Все впереди

Андрей читал статью за статьей, и все больше злился. Некоторые тексты почти повторяли друг друга, отличаясь лишь формулировками и деталями. Становилось все очевиднее, что за атакой стоит Фонтана. И что отец абсолютно прав, что решил встретиться уже завтра – с этим нужно что-то решать как можно быстрее. Наверное, потребуется его интервью. Что ж, он подготовится. Он не может отдать Зималетто на разграбление Хмелину, даже если придется играть в команде Саши.    Не успел он осилить и половины статей, как позвонил Ромка. Голос у него был уже не такой веселый.   – Палыч, я на секунду. Хотел уточнить, в вашей с Катей коллекции есть статьи из сегодняшних выпусков «Экспресс газеты», «Жизни» и светской вкладки «Комсомолки»?   Андрей пролистал стопку – сегодняшних изданий там не было.   – Нет, Ром, нету.   – Ясно. Значит, скоро будут. Адьес.   Ромка повесил трубку. Андрей положил телефон на столик – хотелось запустить им в стену со всей силы – и с досадой стукнул кулаком по диванной подушке.   – Что-то случилось, Андрюш? Я услышала звонок…    – Похоже, Рома еще три статьи нашел, до кучи, – мрачно ответил Андрей. – Похоже, они каждый день статьями долбят, чтобы уж точно эту тему заметили.    – Да, мне тоже показалось, что они практически ежедневно что-то публикуют уже дней десять, – согласилась Катя со вздохом. – Надеюсь, твой отец уже посоветовался со специалистами. Думаю, Юлианна могла бы что-то подсказать…   – Да уж… Ладно, я продолжу вникать в то, что у нас уже есть.   Катя кивнула и села на диван, в отдалении от него. Андрей стал вчитываться дальше – через силу, строчка за строчкой, пытаясь выстроить в голове цельную картину.    Когда он наконец дочитал последнюю статью, руки дрожали от злости. Он с трудом сдерживался, чтобы не раскрушить все вокруг. Наверное, не будь рядом Кати, он все-таки разнес бы гостиную. Злость бурлила и не находила выхода. Чтобы как-то успокоиться, он разложил статьи по датам. И только тогда кинул взгляд на часы. Малиновский звонил минут двадцать-тридцать назад, а ехать от супермаркета минут десять. Куда он пропал? Мега-очередь на кассе? Внезапные пробки? Или что-то еще? После прочитанного за Ромку было как-то неспокойно. Он уже собирался набрать ему, как наконец раздался звонок в домофон.   Малиновский пришел со спортивной сумкой и пакетом из «Волконского».    – Всем привет. Я решил по дороге зарулить за пирожными и кое-какой едой. Я пока в очереди на кассу стоял, кинул взгляд на статьи и понял, что на сухую это не пойдет. Ну а поскольку завтра нам нужно быть огурцами и хорошо соображать, решил, что придется ограничиться чаем.    – А спортивная сумка тебе зачем? – удивился Андрей.   – А, у меня в машине была одежда для спортзала, я решил, что у вас переоденусь – не хочется быть запаянным в выходной костюм. Так, Палыч, ты мне скажи, где я могу переодеться, чтобы Катю не смущать, а ты пока разбирайся с пирожными. Там же свежие газеты. Сигареты тоже не забыл.    Андрей коротко кивнул и показал в сторону спальни. – Там.   Роман ушел переодеваться, на ходу расстегивая пиджак. Катя тем временем разобрала пакет из «Волконского». Выложила пирожные на тарелку, рядом поставила коробку с сэндвичами и еще один небольшой контейнер – с салатом. Поставила на стол чашки и снова включила чайник.   Андрей решил начать с «Комсомолки». Бумага неприятно зашуршала.    Жданов возвращается? Наследник модной империи готов проглотить унижение ради кресла   Скандал вокруг «Зималетто» набирает обороты, а в кулуарах уже шепчутся о новом повороте: бывший вице-президент Андрей Жданов якобы может в ближайшие дни вернуться в компанию, которую недавно покинул после громкого конфликта с дизайнером Милко Момчиловичем.   Напомним, именно после спора с Милко Андрей ушел из фирмы, а вслед за ним последовал и его ближайший соратник Роман Малиновский. Тогда многие называли этот шаг поступком сильного человека, не пожелавшего мириться с хамством и закулисными играми. Но теперь, когда компания зашаталась, источники сообщают: семья срочно зовет наследника обратно. Неужели принципы закончились так быстро?   Выходит, достаточно было запаха освободившегося кресла, чтобы вчерашний бунтарь забыл о гордости? Или речь идет о банальном спасении семейного бизнеса любой ценой? Или наследника поставили на место и объяснили ему его рамки?    