Все впереди

Юлианна чуть подалась вперед и заговорила уже привычным деловым тоном, быстро и собранно: – По руководству Зималетто ситуацию, на самом деле, отбить проще всего. Историю со «смещением» Андрея и мутной ролью Александра можно спокойно переиграть в рабочую схему: Андрей и Роман были в отпуске, Александр временно исполнял обязанности президента во время собственного министерского отпуска, а с понедельника Андрей официально возвращается в кресло президента компании. Это нормальная, понятная конструкция. Но дальше нам нужно очень аккуратно выстроить публичную картинку. Причем быстро – желательно уже на этой неделе дать одно-два интервью, но не желтухе, а нормальным деловым или околосветским изданиям. И самое главное – нужно показать Андрея спокойным, адекватным, профессиональным. Без оправданий и истерик. Тему мартовской драки лучше вообще не раскапывать – чем меньше мы сами к ней возвращаемся, тем быстрее она уйдет вниз. А вот его весеннюю переработку и весь этот почти маниакальный спорт с конца мая нужно как-то переупаковывать... В идеале, хорошо бы как-то красиво объяснить, почему Андрея в феврале сместили на вице-президента, а теперь возвращают. Насколько я помню, тогда никаких комментариев на тему не давали?   – Не давали, – подтвердил Павел Олегович. – Более того, я на эту тему говорил только с одним человеком, но он мой давний друг и реальную историю ни с кем обсуждать не будет. Более того, именно Лева убедил меня тогда сместить Андрея лишь до вице.   Андрей молча слушал этот разговор и чувствовал странное, неприятное раздвоение. Разумом он понимал, что Юлианна права. Что именно так и работает весь этот мир больших компаний, интервью и газет: никто не будет разбираться, где заканчивается перегрузка и начинается отчаяние. Нужно дать людям простую, понятную и безопасную версию событий. Но от самой мысли, что его весну теперь придется «переупаковывать», становилось не по себе. И от этого вдруг стало почти стыдно: все те месяцы выглядели – да и, пожалуй, были – слабостью, которую придется прятать и ретушировать, чтобы она не пугала окружающих.    – Павел Олегович, Андрей, а можно пояснить пару моментов? – вступила в обсуждение Катя. Она выглядела сосредоточенной и такой привычно деловой, как когда-то до всей этой истории с инструкцией. – Я могу что-то упускать, но я знаю такие факты. Давайте пока опустим проблемы последних двух недель, когда Андрей уже был в «отпуске», – Катя показала кавычки пальцами. – В роли вице-президента Андрей в первые месяцы работал над модернизацией производства, подбирал и организовывал отладку нового оборудования, разбирался с мощностями и тому подобным. Это была огромная работа, которую он закончил к лету. В результате компания получила новые мощности, коллекции можно разнообразить сложной вышивкой и так далее. Летом был новый проект – помимо основной коллекции продумывалось как создать и подать неформатную коллекцию, это тоже был большой объем работы. Который привел к очень успешному показу и заключению многих выгодных контрактов.    Андрей кивнул и пожал плечами. Все верно, но разве это что-то меняет?   Отец слушал Катю с интересом, потом на какое-то время задумался и тоже кивнул: – Все так. Вы предлагаете переводить разговор со смещения на достижения? То есть, немного сместить акценты?   – Нет, я предлагаю перевернуть с ног на голову, – Катя лукаво улыбнулась. – Андрей очень увлекающийся человек, и он очень любит Зималетто. Это факты. И в них вполне вписывается вариант, в котором смещение было не наказанием, а ротацией. В которой да, вам пришлось снова вернуться к роли президента, но не из-за ошибок, а потому что Андрей рвался в модернизацию. Он, действительно, порывался этим заняться зимой, но не хватало средств. И времени – это огромный пласт работы, который физически невозможно потянуть в параллель с основными обязанностями президента. Вы уступили этим планам, но согласились дать максимум полгода. Андрей увлекся и взял не самый здоровый темп, но в результате компания очень выиграла. А когда он закончил с модернизацией, он затеял линию с неформатными коллекциями, развитие которых тоже очень сложно потянуть в параллель с президентскими обязанностями. И тут уже он согласился сбавить темп работы. Эту линию закончили к сентябрьскому показу, но до вступления в новую роль он решил взять отпуск, чтобы отдохнуть перед началом работы в этой роли, и чтобы решить личные дела. А теперь возвращается.    Катя говорила эмоционально, даже чуть раскраснелась, и Андрей невольно залюбовался. Предложенная ею история звучала очень складно, и в ней почти все было правдой – кроме как о мотивах отца и почему на самом деле он тогда вцепился в эту работу с таким остервенением.   Павел Олегович откинулся на спинку кресла и вдруг коротко усмехнулся – не насмешливо, а почти восхищенно: – А ведь это действительно может сработать…   Юлианна тоже смотрела на Катю уже совсем иначе – внимательно, профессионально, с явным интересом. И чем дальше, тем заметнее оживлялась.   – Подождите… да, – быстро произнесла она, уже начиная мысленно раскручивать идею дальше. – Это не оправдание. И не попытка что-то замазать. Наоборот – это выглядит как продуманная внутренняя стратегия компании. Причем очень живая и правдоподобная. Особенно если правильно подать модернизацию и показать результаты. Катюш, да это вообще можно развернуть как историю про руководителя, который временно ушел в более прикладную часть бизнеса, чтобы лично вытащить производство на новый уровень.   – Юлианна, вот и я об этом!   Катя энергично закивала, и Андрей почувствовал, как Юлианна увлекается обсуждением с Катей, загораясь новыми идеями.   Он перевел взгляд на мать и неожиданно понял, что та выглядит… счастливой. Не просто успокоившейся – именно счастливой. Она смотрела то на Катю, то на него с каким-то почти растерянным облегчением, словно только сейчас окончательно поверила, что Катя действительно не враг, не источник новой беды, а человек, который пытается их семью не разрушить, а наоборот – удержать от новых проблем.   – Так, – продолжила Юлианна, – этот ход просто идеально вписывается и в отпуск, и в и.о. Александра, и что Кира работала в компании почти до самой свадьбы. Получается очень цельная картинка, в которой обе семьи успешно работают на общее дело… – она перевела дух и чуть нахмурилась: – Но вот с этой его спортивной одержимостью все еще сложнее. Одно дело, когда человек идет к цели, а другое… когда так.   Катя на этих словах едва заметно помрачнела, но ничего не сказала.   – А что могло бы быть приемлемой целью? – уточнил Роман. – Может, придумаем что-то?   Юлианна вздохнула: – Худеть Андрею явно не требовалось. Говорить, что это было в оздоровительных целях – даже звучит странно… Может, что-то вроде подготовки к марафону? Ой нет, тогда придется это доводить до конца, а Андрею сейчас только марафонов и не хватает.   – Черный пояс в карате? – предложил Андрей.   – Андрюш, это звучит замечательно, но тебе тогда придется в ближайшее время показать, как ты в этом направлении двигаешься и ни в коем случае не сойти с дистанции… Может, немного занизить планку? Но идея хороша.     Андрей усмехнулся: – Коричневый у меня был в университете, пока я это дело не забросил. А в начале сентября я получил именно черный.   – Жданыч, ты шутишь? – переспросил Роман с улыбкой.   – Нет, Ром. Там просто так карты легли. Помнишь, мы в субботу, в выходные перед показом, позанимались в зале и разошлись до понедельника?    Ромка уже не улыбался. Взгляд у него был уже удивленный и… обиженный?  