Все впереди

Шум воды стих не сразу. Сначала он стал тише, потом совсем оборвался. Несколько секунд стояла тишина. Потом послышался какой-то глухой стук – видимо, Жданов уронил что-то в ванной. Коля уже хотел снова постучать, но дверь открылась.   Жданов вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. На нем были джинсы и футболка, те самые, что он взял из сумки перед душем. От горячей воды лицо слегка порозовело, но бледность все равно никуда не делась.   Он остановился у двери, окинул взглядом комнату и замер. Потом сделал шаг в сторону шкафа – и тут его заметно повело. Он быстро выставил руку и оперся ладонью о стену, будто просто хотел задержаться у шкафа, но со стороны это выглядело так, словно равновесие он все-таки потерял.   Коля поднялся со стула. – Жданов… ты там аккуратнее, – тихо сказал он, стараясь не разбудить дядю Валеру.   Тот кивнул, все еще держась рукой за стену. Потом перевел взгляд на Колю.   – Катя… где? — спросил он почти шепотом.   – В соседнем номере. Примет душ и вернется.   Жданов несколько секунд смотрел на него, будто обдумывая сказанное, потом коротко кивнул. Оттолкнулся от стены и медленно дошел до ближайшей кровати. Сел. Но стоило ему опуститься на нее, как Жданова снова слегка повело. Он машинально поставил ноги шире, уперся ладонями в край кровати и какое-то время просто сидел, опустив голову.    Дверь в номер тихо скрипнула, и в комнату заглянул Малиновский. Он посмотрел на Жданова, потом перевел взгляд на диван и увидел, что Пушкарев спит, откинувшись на спинку и сплетя руки на груди. Малиновский на секунду замер, потом едва заметно пожал плечами – мол, бывает – и закрыл за собой дверь уже осторожнее.   – Ты как, Палыч? – спросил он вполголоса, подходя ближе к Жданову.   Жданов поднял голову. Выглядел он по-прежнему неважно: сидел, чуть наклонившись вперед, упершись ладонями в край кровати, будто так было проще держать равновесие.   – Нормально…  А ты?    – А я на ресепшн сходил. С администратором договорился. Чек-аут сделал. Пообещал им, что мы где-то через час съедем. Сейчас душ приму и готов рулить.   Жданов чуть заметно кивнул.   – Отлично… – ответил он односложно.   Малиновский еще раз внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на Колю, словно прикидывая, все ли тут под контролем. Ничего не сказав, он направился к ванной, подхватив по дороге со своей кровати приготовленные рубашку и джинсы. Через несколько секунд за дверью снова зашумела вода.   Несколько минут в комнате стояла почти полная тишина. С дивана доносилось ровное дыхание Пушкарева, из ванной – шум воды. Жданов по-прежнему сидел на кровати, и Коля подумал, не заснул ли тот. Разбудить, чтобы вытер, наконец, голову? Или не мешать, чтобы передохнул после душа?   Раздался очень тихий стук, и в номер вошли Катя с тетей Леной. Жданов поднял голову. Увидел Катю – и в этот момент будто немного выпрямился. Не резко, скорее просто собрался. Катя подошла к нему почти вплотную, и Коля невольно улыбнулся, наблюдая – Пушкарева выглядела сейчас почти как прошлой осенью. Не в смысле одежды и прически, это-то как раз было таким же, как и в последние месяцы. Но вот выглядела она сейчас гораздо более живой, чем за все эти месяцы со дня обнаружения инструкции. Словно тогда в ней выключили лампочку, а сейчас снова зажгли.   Катя осторожно провела рукой по его волосам. Жданов на секунду прикрыл глаза и заметно расслабился. Катя забрала у него полотенце – он даже не попытался удержать. Она ничего больше не сказала, просто начала вытирать ему волосы. Жданов сначала чуть напрягся, словно хотел что-то возразить. Потом тихо вздохнул и снова расслабился. Его на мгновение повело в сторону Кати. Он тут же выпрямился и снова уперся руками в край кровати, будто напоминая себе, что сидит.   Коля невольно отвел взгляд.   Со стороны это выглядело вполне прилично – Катя просто вытирала человеку волосы после душа. Ничего такого. Но в том, как Жданов прикрыл глаза, и как Катя осторожно придержала его за плечо, когда его снова повело в сторону, было что-то очень личное. Как он на секунду прислонился виском к ее ладони, будто позволяя ей удобнее вытереть волосы, а Катя поддерживает его голову.   Коля почувствовал себя так, будто случайно оказался свидетелем чего-то, на что смотреть не стоит.   