Все впереди

Елена Александровна второй день не могла найти себе места. Тревога не отпускала ни на минуту. Позавчера вечером позвонила баба Люда из соседнего поселка и предупредила, что какие-то два молодых мужика ищут семью Пушкаревых. Тот из них, кто расспрашивал больше всего, по описанию был очень похож на Андрея Жданова – того самого президента Зималетто, из-за которого у ее Катюши начались все проблемы. Да и машина у приезжих была похожа на его – такая же большая, черная.   Елена Александровна испугалась. Ей было страшно за свою дочь. Мало того, что они посмеялись над Катенькой, мало того, что втянули ее в ту историю с долгами Зималетто, так еще и подали на нее в суд ни за что ни про что. Просто потому, что могли. Хорошо еще, что тогда Валера сообразил обратиться к Жене. Тот подсказал, помог. Но им все равно пришлось уехать из Москвы, все бросить – слишком уж страшно было оставаться и ждать, что затеют Ждановы.   Оглядываясь назад, Елена Александровна считала, что, может, для них с Валерой это и к лучшему. Здесь, под Валдаем, было очень хорошо и спокойно. Утром, если выйти на крыльцо, можно было услышать пение птиц. Воздух был чистый и прозрачный. Но Катеньке здесь было очень тяжело. Елена Александровна видела это каждый день.   Особенно тяжелыми были даже не первые недели, когда Катя вернулась из Египта. Тогда Катенька тут же взялась за уборку дома. Они сделали небольшой ремонт, и в круговерти дел дочка ее немного ожила. Но как только основные дела по дому закончились, все стало хуже. Работу здесь найти было почти невозможно – тем более такую, к какой Катя привыкла в Москве.   Хорошо еще, что Галя подсказала обратиться в местный дом культуры. Там Катю взяли на полставки – заменять женщину, ушедшую в декрет. Место было временное, только до сентября, но это было лучше, чем ничего. Елена Александровна понимала, что дочке просто необходимо хоть чем-то заниматься, чтобы не чувствовать образовавшуюся после отъезда пустоту. Коле здесь тоже было скучно, но он приноравливался к новой жизни легче и как-то спокойнее, не тосковал так сильно, как Катенька.   Она надеялась, что со временем дочка сможет вернуться в Москву, найти нормальную работу и зажить полной жизнью. Но пока что возвращаться в Москву было страшно. Мало ли, что могут затеять те люди. А теперь еще и сам Жданов зачем-то приехал сюда.   С Валерой они договорились, что он съездит в гостиницу, где остановились приезжие, и поговорит с ними. Те мужики оставляли свои координаты всем, кого расспрашивали. Елена Александровна надеялась, что Валера поговорит с ними и Жданов наконец оставит их дочь в покое.   Но Валера после разговора вернулся очень растерянный. Сначала поднялся к Коле, потом ушел в гараж – видно было, что хочет все обдумать, прежде чем рассказывать.   Когда он все-таки рассказал о встрече, Елена Александровна и сама растерялась. Меньше всего было похоже, что Жданов приехал мстить. Он извинялся и вел себя так, будто действительно понимает, что виноват. А его дружок, Малиновский, и вовсе говорил какую-то странную ерунду – будто Жданов все это время скучал по Кате и переживал за нее.   И неожиданно выяснилось, что вся история с судом началась со слов Коленьки. Тогда, в марте, он брякнул в сердцах, что НикоМода пытается захватить Зималетто и что судебный процесс уже идет. И теперь выходило, что не во всем виноваты были одни только Ждановы.    А когда Валера решил встретиться со Ждановым еще раз, вернулся он домой еще более растерянный. Но рассказывать начал только тогда, когда Катюша уже легла спать и они сами поднялись в свою спальню.   