Все впереди

Они прочитали обе статьи сразу же, как только сели в машину. Андрей злился, но злость была не резкой и ослепляющей, как вчера, а глухой и вязкой. Главное, что Катя на его стороне. И что, скорее всего, ее родители тоже. А с остальным он справится. Хоть и мерзко это все.    Андрей понимал, что должен как-то отреагировать, что-то сказать. Но что? Ему не за что оправдываться, он вчера вел себя абсолютно нормально. Может, недостаточно весело и общительно, но он был все еще очень обижен на родителей и при этом не хотел с ними поссориться…   Он сжал руль крепче, чтобы удержаться от соблазна шарахнуть по нему кулаком изо всей силы.    Катя почувствовала его настроение, хоть он и старался выглядеть спокойным. Когда машина притормозила на светофоре, Катя положила ладонь ему на запястье и мягко погладила, ничего не говоря.    – Кать, я в порядке, правда, – улыбнулся он, не отрывая взгляд от дороги. Но руку все же с руля снял и взял Катину ладонь в свою. – Злюсь, конечно. И понимаю, что мое поведение там можно было трактовать именно так, при огромном желании передернуть факты. Но я уверен, что все делал правильно.    – Я это все понимаю, Андрюш. И я пока не знаю, что посоветовать. Давай посмотрим, как пройдет сегодняшняя встреча, а потом будем думать о следующих шагах.    Андрей кивнул, бросив на Катю короткий взгляд:  – Пока что я лишь больше убеждаюсь, что те, кто все это затеял, очень не хотят моего возвращения в Зималетто. Тут основная цель именно убедить меня, что для меня это все позор и унижение. Но я прекрасно понимаю, что это чушь!   – Именно, Андрей! – тут же с жаром поддержала Катя. – И я уверена, что для партнеров компании тоже все будет понятно. Я же вижу тебя со стороны…   Андрей поморщился: – Да, но на фотографиях они умудрились поймать моменты, где все ложится в их историю.   – А ты думаешь, что партнеры компании и вообще твои знакомые будут судить о тебе именно по фотографиям и статьям в желтушках? По каким-то вырванным из контекста моментам?   – Чтобы было иначе, они должны для начала со мной встретиться. А для этого я должен засветиться на тусовках. Вернее, мы должны, – тут же поправился он. – Нам нужно будет обсудить, куда и когда сходить в ближайшие дни. И тут я надеюсь на помощь Юлианны. Она меня, правда, не очень любит, но… Ладно, Катюш, прорвемся.   Когда Андрей припарковал машину на стоянке около кафе в пяти минутах от Зималетто, он уже был почти спокоен. Малиновский ждал их на парковке. Они коротко обсудили последние статьи, подтвердили, что планы не меняются, еще раз прикинули, не упустили ли что-то важное.   Перед тем как он сел в машину Малиновского, Катя обняла Андрея и поцеловала в щеку: – На удачу. Буду ждать звонка.   На парковке Зималетто уже стояли черный джип Воропаева, белый представительский седан старших Ждановых, красная спортивная машина Милко и серебристый седан Юлианны.   – Все в сборе, – усмехнулся Малиновский, – что ж, состав встречи мы вчера правильно вычислили.    – Любопытно то, что сейчас без пятнадцати одиннадцать, а все уже приехали... Полагаю, отец им назначил хотя бы на полчаса раньше, чтобы подготовиться к разговору с нами.   – Похоже на то, – согласился Роман, – но само по себе это ничего не значит. Ладно, не будем заставлять их ждать. Раньше начнем, раньше закончим.   Они кивнули скучавшему у входа Потапкину, поднялись на лифте на административный этаж и направились в конференц-зал. Все уже сидели за длинным столом. Андрей поздоровался ровно, прошел к свободному месту близко от входа в зал, краем глаза отметив, как Роман так же спокойно занимает кресло рядом.   Отец смотрел прямо и спокойно, но очень внимательно, как и накануне. Мама выглядела встревоженной. Саша откинулся в кресле, будто небрежно, но взгляд у него был цепкий, как и всегда на встречах в Зималетто. Юлианна кивнула коротко и делово, без лишних эмоций, а вот Милко смотрел на Андрея настороженно и почти виновато.   Павел Олегович сдержанно улыбнулся: – Доброе утро, Андрей, Роман. Спасибо, что пришли. Я вчера вечером решил пригласить на эту встречу еще Юлианну и Милко – так нам будет проще решить, как быть дальше. Надеюсь, вы не против?   – Не против, па, – усмехнулся Андрей. – Мы были почти уверены, что ты так и сделаешь.   Павел Олегович чуть поморщился. – Прежде чем мы начнем, я хотел бы уточнить одну вещь: ребята, вы в курсе информационной атаки на Зималетто?   Андрей серьезно кивнул: –  В курсе. Мы вчера вечером поговорили с Кривенцовой. Просмотрели статьи за последние две недели. Сегодняшние выпуски «Жизни» и «Твоего дня» тоже видели. Так что картина нам ясна.    Павел Олегович медленно кивнул, словно прикидывая, насколько глубоко они успели в это погрузиться.   – Хорошо, – произнес он. – Тогда не будем тратить время на пересказ очевидного. Предлагаю сразу перейти к сути. Ситуация у нас, мягко говоря, непростая. Саша, давай начнешь ты?   Воропаев выпрямился в кресле и оперся обеими ладонями о столешницу.   – Хорошо. Для начала я поясню свою позицию, а потом давайте обсудим ситуацию в целом.   Андрей пожал плечами – мол, продолжай, – и тот продолжил:   – На прошлом совете я не собирался выдвигать свою кандидатуру. У меня слишком удачно складывалось в министерстве, чтобы менять это на частный бизнес, пусть и семейное дело. Не то чтобы я был согласен с Милко, но… Андрей, я тогда очень хотел дать тебе в морду за истрепанные нервы Кирочки. И то голосование показалось мне удачным вариантом: вроде бы и без драки, но по носу ты получил бы. Я был уверен, что в результате ты извинишься перед Милко, и инцидент будет исчерпан. Звучит мелко, но и ты с Кирой повел себя некрасиво.   Андрей краем глаза заметил, что мама нахмурилась, а отец предостерегающе покачал головой – видно, этот пассаж Саши с ними не согласовывался. Он снова пожал плечами: – Насчет Киры ты прав. Я тогда повел себя… не лучшим образом. К сожалению, я слишком поздно понял, что люблю другую женщину. Но я надеюсь, что у Киры все будет хорошо. Она с Никитой красивая пара.   Сашка от этого комментария сбился и явно растерялся, но уже через пару секунд взял себя в руки.   – Я тоже надеюсь, что у нее все будет хорошо. Но, возвращаясь к тому совету директоров… Когда ты заявил об уходе, я воспринял это как езду по встречке. А вот когда ты сам выдвинул мою кандидатуру, я удивился. Но не смог отказаться – тут же всколыхнулось старое желание встать во главе фирмы, которую создали наши родители. А вот когда совет закончился, я понял, что, скорее всего, ошибся. Сейчас мне это очень не ко времени. И из министерства уходить не хотелось, и планы на ближайшие недели уже были – я только вышел в отпуск на месяц, у меня была забронирована поездка в Испанию. И мне казалось, что в твоем уходе есть какой-то подвох.   – Никакого подвоха, Саш. Я все свои причины озвучил прямо.   – Тем не менее, я тогда решил не увольняться из министерства, а просто отменить поездку. Сказал Урядову оформить меня как исполняющего обязанности – чтобы не было противоречий с основной работой. Кстати, тебя и Романа я попросил пока оформить как ушедших в отпуск. Я думал, что за пару-тройку недель все прояснится, и я либо решу действительно бросить все и заняться компанией, либо отыграю назад. Я тогда и представить не мог, что здесь начнется такой дурдом. Первая неделя была еще ничего, а вот потом…   Он на мгновение замолчал и продолжил уже жестче, уставившись в упор на Андрея: – Так что я предлагаю переиграть и вернуться к тому, что изначально планировалось на том совете. Я уверен, что это снимет половину проблем, созданных этими статьями. Особенно если мы скажем, что вы оба, по сути, уходили лишь в отпуск.   Андрей некоторое время молчал, спокойно глядя на Сашу.  Слова Воропаева звучали разумно.   – Насчет переиграть… Моя позиция не изменилась: я считаю поведение Милко неприемлемым, и терпеть подобное я не намерен. Я готов вернуться только если этот вопрос мы решим.  Для меня это принципиально.   – Андрюша, я и сам пОнимаю, что был нЕправ, – всплеснул руками Милко. – И с тем требованием, и с комментариями. Я больше так не буду. И я готов извИниться.    Сашка хмуро кивнул: – Этот вариант тебя устроит? Мы с твоими родителями и Юлианной обсуждали и пришли к выводу, что если удастся де-эскалировать ситуацию, то это будет лучше, чем смена дизайнера. И будут еще какие-то условия?   – Устроит. Я доверяю Юлианне в этом вопросе, – он без тени улыбки кивнул Виноградовой и обвел взглядом всех за столом. – Насчет условий… я хочу работать с той же командой, с которой я начинал год назад. С учетом последних изменений в составе директоров я считаю разумным упразднить ставку директора отдела продаж, раз уж Кира ушла из Зималетто, и вести позицию второго вице-президента. Обязанности мы разделим в процессе.    Воропаев заметно расслабился, кивнул и откинулся на спинку кресла. Мама и Милко облегченно вдохнули.    Отец удовлетворенно кивнул: – Не вижу никаких проблем с этим условием, – произнес он примирительным тоном.   – Погоди-ка, Андрюша, – Воропаев вдруг расплылся в ехидной улыбке: – Я правильно понимаю, что «та же команда» – это ты своим вторым вице намылился сделать Пушкареву? Не то чтобы я был против, но знать хотелось бы. Чтобы там каску велосипедную подкупить, например, а то она меня каждый раз как торпеда сбивала, так и до сотрясения недалеко. Ну и отчеты ваши тогда нужно будет вдвойне внимательно смотреть…   – Саша, прекрати, – резко одернул его Павел Олегович.    Андрей поморщился – ссориться с Воропаевым не хотелось, а того явно понесло от радости, что все складывается как задумал.   – С отчетами там только моя вина, Саш, мы это уже обсуждали. Я обещаю, что этого больше не повторится. И я очень тебя прошу не поднимать эту тему в таком ключе. Катя там совершенно не виновата, – ответил он еще более резким тоном, чем отец, и сжал руку в кулак, пытаясь успокоиться.   Сашка поднял руки, почувствовав, что перегнул палку: – Молчу-молчу. Даже обещаю ее не троллить. По крайней мере, попытаюсь.    – Да уж, Саш, ты постарайся, – Андрей медленно выдохнул и попытался пошутить, сглаживая свой тон: – но каску и наколенники могу подарить, у меня в квартире где-то был комплект.    Только договорив, Андрей понял, что что-то в повисшей тишине было не так. Он перевел взгляд на Романа – тот прикрыл лицо ладонью, явно сдерживая реакцию. Андрей медленно обвел взглядом остальных. Мама сидела напряженно, слишком прямо, будто боялась пошевелиться. Отец смотрел на него пристально и тяжело. Юлианна отвела взгляд в сторону, словно давая ему и Сашке время самим осознать сказанное. Милко замер, сжав пальцы на краю стола, и смотрел на них обоих почти испуганно. И только сейчас до него дошло, как это прозвучало. Он, как и Сашка, расслабился и брякнул лишнего. А ведь, кажется, Воропаев ничего не знает про ту аварию в Египте. По крайней мере, он сам с ним это не обсуждал. С Юлианной Сашка почти не общался, Кира тогда тоже… Если только отец ему рассказал.   – Н-да… – протянул Воропаев, обескураженный реакцией, – ладно, проехали. Если что, я ничего особенного не имел в виду.    Андрей коротко выдохнул и чуть качнул головой, словно признавая собственный промах: – Я, пожалуй, поясню. Я и сам это узнал недели три назад, – он посмотрел на родителей: – Я хотел поговорить с вами сразу после совета директоров, но у нас утром разговор не заладился, и я решил отложить, пока остыну. И тебе, Юль, мы звонили, хотели встретиться, но ты уже в отъезде была…   Он опустил взгляд на стол, подбирая слова:   – В общем… Катя тогда не поехала на ту экскурсию. У нее будильник не прозвонил, она проспала. Ее не было в автобусе. Поэтому… хоронить было нечего. Она жива.    Он говорил спокойно, но быстрее, чем обычно, словно пытался договорить до того, как его перебьют: – Ее семья испугалась наших действий, они уехали из Москвы, сменили номера. Катя улетела к ним, на Валдай. И жила там все это время.   Андрей на мгновение замолчал, обвел взглядом стол и улыбнулся: – Она жива. С ней все нормально. И она согласилась вернуться со мной в Москву. Пушкаревы дали согласие. Я сделал ей предложение. Свадьба через две недели.   Никто ничего не ответил. Не спросил.     Отец смотрел на него прямо, не отводя взгляда. Спокойно, но жестче, чем раньше – будто услышал не новость, а решение, с которым не согласен. Мама сидела очень прямо, сжав пальцы на краю стола. В ее взгляде мелькнуло что-то болезненное – и тут же исчезло, уступив место сдержанности. Они оба ничуть не удивились. Совсем. Не задали ни одного вопроса. Не обрадовались. Наоборот, они, скорее, расстроились. Напряглись от его слов.    