Особенно пикантно, что, по слухам, сам Милко никуда уходить не собирается. То есть Жданову, если он вернется, придется работать бок о бок с человеком, из-за которого он хлопнул дверью.   Некоторые наблюдатели считают, что для Жданова это будет серьезным испытанием самолюбия. Ведь одно дело уйти красиво, и совсем другое – вернуться по первому свистку. Впрочем, если кресло президента действительно замаячит на горизонте, не окажется ли гордость вполне гибкой?     Неприятно, но вполне ожидаемо. Он взял в руки последний выпуск «Экспресс газеты». Нужная статья была на третьей странице. Занимала она полстраницы – мало текста, но много фотографий его и Ромки.  Он пробежал глазами первые строки и почти сразу остановился. Отложил газету и провел ладонью по лицу.       Малиновский при Жданове: друг или надзиратель?   Скандал вокруг «Зималетто» обрастает новыми подробностями, и в этой истории все чаще всплывает имя Романа Малиновского – бывшего коллеги, которого считают давним другом Андрея Жданова. Но был ли он только другом?   После мартовской «аварии», которую в кулуарах называли проще – «дракой», Жданов на время исчез, а затем вернулся – заметно изменившимся. Сдержанным, закрытым, полностью погруженным в работу. Он перестал появляться на публике один. Рядом с ним неизменно был Малиновский. В кулуарах тогда шутили, что у наследника появился «личный куратор». Теперь эти шутки уже не кажутся безобидными.   При этом сам Малиновский продолжал вести прежнюю жизнь: появлялся на мероприятиях, общался, заводил романы. То есть свободен был он – но не Жданов. Странная асимметрия для «просто дружбы». Не слишком ли удобная позиция для человека, который может одновременно оставаться своим и при этом держать рядом того, кого нужно держать?   В мае между друзьями произошел громкий конфликт: по словам очевидцев, Жданов тогда избил Малиновского. Тогда это объяснили эмоциями. Но если посмотреть на ситуацию сегодня, возникает другой вопрос: не был ли это единственный момент, когда Жданов попытался вырваться из-под давления – и столкнулся с тем, кто это давление обеспечивал?   После этого он действительно изменил поведение: перестал жить в офисе, ушел в спорт, словно пытался вернуть себе хотя бы иллюзию контроля над собственной жизнью. Но, похоже, ненадолго.   Сейчас история повторяется. После нового конфликта Жданов снова исчез – почти на три недели. И в этот раз вместе с ним из поля зрения пропал и Малиновский. Это совпадение уже не выглядит случайным.     В деловых кругах задаются неприятным вопросом: не означает ли это, что «разговор» на этот раз оказался сложнее? И если да, то не пришлось ли «объяснять» уже не только Жданову, но и Малиновскому, который не справился с кураторством?   Если в ближайшие дни Андрей Жданов действительно вернется в компанию, внимание будет приковано не к его словам. А к тому, как он будет выглядеть. И к тому, кто окажется рядом с ним. Потому что в подобных историях важно не то, что говорят вслух. Важно – кто и в каком состоянии после этого продолжает молчать.      Он отложил газету и увидел, что Малиновский уже вернулся в гостиную и стоит, прислонившись к камину.   – Красиво работают, твари, – произнес Ромка глухо. – Ты все три прочитал? Там самая жесть в выпуске «Жизни». После нее я понял, что мне нужен допинг, чтобы это все как-то переварить. Лучше бы вискарика, но придется ограничиться сладким.   – Нет, эту оставил напоследок. Но ты тоже не стесняйся – вот тут вся подборка, – Андрей кивнул на внушительную стопку на подлокотнике дивана.      Жданова «ломают» второй раз? Почему возвращение наследника «Зималетто» вызывает слишком много вопросов   Скандал вокруг «Зималетто» выходит на новый уровень. По данным наших источников, Андрей Жданов может в ближайшие дни вернуться в компанию, которую недавно покинул после конфликта с дизайнером Милко Момчиловичем.   Но обсуждают сейчас не сам факт возвращения. Обсуждают его цену. В деловых кругах до сих пор не забыли мартовскую историю, после которой Жданов на время исчез. Официально – «драка». Неофициально – слишком тяжелые травмы для «случайной стычки» и слишком быстрое закрытие темы со стороны семьи.   