Выяснилось странное. Малиновский говорил, будто Жданову два раза в месяц – накануне новолуния и полнолуния – снятся разговоры с Катей. Будто для него эти встречи во сне были очень важны. Будто он жил ими.   И еще он говорил об автобусной аварии в Египте. О той самой экскурсии. Жданов почему-то был уверен, что Катя тогда погибла, и потому решил просить помощи у Леса.   Валера собирался утром проверить обочину у перелеска. А если Жданов не объявится – обратиться к леснику и прочесать лес вместе с ним. Елена Александровна согласилась. Они все равно больше ничем не могли помочь.    Валера, правда, сомневался, не инсценировка ли это. Но она чувствовала, что все всерьез. Потому что за день до возвращения Кати из Египта ей самой снился очень плохой сон.    Какая-то авария. Огонь. Взрывы. Крики людей. Все было таким реальным, что она проснулась в слезах. Долго сидела на кухне, пила воду и никак не могла успокоиться. Во сне ей было совершенно ясно – с Катей в этой аварии что-то случилось. Она едва дождалась утра, чтобы позвонить дочке.   Все оказалось в порядке. Единственной неприятной новостью было то, что Катя опоздала на экскурсию, на которую собиралась ехать. Елена Александровна тогда была как на иголках до самого возвращения дочери, но все обошлось. Сон постепенно забылся. О несостоявшейся экскурсии они больше не говорили. А теперь вдруг выяснилось – Валера узнал у Коли – что автобус той самой экскурсии попал в страшную аварию. И Катеньке просто повезло, что она тогда проспала. А может, и не просто повезло. Может, и правда Лес тогда услышал просьбу о Кате. Кто знает, как у Леса со временем – может, для него нет ни раньше, ни позже.   И от этой мысли Елене Александровне стало неловко. Потому что если это правда, выходит, она должна быть благодарна этому Жданову.   И было еще одно, о чем она не хотела говорить мужу. Уже несколько месяцев она замечала странную вещь. Катя будто оживала после кануна новолуний и полнолуний. Становилась спокойнее, мягче, даже улыбаться начинала. Сначала Елена Александровна решила, что дело в женских циклах, и не стала придавать этому значения. Но теперь выходило, что совпадений слишком много. Тем более что сегодня тоже была ночь на полнолуние. И Катя проснулась гораздо раньше обычного – хотя у нее был выходной. Вид у нее был встревоженный еще до того, как они сказали о приезде Жданова. Значит, ей сегодня приснилось что-то нехорошее. Вряд ли она так встревожилась, просто потому что они с Валерой рано встали.   Когда Катенька непреклонным тоном сказала, что она тоже отправится на поиски, Елена Александровна вдруг поняла: дочка по-прежнему любит этого Жданова. И у нее появилась осторожная надежда, что слова Коли о Жданове могли быть неверными. И что, возможно, действительно произошло какое-то недоразумение, которое еще может разрешиться… Если только Лес его отпустит.    Но Колю же Лес отпустил! Правда, Коля тогда ничего не просил. Он просто по глупости забрел туда – хотел пошутить, дурачился, но если говорить о той истории, виноват в ней Коля не меньше.    Чтобы хоть чем-то занять себя и успокоиться, Елена Александровна поставила тесто на пирожки и приготовила начинки из клюквы и малины. Раньше это всегда ее успокаивало, но сейчас тревога никак не хотела отступать.   Ей становилось все неспокойнее. Уже и пироги испеклись, и свежий морс сварился, а новостей все не было. Она снова замесила тесто – пусть тогда будут и пирожки с картошкой. Почистила картошку, приготовила начинку. И только тогда, уже около полудня, позвонил Валера. Сказал, что поиски в перелеске ничего не дали. Лесник и участковый уехали по другим делам, и Катенька решила искать этого Жданова сама. А за ней увязался приятель Жданова – Малиновский. Валера остался ждать у машин, но скоро пройдется по краю перелеска – скорее всего, Лес вышвырнет Малиновского, как когда-то Колю.    