Все впереди

Катя бежала так быстро, как могла. Поляна осталась за спиной, впереди начинался редеющий сосняк. За ним должно было быть озеро. Она знала это место – знала тропки, кочки, поваленные стволы. Летом она не раз ходила сюда за ягодами.   Сейчас в голове держалась только одна мысль. Только бы жив.   Ветки хлестали по рукам и плечам. Одна больно задела лицо, другая ударила по запястью, но Катя почти не обратила внимания. Она только слышала рядом дыхание Романа – тяжелое, сбившееся. Но он бежал.   В какой-то момент она почувствовала, что его рука выскальзывает из ее ладони. Пальцы скользнули, словно кожа была мокрой.  Роман на бегу перехватил ее руку иначе – крепче. Теперь уже он держал ее, стараясь держаться рядом и принимать на себя ветки.    Сосны начали редеть. Между стволами мелькнула вода. Озеро.   Они выбежали на берег почти одновременно – чуть правее узкого песчаного захода в воду. Того самого.   Катя остановилась на секунду. Потом пошла влево. Она не столько увидела, сколько почувствовала, куда идти. И увидела Андрея. Он лежал на спине на подтопленном мху. Руки раскинуты, волосы мокрые. Под ним темнела вода, между кочками мха алели ягоды клюквы.   Катя рванулась к нему.   – Андрей!   Катя опустилась рядом и схватила его за плечи – ткань пиджака была насквозь мокрой и холодной.   – Андрей… – она попыталась чуть встряхнуть его, растормошить.    Роман уже оказался с другой стороны. Быстро откинул ворот рубашки и прижал пальцы к шее. Несколько секунд он молчал, потом резко выдохнул:   – Живой.   – Андрей! Андрей, ну очнись же, – снова потормошила его Катя.   Грудь у него дернулась. Он резко вдохнул. Пальцы едва заметно шевельнулись. Веки медленно поднялись.   Какое-то время он смотрел перед собой – будто еще не понимая, где находится. Потом взгляд сместился на Катю.   – Кать… – прошептал он.   – Я здесь, – рука Кати сама потянулась к мокрым волосам Андрея.   Он смотрел на нее так, словно не мог совместить увиденное с тем, что помнил. Потом резко втянул воздух и попытался сесть.     –  Нет… Ты… не должна быть здесь.   Он рывком сел, кинул заполошный взгляд на озеро, потом снова на нее.   –  Ты же выплыла… Ты же тогда выплыла. Ты не можешь снова быть здесь.    Взгляд Андрея заметался по Кате, словно ощупывая ее, и вдруг он схватил ее за запястье.   –  Кать… ты ранена? Лес тебя не отпустил? Но почему?!   Катя только теперь заметила, что правая рука у нее вся в крови, и сама растерялась откуда она взялась.    – Палыч, все хорошо, – произнес Малиновский успокаивающе. – Кровь моя.    Андрей только теперь повернул голову и уставился на Романа.   – Что?   – Кровь моя, – Малиновский поднял левую руку. – Я тут немного поранился. Все нормально. Андрюх, ты сам-то цел? Давай, попытаемся тебя поднять. Кать, вытри руку о мох, так всем спокойнее будет.   Андрей несколько секунд смотрел на него, будто собирая происходящее по кускам. Потом заторможенно кивнул, но вставать не спешил.   Катя на секунду оглянулась на гладь озера, снова посмотрела на Андрея и постаралась произнести как можно четче и короче: – Андрей, все живы. Я не попала в ту аварию. Проспала экскурсию. Будильники не прозвонили.   Он моргнул.   – Мы сейчас в Валдайском лесу. Мы тебя нашли, значит, Лес готов отпустить. Но уходить нужно сейчас. Пока он не передумал.   Роман уже поднимался: – Так. Палыч, встаем.   Андрей попытался встать сам, ноги сразу поехали на мокром мху, и его тут же подхватил Роман.   – Стоим, – сказал Малиновский.   Несколько секунд они просто удерживали его. Потом Роман быстро стащил с него мокрый пиджак.   – Ром…   – Молчи уж, турЫст. Тут вообще не понятно, сколько ты в воде проторчал, а она очень холодная, – ворчал Малиновский, расстегивая и стаскивая с Андрея мокрую рубашку.    Андрей на секунду остался без одежды. Катя невольно подняла глаза.   Он изменился. Плечи стали шире, руки – жестче. И на левом боку под ребрами тянулся бледный неровный шрам. Катя сразу поняла, откуда он – после той мартовской драки.   Роман уже снимал ветровку.   – Надевай и не выпендривайся.   Андрей хотел было возразить, но под напряженным взглядом Кати молча просунул руки в рукава. Ветровка была ему немного коротка, но сходилась. Он застегнул молнию и тут же взял Катю за руку.    – Все. Пошли. Пока ты окончательно не превратился в ледышку, – сказал Роман. Он подхватил с земли пиджак и рубашку Андрея: – Мусорить не будем.   Первые несколько минут Андрей шел медленно. Ноги у него слушались плохо, и он несколько раз чуть не поехал на мокром мху.    Катя только сейчас заметила, что на ногах у него не кроссовки, а туфли, словно он собирался на деловую встречу. Или на… Катя тут же постаралась думать о чем-то другом, приятном. Все хорошо – Андрей жив, значит, Лес отпускает. Ведь правда?    Как назло, мысли перескочили на слова Романа на поляне, и Кате вспомнилось ее видение на яхте в Египте. Тогда Андрей тоже был в темном костюме и белой рубашке. Она крепче сжала ладонь Андрея, и от ответного пожатия стало чуть легче идти.     Роман молча придерживал его под локоть, иногда чуть подтягивая вверх, когда тот начинал заваливаться. Потом Андрей упрямо выпрямился.   – Ром, я в порядке, – отрезал он.   Катя чувствовала, что это не совсем правда. Его все еще трясло – мелко, почти незаметно, но постоянно. Катя несколько раз ловила себя на том, что слушает дыхание Андрея. Оно было неровным, иногда слишком глубоким, как будто ему приходилось заставлять себя дышать медленно. Но шел он сам. Даже чуть быстрее, чем стоило бы, но им нужно было спешить – она чувствовала это каждой клеточкой своего тела.   Они дошли до черничной поляны, и Катя мысленно выдохнула – они прошли треть пути. Но не дойдя до середины поляны, Андрей вдруг остановился и обернулся.   – Ром? Ты чего отстал?   Катя тоже обернулась, и только тогда поняла, что все это время не смотрела на Малиновского, сконцентрировавшись на состоянии Андрея. Роман стоял у края поляны, прислонившись к сосне. Лицо серое, футболка мокрая от пота, хотя в Лесу было прохладно. Он дышал тяжело, словно только что долго бежал.   – Вы идите… – сказал он глухо. – Я чуть позже нагоню.    – Малиновский, не дури. Какое «нагоню»? – произнес Андрей. Он шагнул обратно, к Роману, не выпуская Катиной ладони из своей руки.   Катя почувствовала, как внутри на секунду стало холодно. Воздух словно загустел, и на секунду ей показалось, что на поляну со стороны озера начинает стелиться белый мягкий туман. Она встряхнула головой, и туман исчез. Зато появилось ощущение, что Лес за ними наблюдает. Как наблюдал, когда они пытались найти Андрея. Даже звуки Леса как-то стихли, стали почти не различимы в тишине. Она почувствовала: если они сейчас пойдут дальше вдвоем с Андреем, Роман из этого Леса не выйдет. Лес это бы вполне устроило. Но Лес не настаивал – предлагал. Удобный и спокойный выбор. В памяти всплыла инструкция – четко, врезаясь каждым словом. Вспомнилось, как больно было ее читать. Как горько было, когда Андрей ей следовал. Но тут же вспомнилось, как Малиновский всего час назад спорил с приговором Леса. Пытался оправдать Андрея, не пытаясь оправдаться сам. Как потом извинялся, что вывалил на нее все это. Как они бежали к озеру, и он не додумался выдернуть ладонь или взять ее другой рукой.    – Палыч, ты идешь медленно. Вот и иди, я нагоню. Чуть позже, – ответил Роман хрипло, словно снова сорвал голос.    – Малиновский, сейчас не время для привала... – попытался убедить его Андрей. – Нам нужно идти.   Катя тоже чувствовала, что время утекает. Ей снова почудился подбирающийся от озера туман, который тут же исчез, стоило ей посмотреть в ту сторону более пристально.    Она поудобнее взялась за руку Андрея и вместе с ним подошла к Роману. Вернуться к нему почему-то было трудно, словно воздух пружинил и не пускал. По тому, как крепче сжалась рука Андрея, она поняла – он тоже это почувствовал.   – Я же сказал, что нагоню. Чуть позже, – огрызнулся Роман тихо. Он сильнее навалился на ствол дерева и на секунду запрокинул голову, прикрыв глаза.     Катя почувствовала, что время для дискуссий закончилось. Нужно что-то решать. И идти вперед. Вдвоем или втроем.   Она схватила Романа за руку, чуть выше локтя, и сжала так сильно, как только могла. На какое-то мгновение пожалела даже, что ногти у нее короткие и тонкие, не то, что у Наты – вот у кого была бы железная и отрезвляющая хватка.   – Идем сейчас. Быстро, – она попыталась потянуть его к выходу из Леса, но поняла, что силы не равны.   Роман даже с места не сдвинулся. Только вяло что-то возразил. В этот момент Андрей забрал у него свои мокрые вещи и потянул его от дерева.   – Так все, Ром, привал окончен. Топай давай.    Катя снова потянула его за руку, и Роман все-таки оттолкнулся от сосны и пошел с ними.   Поляна осталась позади. Теперь им приходилось подлаживаться к ритму Малиновского – тот шел медленно, его словно лихорадило, рука под Катиными пальцами казалась не просто горячей, а раскаленной. Пальцы другой руки были холодные – ладонь Андрея до сих пор была почти ледяной. Катя шла между ними – и не отпускала ни одного.   Она надеялась, что время в холодной воде началось для Андрея все же с момента, как Лес дал ей вспомнить сон. Минут пятнадцать – это не так опасно, как серьезное переохлаждение. Если бы вся ночь – он бы не выжил в той холодной воде. Но Андрей шел сам, и остальные симптомы совпадали. Главное, чтобы слабость не накатила на него, пока они не выйдут из леса.     Шли они долго. Иногда Андрей чуть сильнее сжимал ее руку – когда нога снова съезжала на мокром мху. Иногда Роман замедлял шаг, тяжело переводя дыхание. Катя шла между ними и старалась не думать о том, что Лес может изменить свое решение. Но сосны постепенно росли все реже, и ей становилось все больше не по себе. Впереди перелесок, где по рассказам все и случалось, если Лес не хотел отпускать.   На выходе из Леса Катя остановилась.   – В перелеске идем предельно осторожно, – тихо сказала она.    Андрей и Роман молча кивнули, понимая, чего именно она боится. Поэтому дальше шли очень медленно, внимательно глядя под ноги. И наконец вышли из леса. Под ногами была уже обычная придорожная трава. Воздух стал легче, и Катя сразу это почувствовала.   Катя подняла глаза. Впереди стояли машины. Темная машина Андрея. И рядом светлая машина ее отца.    Когда они подошли к машинам, Катя остановилась, и только тогда отпустила Романа. Тот машинально растер плечо, на котором уже выступали красными пятнами следы ее пальцев.    Андрей все еще держал ее за руку, и от этого становилось спокойнее. Лес отпустил. Андрей жив. Он рядом. Здесь, не во сне.