А потом – возвращение. И заметно изменившийся человек. Тогда на это предпочли не обращать внимания. Сейчас – уже не получается. Потому что ситуация повторяется.   Новый конфликт. Новый уход. И почти сразу – разговоры о том, что Жданов вернется. Только в этот раз пауза затянулась. И это заставляет задавать неприятные вопросы. Если в марте все решилось быстро, то сейчас, по всей видимости, «разговор» занял больше времени?   На этом фоне особенно странно выглядит роль Киры Воропаевой. В прошлый раз она исчезла практически одновременно со Ждановым – и появилась в «Зималетто» за день до его возвращения.   Сейчас – наоборот. Две недели отсутствия Жданова. И все это время Воропаева находится в компании, фактически представляя интересы семьи. До вторника.   Во вторник исчезает и она. Без объяснений. В момент, когда, по слухам, решается вопрос о возвращении Жданова. Совпадение?    Уже давно обсуждают, ее таланты «переговорщика» потребовались чтобы окончательно убедить упрямого наследника. На этом фоне версия о том, что «вопрос лояльности» пришлось решать не только словами, звучит для многих уже не так фантастично.   Тем более что результат, судя по всему, ожидается тот же. Возвращение и стахановский труд, чтобы загладить свою вину.   Вопрос лишь в том, каким именно будет это возвращение. И что именно пришлось для него «объяснить».   В самой компании тем временем говорят все тише. Люди стараются не обсуждать происходящее и лишний раз не задавать вопросов. Потому что в подобных историях пугает не сам конфликт. А то, как его «урегулируют».     Андрей дочитал статью и положил газету на столик. Катя читала новую «Комсомолку». Он перевел взгляд на Малиновского – тот сосредоточенно проглядывал статьи, которые принесла Катя.    – Я пока покурю, – произнес он, стараясь звучать ровно, хоть внутри его колотило от злости. – Соберусь с мыслями.    Ромка молча кивнул. Катя бросила на него встревоженный взгляд, но тоже кивнула – видно, ему удалось выглядеть достаточно спокойно.   Он захватил из прихожей куртку и пачку сигарет, вышел на балкон и какое-то время бездумно смотрел на улицу. Потом открыл пачку – обертка поддалась не сразу, он едва не разорвал всю пачку в клочья. Но стоило достать сигарету, как он понял, что забыл взять зажигалку. Возвращаться в комнату не хотелось, поэтому он просто облокотился на перила. Мысли перескакивали с одного на другое.    Катя все это читала, кроме последних трех статей. Но вроде бы она в эту мерзость не поверила. По крайней мере, хотелось бы верить, что не поверила. А ее родители? Родные? Они же его совсем не знают…   Он краем глаза увидел, что Катя расшторила окно гостиной и повернулся. Катя сосредоточенно клеила на окно разноцветные стикеры, в ей одной понятном порядке.    Андрей вошел в комнату и остановился у окна, рядом с Катей.   – Зеленые – это статьи о расколе в Зималетто, о вашем уходе, – стала пояснять Катя вполголоса. – Желтые – тема выкрутасов Милко и неприязни к женщинам. Оранжевые – про личное. Красные – бандитская тема и тема ломки. Все это в хронологическом порядке. Так проще понять, как именно шли волны и проанализировать в целом.    Уже стемнело, и стикеры четко выделялись на оконном стекле. Он смотрел на схему, которую Катя выстраивала, но сосредоточиться не получалось. Мысли крутились вокруг того, что ему говорить Катиным родителям. Позвонить им нужно сегодня же, но…   – Так, народ, я тоже эту хрень осилил, – услышал он голос Малиновского. – Готов к труду и обороне, то есть к обсуждению.    Андрей кивнул в ответ. Мысли буксовали. Он сел на диван и уставился на незажженный камин.    – Палыч, ты как?    – Думаю, что нужно позвонить Катиным родителям. Они не могли не видеть всего этого. Слишком массированная атака. Но я не знаю, что говорить. Что ни прикидываю – чушь выходит.    – Я бы сказал, что ты только сейчас узнал обо всех этих статьях, – тут же откликнулся Малиновский. – Скажи, что мы только начали разбираться в этом бреде и пока не совсем понимаем, что происходит. И что ты им позвонишь завтра вечером. Ключевое слово – бред, если что, – Роман кисло улыбнулся и повернулся к Кате: – Что скажешь?   – Согласна, лучше им сказать, что мы в курсе и считаем это бредом, но обсудим все это завтра. Андрюш, давай я сама им позвоню?   – Нет, звонить должен бы я… – Андрей тяжело вздохнул и потер руками лицо. – Просто… Там даже если отмести всю желтизну, выходит очень четкая картина. Что я тот еще псих. И по многим фактам я даже возразить ничего не смогу – ни про драки, ни про работу… Просто я только сейчас понял, как это для них будет выглядеть со стороны, Кать...     – Так, Палыч, стоп, – перебил его Малиновский. – Ты напрягся из-за того, что они узнают про твою мартовскую драку, в результате которой ты несколько суток был в отключке. Про то, что ты маньячил с работой, а потом со спортом. Так?  – Так, Ром, так. В криминальную тему они, надеюсь, не поверят, хотя кто знает. Решили же они уехать из Москвы из-за нас.   – Забей, – произнес Малиновский спокойно. – Честно, забей.   – Не смешно, Ром, – поморщился Андрей. – Я понимаю, что ты хочешь разрядить обстановку, но для меня все это очень серьезно. Я боюсь, что они потребуют отменить свадьбу.    Катя подошла к нему и положила руки на его плечи. Андрей притянул ее ближе и уткнулся лбом ей в живот. Ему от этого стало немного легче. Но аргументы для Пушкаревых не придумывались, хоть ты тресни.   – Палыч, я как раз абсолютно серьезен. Они все это знают уже и так.    – Откуда?!   – Ты только не злись, – Малиновский отступил на шаг назад и предупреждающе поднял руки. – После того как Валерий Сергеевич к нам в номер приходил и… – он на мгновенье запнулся, кинул быстрый взгляд на Катю и продолжил уже быстрее: – когда разговор не заладился и он ушел, я не сразу к администратору гостиницы пошел, я сначала за ним махнул. Попытался все объяснить. В общем, я ему тогда и про ту драку твою рассказал, и про больницу, и про депрессию, и про работу, и про спорт. Чтобы он знал всю картину в целом. Я его просил согласиться на второй разговор, он обещал подумать. И вечером он приехал снова, но ты уже ушел. Мы съездили к обочине Леса, он убедился, что твоя машина там и пообещал организовать поиски утром, потому что вечером туда никто не сунется. Ну и организовал. Так что, когда он Катю с тобой отпустил, он уже все знал. Могу поспорить, он и Елене Александровне все еще тогда рассказал. Так что…   Андрей ошарашенно переводил взгляд с Романа на Катю и обратно.    – Я даже тогда не задумался, почему он нас на обочине ждал. Я… просто там, в Лесу, все было как бы понятно, что и почему. Потом вдруг вы появились. Я понял. Что нужно пытаться выбираться, пока я вас за собой не утянул. А потом мы вдруг все-таки вышли на дорогу. И я просто воспринял как данность, что Валерий Сергеевич там ждет. Не задумываясь, – Андрей нервно усмехнулся. – Знаете, как когда во сне перспектива меняется или время. Потом сосредоточился на самых простых действиях. И только уже когда мы сюда доехали, стал более-менее связно соображать.    Катя медленно гладила его по голове. – Андрюш, вот видишь, папа уже все и так знает. И он наверняка все рассказал маме, еще до того, как возвращаться в гостиницу. А раз они все уже давно знают, они не поверят уже в этот криминальный бред и что это были выкрутасы твоей семьи или Воропаевых. Но позвонить им нужно. Давай я наберу их номер?   Андрей отстранился, провел рукой по лицу и кивнул: – Да, Кать, давай я с ними поговорю. И, Ром, спасибо.    Катя набрала номер мамы, дождалась ответа и произнесла:  – Мамуль, добрый вечер. Как вы с папой?   – Все нормально Катенька, а вы как? У вас все в порядке?   – Да, мамуль. Тут тебе Андрей хотел пару слов сказать, – она протянула ему телефон.   – Елена Александровна, добрый вечер, – Андрей встал и сделал пару шагов по комнате. – Мы, собственно, на минуту звоним. Мы сегодня обнаружили, что сейчас идет вал каких-то бредовых статей о Зималетто. Мы пока еще в этом разбираемся и не все понимаем. Но я вам завтра обязательно позвоню, и мы поговорим. Я просто хотел сказать, чтобы вы не волновались. У нас все нормально.    – Спасибо, что позвонили, Андрей. Нам, действительно, было очень важно услышать это именно от вас. Мы с Валерой будем ждать вашего с Катей звонка.   – Мы обязательно позвоним, Елена Александровна. До завтра.   Андрей дождался ответного «до свидания» и повесил трубку.   – Вот, Палыч, а ты нервничал, – хмыкнул Роман. – Но раз уж мы начали звонить, ребят, я предлагаю сделать еще один звонок – Шурочке. Я только сегодня утром заметил, что она мне звонила на прошлой неделе, рано утром. Тогда я спросонья сбросил звонок и забыл. Возможно, она сможет рассказать нам что-то новое – то, чего нет в статьях. А потом обсудим всю информацию в целом. Что скажете?   – Хорошая идея, – согласился Андрей.    Роман дождался согласного кивка Кати, набрал номер Кривенцовой и включил громкую связь. Трубку сняли почти мгновенно.   – Роман Дмитрич?! Вы живы?!   Роман моргнул и невольно усмехнулся.   – Шурочка, конечно, жив. Извините, что тогда сбросил ваш звонок. Я был в отъезде, там другой часовой пояс. Я спросонья сбросил и снова уснул. Потом закрутился и забыл перезвонить. А с незнакомых номеров сейчас не отвечаю. Что стряслось?   – Роман Дмитрич… – выдохнула она. – А я уже не знала, что думать. Вас нет, дома нет, трубку не берете… Тут такое пишут…   – Что именно пишут, мы уже примерно поняли, – вставил Роман. – Давайте лучше о том, что у вас на самом деле происходит.   – Да кошмар у нас происходит… И Андрей Палыч пропал, и вас нет…   – Я не пропал, – сухо произнес Андрей.   В трубке на секунду стало тихо, потом почти вскрикнули:   – Андрей Палыч?! Вы тоже живы?!   Роман зажмурился и потер лоб ладонью. Катя молча положила ладонь на запястье Андрея.    – Жив, Шура, – коротко ответил Андрей. – Более чем.   Но Шура уже заговорила торопливо, сбиваясь: – Простите… Просто после марта… Тогда тоже сначала говорили, что все нормально, а потом вы были такой… после больницы… худой, серый, еле ходили. А сейчас опять статьи эти, и вы исчезли, и Роман Дмитрич не отвечал… Я ему с разных номеров пыталась звонить – тишина…   У Андрея внутри будто полоснули железом по стеклу. На миг вспомнилось то отчаянье от невозможности ничего изменить. Невозможность нормально спать, пустая квартира, и мысли о том, что же он натворил. И еще резче кольнуло другое: Катя все это слышала.   Он заставил себя ответить ровно: – Шурочка. Сейчас все иначе. Со мной правда все в порядке. Не переживайте.   Андрей развернул руку, чтобы взять Катину ладонь в свою и переплел пальцы, и она тут же ответила легким пожатием.    Роман тут же вклинился:   – Так, Шурочка, а теперь давайте к делу. Что там в Зималетто?   Кривенцова рассказала им то, что они и так уже знали из статей – о том, как скандалил Милко, как уволили двух моделей, как он придрался к ней на ровном месте и потребовал увольнения. Новым было только то, что Сашка повел себя на удивление разумно: не уволил Шуру, дал указание Урядову оформить ей отпуск до второго октября за счет компании и предупредил ее, что скажет Милко, будто она уволена.     Роман слушал, вставлял короткие вопросы и время от времени переглядывался с Андреем. Наконец она затихла и уже совсем другим голосом спросила:   – Роман Дмитрич… а можно я девочкам скажу, что с вами и с Андреем Палычем все в порядке? А то… Все переживают.   Роман усмехнулся краем рта.   – Можно, Шурочка. Передайте, что живы, целы и прекрасно отдохнули за время отпуска.   – И что с Андреем Палычем точно все хорошо? – уточнила она упрямо.   Андрей сам взял телефон из руки Романа.   – Шура. Передайте девочкам, что у меня все в порядке. Правда. И чтобы не накручивали себя. Вы мне лучше скажите, как там Ольга Вячеславовна?    На том конце шумно выдохнули.   – Спасибо… А то мы уже не знали, что думать. Ольге Вячеславовне уже лучше. Я ее регулярно навещаю. Ее отпустили из больницы уже на следующий день, но она пока на больничном.   После звонка Андрей некоторое время молчал, пытаясь сложить воедино слова Кривенцовой и то, что было написано в статьях. Теперь многое вставало на место. И те слишком внимательные взгляды в ресторане, и неловкая вежливость некоторых знакомых, и странная осторожность в вопросах.   Он-то решил, что все обсуждают его увольнение и уход из Зималетто. Но часть людей, похоже, смотрела совсем на другое. Сверяли картинку. Март, когда он еле держался на ногах. Апрель и май, когда он работал как проклятый и почти не появлялся нигде. И сегодняшний вечер: пришел, отсидел с семьей положенный минимум, поздравил и быстро ушел.   Если верить газетной мерзости, выглядело это почти что подтверждением статей. Будто ему снова объяснили правила жизни, только на этот раз аккуратнее – так, чтобы не задеть лицо. Его передернуло.