Все впереди

Катя потянула его в сторону кухни. Он не сразу двинулся, будто на секунду завис, потом сделал шаг – следом за ней. Она лихорадочно прикидывала, что бы еще сказать – что могло бы его успокоить.   Она понимала, что эта вспышка не имеет ничего общего с тем, как Андрей сбрасывал напряжение раньше – когда орал или швырял вещи перед показами, важными встречами или чем-то еще, связанным с работой. И она не помнила ни разу, чтобы он реагировал хоть как-то похоже во время ссор с Кирой. Сейчас все выглядело иначе.   Она прекрасно помнила, как расстраивалась и злилась после тех встреч во сне, когда ей казалось, что Андрей совершенно не интересуется ее жизнью. Что она ему нужна только как своеобразная жилетка – чтобы рассказать о своих делах, успехах и неудачах. Все это было еще слишком свежо в памяти, но теперь за эту обиду было почти стыдно. Она злилась тогда – потому что не знала всего.   И сначала, когда Андрей сказал, что понял, как это выглядело со стороны, и стал объяснять, почему вел себя именно так, ей даже стало легче. Значит, он думал о ней. О том, что она тогда чувствовала. И что может почувствовать сейчас. А что он уснул в середине ее рассказа – значит только то, что он совсем вымотался. И что ему жизненно необходим отдых.    А вот то, что именно этот момент стал триггером для срыва, ее пугало: если сейчас такая ерунда выбила его из колеи – что же будет завтра, когда Роман расскажет ему новости из Зималетто? Как ей к этому разговору подготовиться? И можно ли к нему подготовиться вообще, если она решила не вмешиваться? И как Андрей перенесет сам совет директоров? Можно ли сделать хоть что-то, чтобы все это прошло спокойнее?   Как назло, в голову ничего не приходило. Она почти автоматически поставила чайник, вынула из холодильника пирожки и положила их в микроволновку.   Андрей достал из шкафа две кружки, кинул в них чайные пакетики, и Катя заметила, что руки у него все еще подрагивают. Он по-прежнему молчал. И по тому, как он стоял, было ясно – у него просто нет сил что-то объяснять.   Катя выложила разогретые пирожки на тарелку. Пока она наливала в кружки кипяток, Андрей поставил тарелку на стол и сел. Катя поставила перед ним его кружку, но сама садиться не стала.   Она обняла Андрея со спины за плечи, замерла и почувствовала – он тоже замер. Потом прижалась губами к его макушке.   – Андрей, пойми… я не обижаюсь. И не злюсь.   Она на секунду замолчала, подбирая слова.   – Я прекрасно понимаю, что сейчас все совершенно иначе, чем полгода назад.     Она чуть сильнее сжала его плечи.   – И, Андрюш, сейчас я воспринимаю многое из наших разговоров во снах немного иначе. Или даже намного иначе. Я только теперь стала понимать, что именно тогда с тобой происходило.   Катя тяжело вздохнула и снова прижалась губами к его волосам.   – И вижу, как ты устал. Не только из-за этой поездки. Вообще. Я правда очень соскучилась по тебе. И мне сейчас очень хорошо с тобой.    Он накрыл ее руку своей:  – Спасибо, Кать.    Какое-то время они молчали, а потом Андрей развернулся, чтобы видеть ее лицо, и спросил: – Кать… А чемодан тогда зачем?     – За ноутбуком, – Катя попыталась улыбнуться. – У меня там несколько книг сохранено – Коля что-то скачал, говорил, мне понравится, а у меня никак руки не доходили. Хотела почитать, пока ты спишь. Мне было очень уютно сидеть рядом с тобой, но я решила, что если взять еще и книжку – будет еще лучше.    Она села напротив него за стол, подула на чай в своей кружке и подвинула к нему тарелку с пирожками. Андрей взял пирожок, повертел его в пальцах и только потом откусил.   – Ты пей, а то чай остынет. Ты же любишь горячий. Кстати, я хотела в магазин сходить, пока ты спишь. Где тут ближайший продуктовый?   Андрей ответил не сразу. Кате показалось, что он собирается с мыслями и что-то прикидывает. Он сделал глоток чая, поставил кружку на стол и некоторое время просто смотрел на нее.   – Давай лучше закажем что-нибудь. А за продуктами съездим вместе. Завтра. Или в понедельник, – он перевел взгляд на окно, за которым все еще лил дождь: – Погода паршивая. Да и Кать… мне очень не хочется, чтобы ты куда-то уходила. Как насчет лазаньи? Можно еще тыквенный суп взять. Или что-то другое.   – Хорошо, давай закажем, – легко согласилась Катя. Он говорил ровно, без сбивчивости, и от этого внутри стало гораздо спокойнее. – Лазанья и тыквенный суп – самое-то для такой погоды. Сейчас чай с пирожками, а часам к двум или трем – это.    – Отлично, – кивнул Андрей.    Он снова задумался, и Кате показалось, что его уже начинает клонить в сон от горячего чая и теплого пирога с малиной.   – Кать, а насчет почитать… Может тебе будет удобнее обычную бумажную книгу читать? Можем посмотреть, что у меня в шкафу. Я, правда, последний раз что-то новое покупал еще в начале зимы, но…   – Андрей, у тебя в шкафу в основном альбомы с репродукциями. По живописи, дизайну одежды, искусству… – она улыбнулась. Попытка Андрея сделать ей приятное, очень ее тронула, и она постаралась продолжить как можно мягче: – Их, конечно, тоже можно листать, но это все-таки не совсем «почитать». Я думала именно чем-то легком.   – А что, «История моды» или, скажем, «История Хогвартса» как книги для легкого чтения – не подойдут? – усмехнулся Андрей.   Катя настолько не ожидала, что Андрей начнет шутить, что даже не сразу поняла, что он сказал.   – Катюш, вот честно, я не только аналитику по работе читаю и картинки смотрю. Честно.    Она смутилась – ей меньше всего хотелось обидеть Андрея. Но она и вправду никогда не видела его читающим, и как-то не задумывалась прежде, какие книги могут ему нравиться. А увидев шкаф в его гостиной тут же решила, что читать он просто не любит.   – Просто не ожидала от тебя цитат из «Поттера».    – Слишком известное, чтобы игнорировать, – пожал плечами Андрей. – Купил как-то в дорогу, и оказалось интересно. Кстати, тот том, что в декабре вышел, у меня должен быть. Если у тебя тоже до этого тома руки не дошли – вэлкам, как говорится. Я не люблю книги для чтения хранить на открытых полках – пылесборник получается. Так что под это у меня нижние, закрытые.   Он отодвинул опустевшую чашку, бросил короткий взгляд на ее кружку – убедился, что она тоже допила – и только после этого встал. Он ненадолго задержался у столешницы, достал из шкафчика блистер, выдавил таблетку и запил ее. Потом подошел к раковине, ополоснул руки и обернулся:  – Пойдем, посмотрим. Навскидку, из относительно последнего «в струе» там Акунин с Пелевиным.   Они вышли из кухни в гостиную, где все еще горел камин. Андрей подошел к шкафу, на мгновение остановился, будто вспоминая, где именно что стоит. Потом открыл нижние дверцы и сел на пол рядом со шкафом.   Катя подошла ближе и села рядом.   Внутри, на полках, стояли книги – не те большие альбомы, которые она заметила сразу на открытых полках, а обычные, в твердых обложках. Расставленные в два ряда, один за другим. Несколько серий, пара знакомых названий, что-то на английском.   Андрей провел рукой по корешкам.   – Где-то здесь… – сказал он негромко.   Катя сидела рядом, чуть наклонившись к Андрею, и смотрела не столько на книги, сколько на него – на то, как он двигается, как перебирает их, как на секунду задерживает пальцы на каждой. Было радостно видеть его таким оживленным и расслабленным, хоть и уставшим – он то и дело сдерживал зевок и тер ладонью лицо.   – Вот, – сказал он наконец и достал книгу. – В этом отсеке, в основном, фантастика – что-то старое вроде Желязны, что-то поновее – та же Буджолд. Если хочешь, посмотри сама.    – Потом обязательно посмотрю. А сейчас я все-таки «Принца-Полукровку» возьму – у меня до этой книги тоже руки не дошли, пора наверстывать.    Катя взяла у него книгу и поднялась с пола. Он не сразу убрал руку с полки, будто на мгновение забыл, что собирался делать дальше, потом все-таки встал и провел ладонью по лицу.   – Андрюш, может тебе лечь сейчас нормально, в спальне? Чтобы нормально поспать, лежа, а не полусидя на диване.    – Да нормально на диване, Кать.   Она с сомнением посмотрела на него – в кровати ему было бы гораздо удобнее, это же очевидно. Но тут же поняла: дело не в диване. Он просто не хочет уходить туда один.   От этой простой мысли стало вдруг тепло и чуть тревожно одновременно – как будто она слишком ясно увидела то, что он сам не сказал.   – А если мы оба туда перебазируемся? Ты поспишь, а я рядом почитаю. Там же бра вроде бы не слепит, свет будет не ярче, чем здесь.   Андрей посмотрел на нее, задержал взгляд, потом кивнул.   – Давай.   Он уже сделал шаг к выходу, потом обернулся:   – Тебе там правда будет удобно читать?   Катя кивнула.   – Тогда пойдем.   Они вошли в спальню. Андрей лег, повернувшись к ней, и с улыбкой наблюдал, как она устраивается поудобнее. Катя поняла, что под его взглядом не может прочитать ни строчки.    Она отложила книгу, чуть повернулась к нему, и почти сразу он закрыл глаза – будто этого и ждал. Улыбка не сразу сошла с его лица, и от этого стало еще теплее. Она еще какое-то время просто лежала рядом, не открывая книгу, слушая его дыхание и чувствуя, как уходит напряжение, которое держало ее. Андрей спал уже глубоко, ровно дыша, и Кате очень хотелось верить, что и с новостями о Зималетто все как-то обойдется.