Елки, он же ему забыл тогда сказать…   – Помню, – Роман нахмурился. – Ты собирался в воскресенье посидеть с бумагами и вечером в местном спортзале побегать…   – Ну так когда я уже на парковке был, мне Игорь позвонил – мой тренер по карате. У него очень обидная накладка вышла – у него на следующий день два ученика должны были на черный пояс сдавать, но оба умудрились простудиться. А ему нужно было, чтоб хотя бы от него кто-то пришел и попытался сдать, даже если неудачно, но с хорошими результатами – ему это в плюс как тренеру. Какие-то их сложности в клубе. Он попросил меня попробовать. А Игорь мне очень помог в мае, когда я снова начал заниматься спортом. Мне хотелось вернуть долг, что ли. Я не особо рассчитывал на то, что сдам. Решил, что, по сути, это будет та же длинная тренировка на выносливость. То, что надо. Так что я тогда вернулся в клуб, мы оформили замену на экзамен и на следующее утро я пошел сдавать. Когда вернулся домой, тут же переключился на подготовку к показу. А наутро уже все мысли были только о коллекции, все остальное совсем из головы вылетело. Ром, ты извини, что я не сказал. Я совершенно по-идиотски забыл начисто. И только сейчас вспомнил.   – Понятно… – произнес Роман медленно и без тени улыбки. – Поздравляю. Правда. Черный пояс – это круто.   Радости в его голосе не было ни на йоту, и Андрей мысленно выругался – похоже, он только что очень серьезно обидел Ромку. Но он правда забыл! Не подумал! А выглядит наверняка снова как «не снизошел», «отмахнулся» и «пренебрег».   – Андрей, поздравляю! – Катя встала и нежно обняла его. – Это действительно здорово. И точно можно очень удачно обыграть в рассказе про спорт. Тогда все выглядит очень логично.   Родители поздравили удивленно-растерянно, маме точно было приятно услышать о его достижении, отец же, похоже, тоже обиделся, что Андрей не сказал сразу. Сашка, кажется, позавидовал, хоть и поздравил. Юлианна и Милко поздравили искренне, но в этой новости их явно больше интересовал удачный вариант прикрыть ту проблему с перегрузками. Но поздравления эти радовали мало – слишком неприятным был осадок от того, что он снова задел Ромку. Глупо и походя.    Роман вдруг резко встал, подхватил со стула куртку и направился к выходу:  – Еще раз поздравляю, Андрей. Полагаю, мы первый вопрос обсудили. Мне нужен перерыв.   Первым порывом Андрея было броситься вслед Ромкой, но он боялся оставить Катю одну. Каково ей тут будет одной с его родителями, Сашкой и Милко? Юлианна, правда, тоже тут, но…   Дилемма решилась неожиданно – Юлианна вдруг произнесла: – А вообще насчет перерыва идея хорошая. Катюш, давай мы пока с тобой тоже выйдем ненадолго, посекретничаем без мужчин. Саш, можно мы пока еще твой кабинет займем?    – Без проблем, – легко согласился Сашка. – И думаю, что сейчас самое время заказать обед. Кто как, а я уже успел проголодаться.   Андрей мельком отметил, что кажется Воропаев пытается кадрить Юлианну, но додумать эту мысль не успел – нервничал из-за ухода Ромки. Который обиделся настолько, что решил «пойти проветриться».  Он кивнул Кате, быстро вышел из конференц-зала и почти бегом направился к курилке в конце коридора. Дверь туда была приоткрыта.   Ромка уже сидел внутри на мягкой банкетке, которая стояла посреди комнаты. Куртка валялась рядом, сигарета тлела между пальцами. Он даже головы не повернул, когда Андрей вошел и закрыл за собой дверь.   – Ром…   – Все нормально, – произнес Малиновский раньше, чем он успел что-то сказать.   И именно поэтому Андрей сразу понял, что дело плохо. Ромка курил молча, глядя куда-то в стену напротив. Андрей помялся несколько секунд, потом сел рядом.   – Я правда забыл сказать про этот экзамен. Не специально.   – Жданыч, я же сказал – я не обиделся.   Голос был ровный. Слишком ровный. Усталый.   Роман глубоко затянулся, потом откинулся назад, лег спиной на банкетку и прикрыл глаза сгибом руки, заслоняясь от света потолочной лампы.   – Андрюх, оставь меня в покое, а? – произнес Ромка через какое-то время. Так же ровно и тускло. – Сейчас докурю, отскребусь от банкетки и вернусь в конференц-зал.   