Все впереди

Когда вышла первая статья, Павел Олегович не придал этому большого значения. Он бы ее и не заметил, если бы Рита не решила просмотреть светскую вкладку «Комсомольской правды», просто от нечего делать. Он считал, что Андрей вряд ли будет сейчас интересоваться газетами и журналами, а с ним сами журналисты вряд ли действительно пытались контактировать. Значит, для сына эта статья опасности не представляет. Ну а для компании это тоже не критично, особенно если удастся вернуть Андрея и Романа в Зималетто. Настораживало, что в статье упоминались мартовские события, но Павел Олегович решил не накручивать себя раньше времени. А вот жена занервничала, почувствовала подступающую опасность.   Жданов и Малиновский ушли из-за женщины? Новый скандал в «Зималетто»: что произошло за закрытыми дверями модного дома   Столичный свет продолжает обсуждать громкую отставку бывшего вице-президента модного дома «Зималетто» Андрея Жданова и неожиданно последовавший за ней уход директора по маркетингу Романа Малиновского.   Напомним: еще совсем недавно именно Жданова называли главным наследником президентского кресла компании, которое сегодня занимает его отец Павел Жданов. Более того, по словам сотрудников, в последние месяцы молодой топ-менеджер фактически уже руководил многими процессами и уверенно готовился к официальной передаче власти.   Но вместо триумфа – внезапный уход. И, как утверждают источники, причиной мог стать бурный конфликт между Ждановым и звездным дизайнером Милко Момчилович.   По слухам, за закрытыми дверями разгорелся настолько острый спор, что дело едва не дошло до драки. Что именно не поделили мужчины – до сих пор загадка. Одни уверяют, что речь шла о моделях, которых дизайнер якобы публично унижал. Другие считают, что Жданов вступился за конкретную женщину, близкую ему лично. Третьи и вовсе намекают на ревность и сердечный конфликт.   Особенно интригует то, что сразу вслед за Ждановым компанию покинул и Малиновский – человек, которого давно называют его ближайшим другом и правой рукой. Случайность? Или знак того, что в «Зималетто» произошел настоящий внутренний раскол?   Светские наблюдатели уже рисуют из Жданова образ рыцаря без страха и упрека – мол, вступился за женскую честь и ушел с гордо поднятой головой. Но есть и иная версия: эмоциональный вице-президент просто не сумел договориться с ключевой фигурой бренда и хлопнул дверью.   Напомним, еще полгода назад Жданов оказался в центре другой драматической истории: после тяжелой аварии он надолго исчез из публичной жизни и проходил восстановление. Многие тогда говорили, что пережитое сильно изменило его характер. Неужели именно после этого бывший наследник «Зималетто» стал принимать решения сердцем, а не расчетом?   Официальных комментариев от компании нет. Сам Жданов молчит. Но столица уже шепчется: если два сильных мужчины уходят почти одновременно, значит, за этим стоит не просто работа. А женщина. Или женщины.     Но уже через пару дней стало ясно, что это не одиночная статья, а продуманная и хорошо скоординированная атака на компанию. Скорее всего, со стороны Фонтаны.   Начали писать о внутренних войнах в компании, о неуправляемом дизайнере, о панике среди сотрудников, о бегстве людей к конкурентам. Отдельно смаковали уход Андрея, трактуя его то как нервный срыв, то рыцарский поступок. Павел Олегович смотрел на все это с нарастающим раздражением, но сделать ничего не мог. Подача в суд мало что изменит прямо сейчас. Попытаться дать опровержение? Это тоже практически ни на что не повлияет. Нужны не слова, нужны действия.    Он попытался позвонить Роману, но услышал только, что они планируют вернуться к свадьбе Киры, а пока Андрею лучше отдохнуть. От этого ответа тревога за сына всколыхнулась с новой силой.   Статьи шли одна за другой.     «Женщины не гусеницы!» – модель Иветта обрушилась на Зималетто Бывшая звезда подиума Зималетто рассказала, почему ушла к конкурентам   Скандал вокруг модного дома «Зималетто» продолжает набирать обороты. На этот раз громкое заявление сделала модель Иветта, недавно покинувшая компанию и перешедшая в конкурирующий дом Фонтана.   