Все впереди

Когда дядя Валера стал расспрашивать его о том самом разговоре со Ждановым, Коля внутренне сжался. Он понимал, что правда когда-нибудь все-таки всплывет наружу, но он надеялся, что это будет еще нескоро. Тогда, когда у них все уже окончательно наладится и у Кати, наконец, появится нормальная интересная работа.   Во время того разговора он чувствовал только злость на Жданова и торжество, когда понял, что его удар все-таки достиг цели. Когда Кате прислали повестку, он испугался, но испуг довольно быстро сменился радостью, как только дядя Женя нашел выход из ситуации. Да, им в результате пришлось уехать из Москвы, но ведь и Ждановы свое получили. Коля очень надеялся, что ответный удар по Зималетто окажется сокрушительным, и тогда этот мажор уж точно за все ответит – папаша Жданова всыплет тому по первое число, когда все окончательно поймет.   Что же на самом деле означает этот расклад для Кати, Коля понял позже – даже не в Египте и не сразу после приезда на Валдай, а уже в апреле, когда стало ясно, что никаких перспектив у них обоих теперь нет. У него их и прежде не было, если не считать работу в организованной Катей НикаМоде – вот там он действительно получал удовольствие от того, что делал. Остальное было так – мелкие подработки и шарашки. На них можно было жить, но это было все-таки не то. А Кате теперь придется начинать совсем с нуля. Причем этот ноль после работы помощником президента Зималетто выглядел совсем уж жалко и до обидного несправедливо.   Была хрупкая надежда, что Зималетто окончательно развалится, и тогда связи Ждановых сойдут на нет. Это сделало бы их жизнь с Пушкаревой гораздо проще. Поэтому Коля очень внимательно следил за тем, как развиваются события. Но с каждым месяцем становилось все яснее: положение у Зималетто далеко не безвыходное, и перспективы там вполне себе радужные – для владельцев компании.   Как выруливать из этой ситуации, Коля не знал. Понятно же, что после всего сделанного в Москве они вряд ли смогут нормально устроиться с работой. Вопрос лишь в том, насколько много у Ждановых связей в том же Петербурге или в других крупных городах. Но он-то привык жить в Москве, ему хотелось уехать именно туда, да и Кате наверняка тоже!   Он иногда думал о том, как началась бы их жизнь, если бы он сдержался и не наговорил Жданову всех тех слов. Что было бы, если бы он ответил, когда именно Катя вернется. Если бы он спокойно и уверенно пояснил бы, что у нее сейчас другая работа, очень важная для нее, что нужно просто подождать – за эти пару недель до ее возвращения ничего глобального не случится, а для нормальной работы Зималетто и для поддержки со стороны НикаМода, его подписи вполне достаточно, если что-то вдруг потребуется. Тогда Катя вернулась бы в Москву, как и планировала, со своей новой начальницей и продолжила бы работать в ее агентстве. Катьке там определенно нравилось… Да и он бы наверняка продолжал развивать НикаМоду. Может, даже снова попытался бы встретиться с Викой. Одним словом, все, совершенно все, было бы иначе. И по всему выходило, что тот короткий мартовский миг торжества совершенно всего этого не стоил. Все равно эти мерзавцы победили.    Хорошо еще, что дядя Валера не стал сильно ругать. Только очень расстроился. Но все равно было не по себе – вдруг, тетя Лена отреагирует не так мягко?  Да и Катька… Что она скажет, когда узнает, что именно его словами была разрушена ее карьера?   Во время обеда тетя Лена ничего не сказала, но смотрела с укоризной и очень задумчиво, словно еще не решила, как поступить. Ужин прошел в том же напряженном ожидании, а вскоре после него дядя Валера куда-то уехал, а тетя Лена затеяла печь рогалики на ночь глядя. Коля чувствовал, что что-то происходит, но не понимал, что именно. А когда рогалики были отправлены в печь, он не выдержал и сказал Кате, что хочет кое-что обсудить. Они поднялись в Катину комнату, и он как мог подробно рассказал о той злосчастной попытке ударить Жданова хотя бы словами в ответ на его подлость. Пушкарева слушала, не перебивая. И выглядела при этом гораздо спокойнее, чем он опасался. Даже не особо разозлилась. Может, уже сама догадалась?    