В этом был смысл. Сама она туда уже много лет не ходила – ноги стали быстро уставать, далеко не уйдешь. Раньше-то ходили, и за ягодами, и за грибами. Да и у Гали теперь было то же самое. Так что по-настоящему, что там происходит, они знали только по чужим рассказам.   С одной стороны, новость пугала. Она надеялась, что Жданов отделается переломом, как и Коля. Это было бы даже в каком-то смысле справедливо – в конце концов, из-за него их дочка так переживала все эти месяцы. А если его не нашли в перелеске, то могут не найти и вообще – говорили, что если Лес не отпустил поутру, то уже не отпустит вовсе, сгинет человек на болотах.    С другой стороны, было бы куда хуже, если бы они нашли Жданова мертвым. Для Катеньки это был бы очень тяжелый удар. А пока нет тела, можно надеяться, что он жив.    Да и, может быть, они не все знают о Лесе? Вот, например, она еще ни разу не слышала, чтобы кто-то из мужчин шел на поиски другого человека в сам Лес. Но это не значит, что такого никогда не было – ведь не слышала она и историй о том, чтобы Лес не пускал людей на такие поиски. Зато всегда уверенно говорили, что если Лес забирал жизнь, тело находили именно в перелеске или же человек пропадал навсегда.  Не было ни одной истории, чтобы тело нашли в самом Лесу. Будто дальше перелеска Лес уже никого не отдавал, только выбрасывал к самому краю. Так что, может, еще обойдется.    Пока что ясно одно – это точно не было инсценировкой. И если этот мальчик действительно пошел в Лес из-за Кати… значит, Коленька в нем очень ошибся.    Елена Александровна поставила печься пирожки с картошкой и задумалась, как быть дальше. Если она правильно понимает Лес, то могут быть всего два варианта. Либо Лес выведет Катю уже ближе к сумеркам, и это будет значить, что Жданов пропал в болотах. Либо Катенька его все-таки найдет живым, и тогда ему нужно будет срочно уезжать, пока Лес не обиделся.   Она еще какое-то время посидела в раздумьях, а потом приняла решение. Лес всегда был на стороне женщин. Может, и отдаст он Кате этого Жданова, раз она за него так переживает, и раз он сам за нее был готов так рисковать. А значит, нужно подготовиться именно к этому варианту. Если она ошибается, хуже от этого уже не будет.    Она вынула из печи на стол зарумянившиеся пирожки и поднялась к Коле, который сегодня с самого утра работал в своей комнате. Поговорили. Коля был с ней абсолютно согласен, и Елене Александровне даже показалось, что он воспринял ее слова с облегчением. Сбегал договориться с соседом, что возьмет его машину до вечера, и заметался по дому с остальными делами. А она тем временем шла по своему списку.   Когда же она закончила со всеми делами, а от Валеры не было никаких новостей, Елена Александровна не выдержала – позвонила мужу. Может, пусть Коля отвезет ему хотя бы обед? Ведь неизвестно, когда что прояснится. Валера рассказал, что не похоже, чтобы этого второго парня, Малиновского, выкинуло в перелесок – там все тихо. Либо пошел дальше в Лес, либо его все же выкинуло, но… Тут Валера замолчал буквально на полуслове, а потом произнес удивленно и радостно:   – Лен… Похоже отпустил Лес. Втроем идут. Я сейчас разберусь, что да как, и поедем к гостинице. Я позвоню.   Она только и успела сказать, что она сейчас тоже приедет вместе с Колей к гостинице, как Валера положил трубку. Она пару минут посидела, переводя дух. Значит, все-таки нашли. Обошлось.    До гостиницы они успели доехать буквально за несколько минут до того, как на гостиничную стоянку въехали две знакомые машины.  