В откровенном разговоре с нашим корреспондентом красавица призналась: решение уйти назревало давно. По словам Иветты, она больше не могла терпеть атмосферу постоянных унижений и оскорблений, царившую за кулисами знаменитого бренда.   – Можно выдержать жесткий характер, можно выдержать вспышки настроения. Но невозможно каждый день слушать, что ты недостаточно хороша, недостаточно стройна, недостаточно красива и вообще чуть ли не ошибка природы, – заявила модель.   Особенно тяжело, по словам Иветты, было наблюдать за тем, как достается другим девушкам.   – Мне было больно видеть, как Милко оскорбил и выгнал Ларису только за то, что она когда-то была близка с Андреем Ждановым. Это было несправедливо и унизительно. Лариса талантливая модель и достойна нормального отношения, – подчеркнула она.   Иветта выразила надежду, что ее бывшая коллега недолго останется без работы.   – Думаю, Лариса быстро найдет достойное место. Например, у нас в «Фонтане» очень хорошие условия и уважительное отношение к людям.   Особое возмущение у модели вызывает отношение к обычным женщинам – тем самым клиенткам, на которых держится любой модный бизнес.   – В «Зималетто» недавно с триумфом показали так называемую неформатную коллекцию. Но за кулисами тех женщин, для которых она и создавалась, иначе как «гусеницами» не называют. Простите, но женщины – не гусеницы. Это клиенты. Их нужно любить, уважать… или вообще не лезть в женскую моду.   Эти слова уже вызвали бурю обсуждений в светских кругах. Если верить Иветте, за блестящими показами и дорогими тканями скрывается не мир красоты, а атмосфера презрения и страха.   Представители «Зималетто» от комментариев пока воздерживаются. Но после такого интервью главный вопрос звучит все громче: как долго женщины будут покупать платья у тех, кто их ненавидит?     Зималетто трещит по швам: кто остался у руля? Новый виток скандала в модной империи   История вокруг модного дома «Зималетто» закручивается во все более крутую спираль. После ухода бывшего вице-президента Андрея Жданова и директора по маркетингу Романа Малиновского компанию продолжают покидать люди, без которых еще недавно невозможно было представить работу бренда.   По информации источников, очередной конфликт разгорелся после того, как звездный дизайнер Милко Момчилович якобы потребовал увольнения бывшей секретарши Малиновского. Причина? Как шепчутся в кулуарах – девушка оказалась недостаточно “форматной” для вкусов кутюрье.   Именно после этого, говорят сотрудники, руководство окончательно перестало терпеть нападки дизайнера на обычных женщин, не обладающих модельной внешностью. Но и это не все. По слухам, с сердечным приступом слегла давняя помощница дизайнера – женщина, проработавшая в «Зималетто» с первых дней основания компании и считавшаяся хранительницей внутренних тайн бренда.   Тем временем, как утверждают инсайдеры, почти весь секретарский состав компании либо уже написал заявления, либо находится в процессе увольнения. Если это правда, то речь идет не просто о скандале, а о настоящем кадровом исходе.   Ранее стало известно, что компанию покинул и один из ее основателей Павел Жданов. Следом ушла Кира Воропаева – дочь второго основателя семейной империи.   Кто же остался у руля? По неподтвержденным данным, сейчас управлять «Зималетто» пытается Александр Воропаев. Правда, даже здесь царит путаница: одни называют его новым президентом, другие – лишь временно исполняющим обязанности.   На фоне массовых увольнений, внутренней войны и репутационного удара главный вопрос звучит все громче: сможет ли «Зималетто» пережить этот шторм? Или легендарный бренд уже начал собственный распад?     В то же время в самом Зималетто внезапно стало тише.   На следующий день после того, как Ольгу Вячеславовну увезли в больницу, Милко на работе не появился. И через день – тоже. Облегчение быстро сменилось новой тревогой. На звонки Саши дизайнер не отвечал вовсе. Подготовка новой коллекции встала. Пока это еще не было критичным, но если ситуация затянется, придется менять планы.    