Но даже после этого разговора сердце у Коли было не на месте. И горячие – с пылу, с жару – песочные рогалики тоже не помогли унять тревогу. Это, конечно, здорово, что Катя не обиделась, но что-то все-таки происходит. Что-то очень странное.    Катя легла спать, а он все мерил комнату шагами и гадал, что случилось и почему старшие Пушкаревы ничего не говорят ни ему, ни Кате. Тетя Лена нервничает, дядя Валера уехал вечером на какую-то непонятную встречу, а потом вернулся домой еще более задумчивый, чем утром. И почему дядя Валера спрашивал его о той автобусной аварии в Египте? Сейчас-то какая разница?   Он уже почти решился поговорить с ними. Подошел к их спальне – Пушкаревы еще не спали, из-под двери пробивалась тонкая полоска света. Остановился, собираясь с духом, прежде чем постучать. И так и простоял минут десять, слушая их разговор.    Выходило, что Жданов со своим «оруженосцем» приехали на Валдай искать Пушкаревых – якобы просто чтобы извиниться. При этом они были уверены, что Катька погибла в той аварии. Первый – утренний – разговор с дядей Валерой у них не заладился. Дядя Валера поговорил с ними слишком жестко, о чем сейчас жалел. Поехал поговорить второй раз, но тот разговор тоже не сложился – Жданов куда-то пропал, оставив записку, что собирается пойти в Лес просить за Катю. И машину Жданова нашли как раз на обочине у Леса. Только дядя Валера все же сомневался – и, на взгляд Коли, абсолютно правильно сомневался – не инсценировка ли все это.    Коля тихо, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, вернулся в свою комнату и рухнул на кровать. Эмоции били через край. Коле было очевидно, что все эти действия Жданова – инсценировка. Грубая и подлая манипуляция! И записочка эта якобы прощальная, и машина на обочине – все как по нотам. Неясно было, зачем они все это затеяли, но Коле хотелось верить, что Жданов и вправду сунулся в Лес ради этой инсценировки. Если уж он сам не сразу поверил в истории о Лесе, такие циники, как Жданов с Малиновским, не поверили и подавно. И нарвутся, как есть нарвутся! Наверняка Жданов шутки ради сунется в Лес, чтобы создать видимость «похода». Там его Лес и примет… в свои объятия.    Коля даже вскочил с кровати и стал ходить туда-сюда по комнате, предвкушая, каким именно будет ответ Леса Жданову. Это же наверняка будет реванш за все Катины унижения! Лес всегда на стороне женщин, и Жданову тут мало не покажется! И если ему самому за его неверие и, скорее всего, за порушенную карьеру Катьки и некрасивое поведение с Викой, Лес сломал ногу, но выкинул к обочине в тот же день, то уж этому мерзавцу должно достаться куда сильнее. Пусть хоть Лес отомстит за Катю, раз уж он сам не сумел ничего толком. Это будет справедливо.    Был один момент, о котором Коля не хотел говорить ни с кем. Когда он на кураже пытался доказать девочкам, что все эти рассказы о Лесе – просто байки, и сунулся туда вместе с ними… Он очень хорошо помнил, как это все было, хоть и говорил потом только общие фразы, мол, накрыло таким липким, беззвучным страхом, какого он никогда прежде не знал – будто воздух стал гуще, а земля под ногами чужой – и все. Мол, «поскользнулся, потерял сознание, очнулся – гипс». Этого объяснения всем было достаточно, звучало оно вполне в духе других историй о Лесе. В перелеске было жутковато, но еще терпимо, если не считать сдавливающей голову мигрени. Но стоило ему только подойти к границе между перелеском и лесом, как появилось ощущение, что его буквально придавливает к земле.     Как бы нелепо это ни звучало, он почувствовал, что кто-то или что-то – Лес или нечто другое – пытается понять, зачем он, собственно, сюда пришел. А когда ответа не нашлось… Тогда накатила вторая волна. Не страха даже, тошнотворного ужаса и паники. Он дернулся, чтобы развернуться и уйти из опасного места, раз уж ему тут настолько не рады. Но понял, что Лес его просто так не отпустит. Почему-то стали вспоминаться моменты, которые не имели никакого отношения к сегодняшнему походу, к сегодняшней прогулке. Вспомнился этот проклятый разговор со Ждановым. Вспомнилось, как раздавлена была Катя, когда узнала о подлости этого мажора. Вспомнилось, как он обманул Вику, но память тут же перескочила на то, как он пытался вытащить Катю из депрессии после той истории со Старковым. Вспомнились еще какие-то старые истории, но они промелькнули в памяти так быстро, что Коля их толком не заметил, мог только сказать, что было что-то еще, очень мельком.   