Машины остановились почти одновременно. Сначала открылась дверь со стороны водителя в Ждановской машине, и из нее вышла Катя. Она улыбнулась и сказала почти беззвучно: – Мам, все хорошо, правда.   Елена Александровна сразу заметила, что дочь выглядит очень усталой, волосы у нее растрепались, куртка была в чем-то измазана, но при этом Катя словно светилась изнутри и то и дело оглядывалась в сторону пассажирского сиденья.     Потом из той же машины осторожно выбрался Жданов. Вот тут Елена Александровна уже не сомневалась – Лес его действительно хорошо потрепал. Причем гораздо сильнее, чем Лешу или Колю когда-то. Он двигался медленно и как будто не совсем уверенно, будто каждое движение давалось через усилие. На нем была темная ветровка, явно маловатая – рукава заканчивались выше запястий, и из-под них виднелись покрасневшие от холода руки. Волосы мокрые, лицо бледное. На ногах у него были старые резиновые сапоги Валеры, а вместо брюк – запахнутый байковый плед в розовую клетку, который он придерживал левой рукой. Плед Елена Александровна узнала сразу – он лежал у них в машине на заднем сиденье, на случай долгих поездок. Значит, Валера догадался укутать его еще там, у леса.     И все-таки он стоял на ногах.    Из второй машины вышел Валера. Он захлопнул дверь и сразу обернулся назад, будто проверяя, выходит ли Малиновский. Тот появился следом. И по его виду тоже было ясно, что прогулка по Лесу далась нелегко. Брюки в грязи, на руке виднелась свежая повязка. Куртки на нем не было вовсе, только футболка не по погоде. Шел он, правда, быстрее Жданова, но тоже как-то осторожно, словно ноги еще не до конца слушались.   Елена Александровна быстро оглядела всех четверых еще раз. Катя держалась рядом с Ждановым – почти вплотную, взяв его за правую руку. Валера выглядел усталым, но спокойным. Малиновский шел чуть позади и поглядывал на Жданова так, будто все еще следил, не станет ли тому хуже.   Жданов тем временем поднял голову. Сначала он посмотрел на Катю – будто проверяя, что она по-прежнему рядом, – и только потом заметил ее, Елену Александровну. На секунду он будто растерялся, потом явно подумал о том, как именно он сейчас выглядит, и неловко поправил край пледа. Елена Александровна невольно вспомнила, как почти год назад он появился у них дома среди ночи в женском платье, проиграв какой-то дурацкий спор дизайнеру из Зималетто. Тогда он, правда, держался куда увереннее. Эта мысль мелькнула и тут же исчезла, сменившись тревогой. По виду Жданова было ясно – Лес его вымотал основательно. Ему бы сейчас скорее в тепло и без лишних глаз.   – Добрый день… Елена Александровна… – выдавил Жданов. Колю он, похоже, не заметил. Голос у него был тихий и заметно усталый, будто каждое слово требовало усилия.   Елена Александровна кивнула в ответ, не давая разговору развиться:  – Добрый день. Давайте сначала зайдем внутрь. Здесь холодно.   Жданов на секунду задержал взгляд на Елене Александровне – похоже, собирался сказать что-то еще, – но только коротко кивнул.   – Добрый день, – добавил Малиновский, слегка кивнув Елене Александровне и Коле.   Больше никто ничего не сказал. Все вместе двинулись к входу в гостиницу.   У лестницы Жданов на секунду остановился и хотел было пропустить вперед Елену Александровну и Катю.   Валерий Сергеевич сразу понял его намерение и коротко сказал:   – Андрей, давай вверх. Не тяни время.   Жданов послушно кивнул и пошел первым. Поднимался он медленно, осторожно, держась за перила. На середине лестницы он вдруг словно запнулся на месте, крепче сжал рукой деревянные перила и на секунду остановился, будто у него закружилась голова. Потом глубоко вдохнул и продолжил подъем. Наверх он все-таки поднялся сам.   