Саша звонил снова и снова, с каждым разом все злее, но безрезультатно. На звонки Киры, Маргариты, да и самого Павла Олеговича он тоже не реагировал. Дизайнер просто не брал трубку. Саша уже собирался ехать к тому домой, но помогла неожиданно вернувшаяся в Москву Кристина. Ей он ответил почти сразу. Разговор вышел сумбурный, с рыданиями, обвинениями, признаниями в неблагодарности окружающих и жалобами на жестокий мир. Из этого потока удалось понять главное: Милко ушел в запой.   После короткого совещания решили оформить дизайнеру бессрочный отпуск за свой счет и взять паузу. Скандалить, угрожать увольнением или тащить его силой в компанию сейчас значило бы получить новый взрыв. Оставалось выжидать.   Павел Олегович слушал все это с тяжелым чувством. Компания, которую он столько лет строил как систему, все заметнее зависела от людей, ведущих себя как стихийные бедствия. И в эту минуту он уже не понимал, что опаснее для Зималетто – Милко в мастерской или Милко дома с бутылкой.    И когда это ожидание стало казаться уже почти безопасным, снова появились новости. На этот раз – об Андрее.    Рита вернулась домой бледная, растерянная, и он сразу понял: произошло что-то по-настоящему неприятное. Она даже не стала переодеваться, только поставила сумку на стул в прихожей и сразу прошла в гостиную. Она заговорила быстро, сбивчиво, будто сама еще пыталась уложить все это в голове.   Пару дней назад ей попалась короткая заметка Шестиковой. Ничего особенного – обычная светская болтовня о предстоящей свадьбе Киры, гостях, платье, ресторане, списках приглашенных. Но среди прочего там вскользь упоминался Андрей – как прежний жених Киры. И что он на днях якобы обронил фразу, будто и сам он «без пяти минут женат».   Тогда Маргарита только пожала плечами. Мало ли что приписывают журналисты ради красивой строчки. Но вчера вечером ей позвонила Аллочка – та самая, с которой они работали, когда готовили юбилейную коллекцию. Поздравляла с грядущей свадьбой Андрюши и искренне радовалась, что ткань для платья невесты он решил покупать именно у них. Рита, по ее словам, сперва решила, что сын сгоряча сделал предложение той самой модели, Ларисе Ковалевой. Версия казалась нелепой, но хотя бы объяснимой: усталость, ссора с семьей, желание что-то доказать и найти хоть какую-то стабильность в жизни. Не лучший выбор, но…    А сегодня утром ей попалась новая статья – «Сердечные тайны Зималетто». В ней Лариса спокойно рассказывала, что между ней и Андреем уже давно ничего нет, что у него другая женщина и она желает ему счастья.   Маргарита замолчала и беспомощно развела руками: – Но он же ничего такого не говорил, Паша. И ни с кем другим его не видели. Последние месяцы у него была одна жизнь: работа, спортзал, сон. Работа, спортзал, сон. Когда он успел завести другую женщину? Где? Это просто нереально. Я не понимаю.   Он тоже не понимал. Но чем больше становилось случайных фактов, тем страшнее было их сопоставлять.   Рита рассказала, что после этого попросила у Георгия телефон и адрес Ларисы. Долго колебаться не стала – позвонила сама и довольно сухо попросила о встрече, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.   Девушка согласилась сразу, без малейшей паузы, будто ждала подобного звонка. Сказала, что как раз гуляет в парке с племянницей и может встретиться там. А если Маргарите Рудольфовне неудобно – подъедет куда попросят, в любое место и в любое время.   Рита решила ехать в парк. Лариса была там с ребенком – коротко стриженой девочкой лет четырех, живой, подвижной, в яркой куртке. Девочка носилась по дорожке с мячом, то и дело подбегая к тете, а та разговаривала спокойно и очень доброжелательно.   С первых же минут Лариса сказала главное: никаких претензий к Зималетто у нее нет и быть не может. Она слишком уважает Андрея Павловича, чтобы вредить компании, где он акционер.   – Паш, она так и сказала «Андрея Павловича»… и я поняла, что тут что-то совсем странное. Она совсем не была похожа на любовницу, которой дали отставку...   