А потом он внезапно понял, что уже лежит в овраге, в перелеске. До дороги буквально несколько метров, но встать не получается, и от каждого движения левая нога просто взрывается болью. Как он там очутился – не помнил, вроде бы только что стоял на границе между перелеском и самим Лесом, и вот...   После этого он старался не приближаться к лесу, и ко всем этим рассказам он стал относиться совершенно иначе. Тетя Лена и тетя Галя отругали его, но все-таки пожалели. И когда в лес пошли знакомые дяди Валеры – дядя Слава и Леша – Коля с напряжением ждал результата. Не только поможет ли этот поход – девочку было очень жалко – но и смогут ли они вообще войти в этот самый лес. Леша в Лес вошел и вернулся уже только под утро. А вот дядя Слава не смог даже шага наступить за границу леса. И от этого Коля чувствовал себя чуть меньше слабаком, чем прежде. Но опасаться Леса не перестал. А теперь новость об очередной Ждановской афере грела сердце.   Спал он в эту ночь крепко и сладко, проснулся по будильнику, с удовольствием позавтракал и поднялся к себе – ждать новостей. Тетя Лена утром в паре фраз пересказала то, что он услышал вечером, и добавила, что Катя уехала утром на поиски вместе с дядей Валерой. Это его немного царапнуло – выходит, она до сих пор любит этого Жданова, раз так о нем разволновалась? Ну что за напасть! С другой стороны, Вика к нему тоже не слишком-то благосклонна была, а он бы многое дал за то, чтобы ее снова увидеть… Но Вика же его не предавала! Тем более, так подло, как это сделал Жданов со своим дружком.   Он позволил себе помечтать, как дядя Валера найдет этого хлыща в овраге, с переломанными ногами, перепуганного и заикающегося от ужаса, который накатит на него из-за гнева Леса. Может, даже обделавшегося со страху. Пусть полежит там до утра, пока его найдут. Пусть поймет, куда полез и с чем шутки решил шутить. Лес такого не любит. И после всего этого Жданов непременно сознается, что это была его очередная афера. И с запиской этой, и с машиной на обочине – все заранее было придумано. И во всем другом тоже сознается – после ночи-то в Лесу, наверняка! А потом Катька его такого жалкого увидит и, наконец, разлюбит.   Но утро перешло в день, а новостей о Жданове все не было. Как же так? Если бы Жданова нашли на обочине или в перелеске, дядя Валера уже наверняка отзвонился бы домой. А то и вернулся бы вместе с Катькой – вот, тетя Лена уже пирогов напекла. Самое время пробу снимать!    Пробу Коля, конечно же, снял. Пироги с ягодами удались как никогда вкусными, не оторваться. Только вот тетя Лена поставила подходить вторую порцию, на этот раз с картошечкой. Это было замечательно – пироги с этой начинкой он очень любил. Но он чувствовал, что тете Лене было не по себе, и эта тревога передавалась ему. Он снова вернулся в свою комнату, пытался сосредоточиться на очередных расчетах, но выходило из рук вон плохо.    Ну не мог же Жданов свернуть там себе шею? Не то чтобы ему было жалко этого мерзавца, но не принесет ли это каких-то проблем Кате и дяде Валере? Если бы Жданов сунулся в Лес просто шутки ради, Лес бы его вернул. Напугал, наказал, но обязательно вернул – самое позднее, к утру. Да, подмерз бы он там за ночь, но это не смертельно. А если Жданова не нашли или нашли мертвым… Ну неужели он и вправду пошел просить что-то у Леса? Но что? Ну не за Катьку же… И не за Зималетто – там дела последние месяцы шли все лучше. И не за место президента компании – ему это место и так светило, по праву рождения.     А потом тетя Лена поднялась к нему поговорить. Рассказала о своем странном сне про аварию. И что она почти полностью уверена, что Жданов действительно пошел в Лес из-за Кати. Истории о Лесе он знал. И чем они нередко заканчиваются для просивших – тоже. Местные просветили. В перелеске его не нашли, хотя прочесали его впятером – дядя Валера с Катей, лесник с участковым и Малиновский. И теперь Катя с Малиновским решили пойти на поиски в сам Лес.   