолчала, а потом настороженно спросила, словно услышала мысли Ромки:   – А вы правда нас просто так подвезете?    – Нам все равно по пути, – легко соврал Ромка.   Ната успокоенно кивнула, прислонилась головой к дверце и тут же задремала.    Дальше они ехали молча. Настроение у Малиновского было испорчено в хлам, и ему было не по себе от того, что же сейчас крутится в голове у Андрея.    Во двор Катиного дома Андрей свернул почти машинально. Въехал через арку и припарковал машину у второго подъезда.   – Девочки, подъезд этот? – негромко уточнил Ромка.   – Ой… мы уже приехали? – Ната сонно зевнула. – Да, спасибо! – она потормошила подругу: – Лиз, просыпайся, мы уже почти дома.   Лиза едва держалась на ногах. Андрей взял ее под локоть. – Давайте мы вас доведем до квартиры. Чтоб вы уж точно дошли, – произнес он не терпящим возражений тоном. В лифте он нажал кнопку этажа, почти не глядя.   – Этаж? – тихо спросил Ромка у девушек.   Лиза произнесла что-то неразборчивое.     Кнопка уже горела.   На площадке Андрей уверенно подвел Лизу к нужной двери. Ната шарила в сумке и не обратила внимание на эту уверенность.   – Спасибо вам… – пробормотала она, наконец выловив ключи. – Дальше мы сами.   – Уголь дома есть? – деловито спросил Ромка. – Примите. И душ. И воды побольше.    Дверь закрылась, и Ромка с облегчением выдохнул – он до последнего опасался, что девушки узнают Андрея и устроят скандал.   Андрей быстро, почти бегом спустился вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Ромка едва успевал за ним следом и догнал его уже у капота.   – Ты в порядке?   – Нормально.   Андрей взял из бардачка машины пачку сигарет, закурил и протянул пачку Ромке.  Ромка взял молча, щёлкнул зажигалкой не с первого раза. Пальцы подрагивали – не так, чтобы заметил кто-то посторонний, но Андрей-то мог.   – Ром, ты зря за меня волнуешься, – произнес он ровным тоном. – Девочка не сказала практически ничего такого, чтобы я не знал прежде. Кроме одного момента.   Ромка поднял глаза.   – Родители Кати сейчас живут в поселке под Валдаем. Вряд ли там сотни поселков. За несколько дней можно их все объехать и найти Пушкаревых. Поговорить. Объяснить им, что мы для них опасности не представляем. И что ни о какой мести с нашей стороны речи и быть не может. Объяснить, что мы для них не враги. Что никакой опасности нет.   – Девочка была в зю-зю и наговорила много несправедливого, – буркнул Ромка, закуривая.    – Малиновский, давай не будем спорить. Ты мое мнение знаешь, – ответил Андрей с нажимом.   – Ну да, то самое «имхо», которое «имею мнение, хрен откажусь».   Андрей коротко кивнул: – Именно. И у нас отпуск до конца недели. Я завтра утром поеду на Валдай. Если повезет, найду Пушкаревых за пару дней. Не получится – останусь до конца выходных. Думаю, управлюсь.   – Хочешь успеть до полнолуния? – спросил он негромко.   Андрей помолчал секунду.   – Если повезет. Не хочу потом оправдываться перед Катей за то, что даже не попытался с ними поговорить.    Он говорил спокойно, и от этого было только тяжелее.   – Я думал об этом еще с мая, но тогда решил, что пытаться разыскивать их через знакомства отца слишком опасно. Помнишь, ты сам говорил в марте, когда мы еще думали, что Катя жива… Ты тогда сказал, мол, если она поймет, что я поднимал связи своей семьи, чтобы пробить ее по базам, это ей определенно не понравится. Ее отцу это не понравилось бы вдвойне. И слушать меня он бы просто не стал. А тут у меня появилась зацепка. Честная. И я ей просто обязан воспользоваться.   Ромка медленно выдохнул. Он пытался понять – то,  что затеял Жданов – это шаг вперед и попытка закрыть гештальт или способ еще раз ударить себя по больному?    – Палыч, вот серьезно… – он помолчал, затянулся, подбирая слова. – Ты думаешь, они станут слушать?..   – Не знаю. Но я обязан попробовать.   Ромка понял, что если сейчас начнет отговаривать, Андрей поедет один. А этого он позволить не может. Кто знает, как пойдет тот разговор. Шансы на мирную беседу там ничтожные, а как это все аукнется Андрею – кто знает. Нет, определенно, отпускать его туда одного слишком опасно.    – Ясно. Что ж, логично. В котором часу выезжаем и на чьей машине?     Андрей чуть усмехнулся.   – На моей. Давай в восемь? Туда часов пять ехать, пока гостиницу найдем и заселимся… как раз завтра полдня останется на поиски.   – Жданов, не зверствуй. Давай хотя бы в девять, а лучше в десять. Мне еще машину от клуба забирать.   – Давай так, Малиновский. Я тебя сейчас до клуба подброшу, а завтра в девять буду у твоего дома.    Ромка кивнул и обошел машину, садясь на пассажирское сиденье. Вот вам и отпуск. Вместо отдыха и развлечений – разговор с людьми, которые их, скорее всего, даже слушать не захотят. Лишь бы это оказалось шагом вперед, а не тем, что отбросит его обратно в май. Весной Андрей едва выбрался. Ромка очень надеялся, что Валдай не утянет его обратно.