У двери номера Жданов на секунду замешкался, явно пытаясь сообразить, где ключи.   – В левом кармане ветровки, – тихо подсказал Малиновский.   Жданов кивнул, полез в карман и едва не уронил плед, пытаясь достать связку. Он неловко подхватил ткань локтем и заметно смутился.   Наконец ключи нашлись. Со второй попытки он попал ключом в замок, повернул его и открыл дверь. Андрей посторонился, впуская внутрь Пушкаревых и Зорькина, потом вошел сам вместе с Романом.   Когда дверь за ними закрылась, в комнате на секунду стало совсем тихо.   Андрей остановился в метре от двери, будто не решаясь сделать еще шаг. Взгляд его на мгновение скользнул по комнате – по столу, по дивану, по тому самому месту у окна – и тут же вернулся к Елене Александровне. Он явно собирался с силами.   – Елена Александровна… я… – начал он тихо. Слова дались ему с трудом. Он на секунду запнулся, будто сбился с мысли, или просто не смог продолжить.   Плед чуть сполз, и Андрей машинально придержал его рукой. Пальцы заметно дрожали.   – Я хотел… извиниться… – наконец выговорил он. – Я понимаю… что вы обо мне думаете. Но я правда очень сожалею. Обо всем. И я хотел бы все исправить.   Он сделал короткую паузу, будто собираясь сказать что-то еще, но Елена Александровна его остановила: – Не сейчас, Андрей Павлович. У вас очень мало времени. Не уверена, что вы знаете все правила Леса. Поэтому, пожалуйста, запомните: если вы ходили в Лес с просьбой, и Лес вас отпустил, вы должны уехать. Срочно. Как можно быстрее. Не позднее сумерек. Чем раньше, тем лучше. И никогда сюда не возвращаться. Ни при каких условиях. Вы меня поняли, Андрей Павлович?   Жданов выслушал ее до конца, не перебивая. Когда Елена Александровна замолчала, он на секунду замер, словно смысл сказанного дошел до него не сразу. Пальцы на секунду сжали край пледа так, что побелели костяшки. Он поднял глаза – и на мгновение посмотрел на Катю, будто ждал от нее хоть какого-то знака. Но почти сразу отвел взгляд. Коротко кивнул, будто принял какое-то решение.    – Я понял. Правило Леса… Мы с Романом уедем.    Это читалось в том, как он на секунду посмотрел на Катю – быстро, почти виновато – и сразу отвел глаза. И в том, как он едва заметно отступил на полшага, будто стараясь держаться от нее немного дальше.   – Ключевое слово – срочно, – продолжила Елена Александровна. – Вы сейчас очень быстро примете душ, чтобы согреться. Выпьете чай – полагаю, вы со вчерашнего дня ничего не ели. И тут же сядете в машину и уедете.    – Я понял, – повторил Жданов. – Мы уедем в течение часа.   – Хорошо. Андрей Павлович, я понимаю, что Катя наверняка захочет поехать с вами, – она посмотрела на дочь, которая тут же кивнула, и снова перевела взгляд на Жданова, – но у нас будет несколько условий.   Жданов на мгновенье замер. Бросил заполошный взгляд на Катю, потом перевел взгляд на Елену Александровну. Он смотрел на нее с такой надеждой, что последние сомнения – отпускать или не отпускать дочь в Москву – у Елены Александровны исчезли сами собой. И именно в этот момент Елена Александровна окончательно поняла то, что раньше только предполагала. Этот человек и правда пошел в Лес именно из-за Катюши.   Катя подошла к нему вплотную и взяла за руку. Елена Александровна заметила, что тот немного расслабился, но в то же время стал выглядеть более сосредоточенным.    – Во-первых, Андрей Павлович, вы должны пообещать, что больше никаких нападок на мою дочь со стороны Зималетто не будет.   – Этого не повторится, – ответил Жданов. Он перевел дыхание и добавил: – Я за это отвечаю.   – Во-вторых, если моя дочь поедет с вами, вы должны сделать все, чтобы она больше никогда не пережила того, что пережила из-за вас.    –  Я обещаю… Этого больше не будет.   – И, в-третьих. Я очень надеюсь, что вы, Андрей Павлович, понимаете, что в случившемся вы виноваты ничуть не меньше Николая. Поэтому я хочу, чтобы вы пообещали, что больше никаких претензий к нему ни с вашей стороны, ни со стороны вашего друга, – она кивнула на Малиновского, – больше не будет. Николай вернется в Москву вместе с вами. И он присмотрит, чтобы вы не обидели Катю во второй раз.   Андрей перевел взгляд на Колю и коротко кивнул: – Никаких претензий… к Николаю не будет.    Он посмотрел на Малиновского, который в ответ улыбнулся и слегка поднял руки: – С моей стороны тоже никаких претензий.   Валерий Сергеевич тоже одобрительно кивнул. Елена Александровна примирительно улыбнулась: – Ну вот и хорошо. Значит, договорились.   И только теперь, присмотревшись, она заметила, что Жданов стоит почти не двигаясь. Будто лишний раз старается не шевелиться, чтобы не потерять равновесие. Он держался прямо, но в этой неподвижности было что-то настороженное. Словно любое лишнее движение могло выдать, насколько ему на самом деле тяжело.   Малиновский после ее «договорились» кивнул, будто самому себе, и выскользнул из номера. Елене Александровне это показалось странным, но она решила не отвлекаться: – Андрей Павлович, идите в душ. Только не закрывайте дверь и не делайте воду слишком горячей, чтобы вам не стало плохо после переохлаждения. Я пока заварю чай.    Жданов кивнул и сделал несколько шагов к сумке у стены. На секунду замешкался, пытаясь одной рукой расстегнуть молнию, не выпуская край пледа. Катя молча подошла ближе и придержала сумку. На мгновение коснулась его руки – коротко, будто говоря: «все нормально». Он быстро нашел в ней чистую футболку и джинсы, кивнул ей в знак благодарности и направился к ванной.    Тем временем Елена Александровна наполнила водой электрический чайник. Она наблюдала за Катей, и в очередной раз убеждалась: решение отпустить дочь вместе с Андреем было верным. Она присела на стул рядом со столом у окна, переводя дух.    В ванной зашумела вода.   Катя на секунду остановилась у двери, прислушиваясь, потом медленно подошла к матери. Елена Александровна поднялась ей навстречу. Катя обняла ее крепко, уткнувшись лицом в плечо.   Елена Александровна погладила ее по волосам: – Ну вот… все обошлось.   Чайник щелкнул, закипая. В этот момент в коридоре послышались шаги, и дверь номера открылась.   – Так, Кать, – начал Малиновский толком не отдышавшись. – Раз уж выезжать нужно как можно быстрее, я взял на ресепшене ключ от соседнего номера, чтобы ты могла спокойно принять душ и переодеться. Двенадцатый номер, справа от этого.   Он перевел дыхание и продолжил: – Потом, думаю, мы заедем к вам домой, чтобы ты могла собрать вещи. Но, может, пока наденешь что-то из нашего? У меня уж точно есть пара чистых рубашек – надеюсь, наш Отеллыч меня за это не прибьет.   – Спасибо, – удивленно улыбнулась Катя. – Да, ты прав, мне лучше принять душ, но я даже не подумала…      – Катюш, я на всякий случай собрала твои сумки, – произнесла Елена Александровна. – Я еще утром почувствовала, что этим все и закончится. Давай я пойду с тобой, помогу, – она повернулась к Зорькину: – Коля, принеси, пожалуйста, ту синюю спортивную сумку из машины, хорошо?    Коля кивнул и сразу поднялся с дивана: – Сейчас принесу.   Катя перед тем, как выйти, на секунду задержалась и посмотрела на дверь ванной. Будто ей важно было помнить, что Андрей по-прежнему здесь, за этой дверью, никуда не исчез.