Коля опешил. У него в голове не укладывалось, что Жданов мог на самом деле всерьез – понимая риски – пойти в Лес. Тем более, из-за Катьки. Это совершенно не вязалось ни с фальшивыми ухаживаниями, ни с инструкцией. Да и Малиновский, идущий в сам Лес на поиски приятеля – это тоже как-то не похоже на правду. Он же уже после пропажи Жданова должен был сообразить, что с Лесом не шутят. Да и в перелеске уже давление Леса будь здоров как чувствуется. Нет, что-то тут определенно не так!   Но тетя Лена права, если Жданова найдут живым, и он убедит Катю, что полез туда именно из-за нее, то Катю наверняка придется отпустить в Москву. И Коле лучше бы поехать вместе с ними, чтобы не оказалась Катька там совсем одна. Не на Лизу с Натой же надеяться… Коля и рад был бы вернуться в Москву, но было непонятно главное – зачем Жданову вдруг извиняться перед Катей, тем более, таким сложным образом? Если только… Если только он и вправду считал Катю погибшей в Египте? Если только он и вправду чувствовал вину в ее смерти и хотел все исправить? Но тогда бы выходило, что он и в марте не лгал…   Коля решил выкинуть лишние мысли из головы – до поры, до времени. Сейчас нужно быстро собрать вещи, сходить к соседям и договориться, что возьмет их машину до вечера, вернет с полным баком. Только он закончил со сборами и сел снимать пробу с пирожков с картошечкой, как тетя Лена сказала, что нашли этого хлыща. Вышли из Леса все втроем – Катя, Жданов и Малиновский. Это было уже совсем странно.   Выходило, что Катя нашла Жданова в самом Лесу – о таком Коля никаких историй не помнил. Да еще и Малиновский… выходит, он пошел именно в сам Лес? Вместе с Катей? И Лес его не выкинул? И даже не покалечил? Лес, который всегда был на стороне женщин, решил вдруг не наказывать? Но как? Почему? Ну не может же так оказаться, что Лес посчитал вину Жданова меньше, чем его собственную? Но как же тогда подлость с ухаживаниями и инструкцией? Ну не могло же все это оказаться ошибкой! Просто не могло. Хотя… Коля точно помнил, что Лес смотрел не только на плохое. На хорошее он тоже смотрел. Неужели у Жданова хорошее перевесило? Или было что-то еще, что Лес учел?..   До гостиницы они доехали быстро. Только успели припарковать машину и выйти из нее, как приехали дядя Валера, Катя и эти двое.   Катька выглядела нормально, только чуть более встрепанная, чем обычно. Видно было, что набегалась по Лесу, устала. Коля сразу заметил, что она держится рядом с Ждановым – почти вплотную, будто боится отпустить. И смотрит на него так, как смотрела до той мерзкой истории с инструкцией. Словно и не было тех месяцев унижений.    Жданов вылез из машины медленно, держась рукой за дверь. На нем была какая-то темная ветровка, явно чужая – короткие рукава заканчивались выше запястий. Ноги были завернуты в знакомый байковый плед из машины дяди Валеры. На ногах были старые сапоги. Наряд – ну прямо «модный приговор». Но смешно Коле почему-то не было. Волосы у Жданова были мокрые, лицо бледное, будто его только что вытащили из холодной воды.  Да и в целом Жданов выглядел не так, как тогда в Москве. Осунулся, что ли. И взгляд стал какой-то… другой. Уставший. Ну не похож он был на человека, который устроил спектакль. Для инсценировки все это выглядело слишком настоящим.    Жданов выпрямился, но на секунду покачнулся и оперся о машину. Катя шагнула ближе – и он сразу будто собрался, стараясь держаться ровнее. И только тут до Коли начало медленно доходить, что этот мажор действительно пошел в Лес.   Коля перевел взгляд на Малиновского. Он ожидал увидеть того же самого холеного типа из московского офиса – в дорогой куртке, с неизменной ухмылкой. Но выглядел тот совсем иначе. Брюки были в грязи почти до колен, на ладони свежий бинт, из-под которого проступало темное пятно. Куртки на нем не было вовсе – только тонкая футболка, явно не для сентябрьской погоды. И он все время поглядывал в сторону Жданова, будто боялся, что тот сейчас рухнет.    Когда тетя Лена сказала, что разговор лучше вести в помещении, Коля был с ней полностью согласен. Жданов и так выглядел, будто его только что вытащили из ледяной воды, и меньше всего хотелось, чтобы на эту картину еще и посторонние глазели.   Коле вдруг стало неловко за свои утренние мысли. И может… Может, Лес все рассудил правильно?