Неужели они все знали? Знали, что Катя жива… Но когда родители узнали? И от кого? Когда они с Катей вернулись в Москву? Или… Воздуха стало не хватать, и Андрей потянулся расстегнуть ворот рубашки, только потом поняв, что тот и так расстегнут. Чтобы закончить движение он расстегнул лишнюю пуговицу. И перевел взгляд на Юлианну.   Она тоже не выглядела ни удивленной, ни радостной. Сидела и делала вид, что внимательно читает какую-то бумагу, лежащую перед ней на столе.    Неужели они знали все это время? Пока он сходил с ума от того, что Кати больше нет, они все знали. И ничего не говорили… Или… Или они и не могли сказать? Катя говорила, что не смогла ему позвонить, у нее не вышло. Может, тут тоже было что-то такое? Хотели, но не могли? Потому что круг должен был замкнуться, потому что он иначе не пошел бы в Лес и тогда… И тогда ничего бы не было.    Но если они знали, то почему мама так отреагировала в день совета директоров? Почему отец был на стороне Милко? Почему они настолько против Кати?   Андрей бросил взгляд на дизайнера. Тот замер, сжав пальцы на столешнице, и смотрел на Андрея с каким-то сложным выражением – смесью вины и настороженности, как будто ждал, к чему это приведет.    – Я вообще-то думал, что вы обрадуетесь, – произнес он медленно. – Даже если она вам не нравилась, она же живой человек. Или это снова «это же совсем разное»?! Но даже если думать только о выгоде и Зималетто – Катя защищала Зималетто от кредиторов пока мы сами ее не предали и не попытались уничтожить за эту защиту. И если бы не мое предательство, она бы даже не собиралась ехать на ту проклятую экскурсию! – закончил он, уже повысив голос.    – Жданыч, погоди, – Роман с силой взял его за плечо, – успокойся.   Он раздраженно сбросил руку Малиновского.   – Андрюша… – начала мама осторожно, – Андрюша… не надо так… не сейчас… Не вини себя в той истории.    – Я вообще об аварии первый раз слышу, – тут же вклинился Воропаев. – Не очень понял про такую стихийную свадьбу. Зимой она с тобой вообще разговаривать не хотела. Но жива, помирились – отлично. Жданов, не заводись на ровном месте.   Сашка хотел сказать что-то еще, но осекся под тяжелым взглядом Павла Олеговича.   – Мам, для меня это очень важно, – попытался достучаться до матери Андрей. – Я ее очень люблю. Я надеялся, что мы поговорим в более камерной обстановке, но это даже не важно. Свадьба все равно будет. Даже если вы против моего выбора. Но если к Кате тут такое отношение. Или с ней, или никак.    Он с усилием сглотнул и глухо произнес: – Почему вы так против нее?.. Ведь это не она виновата перед вами, а мы перед нею. Она чудесный, искренний человек.   – Андрюша… – мама покачала головой, – я ничего не имею против той девочки… но что случилось, то случилось.   Малиновский снова попытался положить ему руку на плечо, но Андрей увернулся и вскочил на ноги.   – Ладно. Полагаю, мы уже закончили, – произнес он отрывисто.    Он только сейчас понял, что почему-то уверился, что родители примут новость о Кате благодушно и лишь немного пожурят его, что он не все им сказал сразу. С чего он это взял?! Ведь помнил же, как прошел их последний разговор, помнил!   – Андрюха, остынь.    Он и не заметил, как Малиновский вдруг оказался между ним и выходом из зала. Ну не драться же с ним! Ромка, ну зачем?!   – Павел Олегович, ответьте прямо, – произнес Роман с нажимом, – вы действительно что-то имеете против Пушкаревой или вам просто кажется нереальным то, что Андрей говорит?    Андрей с раздражением вздохнул.    Отец перевел взгляд на окно, потом снова посмотрел на него: – Андрей, послушай. Я еще в день апрельского показа поднял все контакты. Авария была. По всем документам Екатерина села в тот автобус. Ее мобильный нашли на месте аварии. На обратный самолет в Москву она точно не садилась – мы проверили все. Пойми, я…   – Она могла лететь через Питер, – тут же перебил его Андрей. – А мобильный у нее могли украсть. Па, она точно жива.    – Андрей, послушай, – снова начал Павел Олегович, но на этот раз его перебил Роман, уже нажимающий что-то на телефоне.    – Брейк. Будем считать, что ответ на свой вопрос я получил. Кать, – продолжил он почти скороговоркой уже в трубку, – срочно в Зималетто. Встречу внизу. Жду.