Он кашлянул и повернулся к тете Лене. Тетя Лена в этот момент стояла у окна и с подчеркнутым вниманием рассматривала что-то снаружи – так старательно, что было совершенно ясно: она просто делает вид, будто ничего особенного в комнате не происходит.   – Теть Лен, я вниз сбегаю. У нас же в машине сумка с пирожками осталась. Может, перекусим перед дорогой.   Елена Александровна кивнула, по-прежнему глядя в окно. – Сходи, Коля. Правильно. Перед дорогой надо поесть.   Коля пробормотал что-то вроде «сейчас» и поспешно вышел в коридор, чувствуя, что щеки у него почему-то горят.   Коля вышел из гостиницы и остановился на крыльце. Корзинку с пирожками он, конечно, мог бы забрать сразу – она лежала в машине, буквально в нескольких шагах. Но он почему-то не спешил. Хотелось дать Кате и Жданову немного времени до того, как все завертится с перекусом и прощаниями. Он спустился с крыльца, прошелся немного по стоянке, глубоко вдохнул прохладный сентябрьский воздух. Постоял так несколько минут – просто глядя на машины и ни о чем особенно не думая. Достал из машины, на которой приехал, корзинку с пирожками, и уже собирался идти обратно в гостиницу, как вспомнил, что видел в машине Жданова аптечку. Надо бы прихватить с собой наверх – лишней она сейчас точно не будет.     Когда он снова вошел в номер, дядя Валера уже проснулся. Тетя Лена как раз уводила его вниз к машинам – похоже, решила поговорить с мужем наедине и заодно подготовиться к выезду.   Жданов сидел на той же кровати, только теперь чуть откинулся назад и опирался плечом о спинку. Волосы у него были уже почти сухие – Катя, похоже, основательно прошлась полотенцем. Сам он выглядел так, будто на несколько минут позволил себе расслабиться и теперь с трудом собирался обратно. Когда Катя протянула ему кружку, он сразу взял ее обеими руками, словно пытался согреть пальцы и не расплескать чай.   Коля поставил корзинку на стол, и тут же утащил оттуда румяный пирожок с картошкой – стресс нужно заесть!   – Кать, круглые с малиной, квадратные с клюквой, а длинненькие – с картошечкой, – поделился он сокровенным знанием с Пушкаревой.     Она кивнула в ответ, и тут же повернулась к Жданову: – Андрей, ты какие будешь?   Жданов посмотрел на корзинку, будто прикидывая, действительно ли это нужно. Потом пожал плечами: – Все равно, Катюш, – он сделал глоток горячего чая и прикрыл глаза.   Коля не удержался и фыркнул – ну что за безответственный, практически кощунственный подход к такому делу! Жданов на этот звук открыл глаза, но никак комментировать не стал.    – Если все равно, то пусть с картошкой рубает, – Коля протянул пирожок Пушкаревой, давать его напрямую Жданову он почему-то постеснялся. – Картофельные сытнее. Тебе, Пушкарева, кстати, тоже с картофельного рекомендую начать, раз уж обед ты пропустила.    Катя взяла пирожок и протянула его Жданову. Он взял его, подержал в руке, словно на секунду забыв, что с ним делать. Потом всё-таки откусил небольшой кусок.    – Пушкарева, не филонь, – Коля протянул ей второй пирожок с картошкой. – Ешь давай. Ну там, за маму, за папу, за тетю Галю. А вот за себя я сам пирожок съем. И не один.   Коля тут же подтвердил свои слова делом, беря второй пирожок, на этот раз с клюквой.   Малиновский, едва выйдя из душа, сразу потянулся к корзинке и без лишних церемоний утащил себе сладкий пирожок.    – О, чуть не забыл, – произнес Коля уже менее уверенно. – Я тут из Ждановской машины аптечку прихватил. На всякий случай. – Он кивнул на чемоданчик, который он пристроил на журнальный столик.   Малиновский посмотрел на аптечку, потом перевел взгляд на свою ладонь. Старого бинта на ней уже не было – видимо, снял и выбросил в ванной.   – Очень кстати. Спасибо.   Он сел на диван, быстро дожевал пирожок и открыл аптечку, перебирая содержимое. Через секунду вытащил новый бинт и небольшой флакон с антисептиком.   Катя сразу пересела ближе и забрала у него флакон.   – Дай сюда.   Малиновский послушно протянул руку. Когда антисептик коснулся пореза, он тихо зашипел: – Пушкарева, полегче…   Она молча взяла бинт и начала перевязывать руку. Движения у нее были спокойные и уверенные, словно делала она это не в первый раз. Малиновский наблюдал за ее руками с каким-то странным выражением – то ли смущенным, то ли задумчивым. Когда Катя закончила и аккуратно закрепила бинт, он только коротко кивнул:   – Спасибо.   Катя едва заметно улыбнулась, пересела обратно на кровать рядом со Ждановым, взяв по дороге свою чашку с чаем и еще один пирожок.   