Потом Лариса, заметно смутившись, добавила, что Маргарите Рудольфовне не стоит волноваться: она не собирается мешать отношениям Андрея и той женщины, которую он любит. Более того – искренне желает ему счастья. И если нужно, она готова в любое время встретиться с этой женщиной лично и объяснить, что между ней и Андреем ничего не было и нет.   – Совсем ничего, Паша, – устало повторила Рита. – Она это сказала несколько раз. Будто оправдывалась заранее.   История, по словам Ларисы, была совсем о другом. Ее племянница, Катенька, попала в автобусную аварию. Требовалась срочная операция, деньги, врачи, связи, все сразу. И именно Андрей тогда помог, организовал, оплатил, поднял людей, сделал то, без чего ребенок мог погибнуть. Лариса говорила об этом спокойно, но с такой благодарностью, что Маргарите стало неловко.   – Она так и сказала, Паш, мол, а слухи что между ними что-то было – это именно слухи, их не опровергали чтобы об «Андрее Павловиче» гадости не говорили, он же очень хороший человек, это несправедливо…   Павел Олегович слушал молча.   Для Риты вывод оказался простым и пугающим: с зимы у Андрея, похоже, не было никаких отношений вообще. Ни с Ларисой, ни с кем-либо еще. Все, что выглядело как новая жизнь, оказалось декорацией.   Но Павла кольнуло другое.   Катя. Автобусная авария. Девочку удалось спасти.   Он слишком хорошо знал, в каком состоянии сын жил после египетской истории, чтобы не почувствовать тревогу. Такое совпадение деталей могло ударить по Андрею сильнее, чем кто-либо вокруг понимал. Маленькая Катя, спасенная после автобусной аварии, рядом с живой, благодарной семьей – как наглядная версия того, чего не случилось тогда. Если Андрей и без того держался на честном слове, подобная история могла зацепить его слишком глубоко.   Рита тем временем рассказывала дальше. Лариса еще зачем-то стала объяснять, что на следующую неделю после показа, в понедельник рано утром она приходила к Андрею на работу без всяких задних мыслей. Просто у Катеньки был день рождения, и они с сестрой решили еще раз поблагодарить человека, который спас ребенка. Она просто принесла пирог, еще раз поблагодарила и ушла. Им с сестрой захотелось поддержать его, потому что в пятницу перед этим им почему-то стало тревожно за него. Но к счастью, у него все хорошо.    Павел Олегович медленно провел рукой по лицу. Понедельник после показа. День совета директоров.   Если сын пришел на тот разговор с ними уже после всего этого – после ребенка по имени Катя, спасенного из автобусной аварии, после благодарностей за спасенную жизнь, после чужого семейного счастья, – то, возможно, они с Ритой с самого начала не понимали, в каком состоянии он тогда был.   Павел Олегович слушал жену и понимал, что теперь придется рассказать ей и о забронированном ресторане. Когда он наконец произнес про ресторан Валентина, про бронь на середину октября и про запись «свадьба, Андрей Жданов и Екатерина Пушкарева», Рита сначала решила, что ослышалась. Потом побледнела так, что он сам пожалел, что заговорил.   А дальше одно к одному стали складываться остальные странности последних дней. Заметка Шестиковой про то, что Андрей будто бы «без пяти минут женат». Звонок Аллочки о ткани для платья невесты. Слова Ларисы, что между ней и Андреем ничего нет и никогда не было. Слишком многое совпадало, чтобы отмахнуться как от сплетен.   Он боялся не тайного романа сына и не скорой свадьбы как таковой. Он боялся другого: что у Андрея в голове уже давно идет какая-то своя жизнь, где Екатерина жива, где свадьба возможна, где все можно исправить. И что они с Ритой заметили это слишком поздно.   Когда Павел Олегович договорил, Маргарита несколько секунд сидела неподвижно, будто не сразу поняла смысл услышанного. Потом резко встала, прошлась по комнате и остановилась у окна, прижав ладонь к губам.   – Нет. Нет, Паша, этого не может быть… – сказала она слишком быстро, словно пыталась убедить не его, а себя. – Кто-то что-то перепутал. Или Андрей пошутил. Или это чья-то дурацкая выходка.   Но голос у нее дрогнул уже на слове «пошутил». Она медленно опустилась обратно в кресло.   – Он же не мог… Паша, он же понимает… понимает, что та странная девочка погибла...   Павел Олегович ничего не ответил. Что тут скажешь?..   – Нет, – уже тише повторила она. – Нет. Это не безумие. Это… это он нас наказывает. Или пытается что-то доказать. Да? Скажи, что ты тоже так думаешь.   Но она и сама слышала, как неубедительно это звучит. Потом Маргарита закрыла лицо руками и впервые за весь этот разговор заплакала – не громко, без истерики, почти бесшумно.   – Мы его упустили, да? Пока думали о компании, о скандалах, о Милко… мы его просто упустили.   Павел Олегович сел рядом и впервые за долгое время не стал спорить и ничего объяснять. Только взял ее за руку. Рита была права. Упустили. Оглядываясь назад, все было ясно еще в марте, когда он очнулся после драки. Еще тогда можно было что-то изменить, переиграть, прислушаться к его сомнениям. Встретиться с родителями Пушкаревой, наконец. Но они ошиблись. Прежде всего, он сам. А теперь очень мало что можно исправить. Но хотелось верить, что сына еще можно спасти.    Павел Олегович вдруг с неожиданной ясностью вспомнил один мартовский разговор, который тогда отложил куда-то в сторону как чужую сентиментальность, а теперь тот возвращался снова и снова. Андрей тогда еще лежал в больнице. Формально опасность уже миновала, врачи говорили осторожно обнадеживающе, но выглядел сын так, что смотреть без внутреннего холода было трудно. Нужно было решать вопрос с кредитами, и Павел Олегович обзванивал старых знакомых. Тогда он поехал к старому приятелю – директору банка «Ллойд Морис».   Они с Левой знали друг друга еще с тех времен, когда и банк, и Зималетто только вставали на ноги. Многое вместе проходили, не всегда красиво, зато честно понимали цену деньгам, риску и чужому слову.    Павел Олегович говорил о ситуации с Зималетто, что у них есть план и план рабочий. Потом сам не заметил, как перешел на Андрея. На его ошибки. На безответственность. На историю с НикаМодой. На мартовскую драку, после которой сын едва не угробил и себя. Старый приятель выслушал молча, не перебивая. Потом подписал нужные бумаги, отодвинул их в сторону и только после этого сказал:   – Паша, ты подумай хорошенько. Андрей прежде всего твой сын. Потом уже президент, вице-президент, управленец и все прочее.   Он хотел что-то возразить, но Лева поднял ладонь.   – Да, ошибся. Да, не справился. Да, наломал дров. Но ты же видел, куда все шло. И должен был помочь ему раньше. Ты отец.   Слова эти тогда неприятно задели.   – Помогай хотя бы сейчас, – спокойно продолжил тот. – Если ты уберешь его из управления компанией за ошибки, себе потом этого не простишь. Оставь хотя бы своим вице. Дай подняться рядом с тобой, а не после пинка.   Павел Олегович тогда сухо заметил, что в бизнесе нельзя руководствоваться одними чувствами.   Приятель только усмехнулся. – А какой тебе смысл поднимать компанию, если при этом теряешь сына? И какой смысл было заводить детей, если они тебе нужны только успешными? – Лева впервые за весь разговор улыбнулся и добавил: – Моя Анечка пока еще подросток. Ничего не понимает, спорит со мной по любому поводу, дверьми хлопает. Но если ошибется – я все равно буду на ее стороне. Она же моя дочь. Как бы она ни ошиблась.   Тогда он решил, что Леве легко рассуждать, пока его ребенок не поставил под удар дело всей жизни. Но совету он последовал и сместил Андрея только до вице-президента, а его приятеля оставил на отделе маркетинга. И ни разу не пожалел о том решении.    Теперь же, вспоминая тот разговор, он с тяжелой ясностью понимал: старый приятель тогда увидел главное раньше него самого. А он так и не увидел. И снова ошибся в главном.    Решили они с Ритой в этот вечер немногое. Во-первых, больше не давить на Андрея ни упреками, ни требованиями. Во-вторых, не устраивать самодеятельности и не пытаться разыскивать его через охрану, водителей, знакомых или сотрудников. Если сын почувствует слежку, станет только хуже. В-третьих, снова связаться с Романом – осторожно, без нажима. Не требовать сведений, а попросить честно сказать одно: Андрей сейчас в порядке или нет. Предложить помощь, если получится. И, наконец, если сын сам появится или захочет говорить,  говорить прежде всего о нем, а не о компании.   Компания могла подождать. Сын – уже нет.