У Жданова, похоже, аппетита совершенно не было. Ел он медленно и словно через силу. Он допил чай, поставил кружку на тумбочку, прислонился к спинке кровати и прикрыл глаза. Потом вдруг резко моргнул и выпрямился, будто поймал себя на том, что начинает проваливаться в сон.   – Андрей, ты не засыпай, пожалуйста, – тут же коснулась его руки Пушкарева. – Нам ведь скоро ехать.   Жданов посмотрел на нее, чуть кивнул и улыбнулся: – Кать, я не сплю.   – Ну да, он просто медленно моргает, – хмыкнул Коля, уминая третий пирожок, снова с картошкой. – Все так и поняли. Но да, давайте поэнергичнее с этим чаепитием сворачиваться. Уже почти четыре, пора выдвигаться.    – Согласен, – тут же ответил Малиновский. – Допиваем – и вперед.    Катя отставила пустую кружку на стол: – Я, наверное, пойду вниз уже сейчас – попрощаюсь с родителями.    Пушкарева вышла, следом поднялся Малиновский. Он окинул взглядом комнату: – Сумки я собрал, в шкафу, тумбочках и ванной мы ничего не оставили, так что вроде можно идти. Атлас в моей сумке.   – Отлично, – Жданов кивнул и медленно поднялся. Сначала оперся ладонями о край кровати, будто проверяя, держат ли ноги. Потом выпрямился, на секунду замер и только после этого сделал шаг.   Коля тоже встал, пристроил свою пустую кружку рядом с Катиной и повернулся к Жданову:   – Я бы хотел с вами поговорить до отъезда. Без Кати.    Жданов чуть нахмурился, но все же кивнул.  – Я вас слушаю.   Малиновский молча наблюдал за разговором, прислонившись плечом к шкафу.   – В общем… я хотел извиниться. Я был тогда очень неправ, когда солгал про судебный процесс.    – Николай… – Жданов на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. – Я же уже сказал. У меня к вам претензий нет.   – Я просто хотел пояснить, почему я так сделал. Я очень хотел вмазать вам за Катю. За все эти мутные ухаживания по инструкции, которая ее практически размазала. Но я уже понял, что физически вы гораздо сильнее – мне одной драки хватило, когда у меня фора была, что вы уже напились. Поэтому я и решил бить словами. По тому, что считал самой болевой точкой. Я не подумал, что это может отрекошетить по Кате.    Жданов выслушал его до конца, не перебивая. На словах про «мутные ухаживания по инструкции» он на секунду отвел взгляд, будто это было ему особенно неприятно слышать.   – Я так и понял. К сожалению, слишком поздно.    Повисла неловкая пауза. Коля и сам не знал, на какую реакцию он сейчас рассчитывал. Просто хотелось расставить все точки над i.   – Вы что-то еще хотели обсудить? – прервал затянувшееся молчание Жданов.   – Вообще-то да.   Жданов на секунду прикрыл глаза – Коля так и не понял, было ли это попыткой собраться с мыслями, то ли попытка сдержаться, чтобы не сказать «как же ты меня достал».   – Я слушаю.   Коля посмотрел на Малиновского, потом снова перевел взгляд на Жданова: – Насчет дороги. Мне кажется неразумным, чтобы Роман садился за руль. Вы все трое бродили по Лесу. Я туда как-то сунулся… в общем, я в курсе, что это такое. Будет логичнее, если машину поведу я.   Жданов посмотрел на Малиновского, дождался его кивка и только тогда ответил: – Согласен. Это разумно.   Малиновский подхватил свою сумку в здоровую руку: – Пошли?   Он направился к двери. Жданов собирался было наклониться за сумкой, но Коля чуть вытянул руку, останавливая его, и наклонился за ней сам:   – Давайте все же я возьму. Будет очень некстати, если вы спуститесь с лестницы кубарем.   Жданов выпрямился чуть медленнее, чем собирался наклониться, и на секунду прикрыл глаза, будто пережидая легкое головокружение. Потом посмотрел на Колю и коротко кивнул.   Коля взял в свободную руку корзинку и поспешил за Малиновским к лестнице – нужно было еще попрощаться с тетей Леной и дядей Валерой.   Прощание со старшими Пушкаревыми вышло коротким. Через пару минут они уже сидели в машине. Коля с удовольствием настраивал сиденье и зеркала под себя – не «Инфинити», конечно, но порулить такой тоже очень приятно. Малиновский молча наблюдал за этими манипуляциями.     Катя устроилась на заднем сиденье рядом со Ждановым и почти сразу же взяла его за руку. Он сначала попытался держаться прямо, но через минуту все-таки закрыл глаза.    Когда Коля выруливал с парковки, он кинул взгляд в зеркало заднего вида – Жданов уже уснул, откинувшись на спинку сиденья.     Машина медленно выехала со стоянки.