Андрей молча смотрел на него, не зная, что делать. Уйти сейчас было невозможно. Но и как оправдаться – он тоже не понимал. Да, он забыл. Но выходит так, что раз он забыл сказать об этом другу, то ему на этого друга наплевать. Дело не в экзамене, а в неуважении и наплевательском отношении. Но ведь просто забыл. Тогда этот черный пояс казался чем-то неважным, хотя несколько лет назад это казалось крутым достижением. А тут… Нет, было, конечно, приятно, что он смог, но уже когда он подъехал к своему дому, все мысли были о другом. Он даже толком не помнит, куда он сунул сертификат и пояс. В чулан? В какой-то шкаф? В машине тот пакет ему вроде бы не попадался…   Он взял из лежащей рядом Ромкиной пачки сигарету: – Можно сигарету?   – Бери.   Андрей закурил. Несколько минут они сидели молча. Только гудела вентиляция под потолком да тянуло табачным дымом.   Ромка снова затянулся и тихо произнес: – Я ведь только сейчас начал понимать, что тогда происходило.   Андрей повернул голову.   – В конце августа. Я-то, идиот, думал, что у тебя все налаживается, – он говорил медленно и тускло, все так же не убирая руку с глаз. – Ну да, нервный. Так ты и в лучшие времена не образец спокойствия был. Ну да, загоняешь себя работой и спортом. Но вроде ожил. Даже шутить начал иногда. Правда зависел просто пугающе от этих снов с Катей, но... А сейчас оно все задним числом складывается в такую хреновую и однозначную картинку, что меня аж подташнивает.   Андрей почувствовал, как внутри неприятно сжалось. – Ром…   – Раздача долгов всем подряд. Внезапное предложение сходить в клуб, когда мы раскрутились с контрактами по новой коллекции. Бумаги, подготовленные так, будто тебя уже не будет. Черный пояс этот гребаный, про который ты даже не подумал рассказать. Потому что тебе было уже вообще не до этого. И я теперь сижу и думаю – а что еще я тогда не заметил?   Он коротко и зло усмехнулся:   – Все хорошо, Шато Марго, все хорошо… Август пришел. Льется янтарь. Лодки на якорях…*   Андрей вздрогнул.   – Стали видны в темноте лампочки на фонарях, – продолжил Роман глухо. – Я и не знал, что фары машин так ярко горят…   Он замолчал на несколько секунд.   – Не все ли равно… на глупую рифму… когда на всех парусах по десятибалльной шкале идешь к красивому рифу…   Повисла тишина.   Андрей смотрел в пол, на серую плитку под ногами, и впервые за все это время вдруг очень ясно увидел тот август глазами Ромки. Со стороны. Бесконечные тренировки. Работа. Сны. Эти его попытки все привести в порядок. Все закрыть. Все подготовить. Потому что он очень ждал выхода компании из кризиса. Потому что сбежать, не закончив это дело, и бросить все на отца и Рому – это подло. Потому что Катя была против. Ожидание, что наконец можно будет подвести черту. И Ромка рядом, который тогда радовался, что он наконец начинает приходить в себя.   Он поднял глаза на Малиновского. Сигарета в Ромкиной руке давно погасла. Пепел держался на самом кончике длинным серым столбиком, готовым осыпаться от малейшего движения. Но Ромка, похоже, даже не замечал этого. Так и лежал, закрыв глаза рукой, будто сил не осталось не только спорить или злиться, но даже просто нормально докурить сигарету.   Наверное, Ромке было бы сейчас легче, если бы он смог убедительно соврать, что вообще ничего такого не планировал. Меньше надо «Сплин» слушать и вообще... Но убедительно соврать он не сможет. Да и вообще – соврать.    Он ведь действительно тогда шел к этому. Просто старался сделать так, чтобы после него осталось поменьше проблем. Чтобы Ромке не пришлось разгребать хаос в компании. Чтобы родители не остались среди незакрытых дел и долгов. Чтобы Зималетто не рухнуло окончательно. И если бы он тогда не услышал о Лесе, если бы с тем рассказом подпитых мужиков не появилась невозможная, почти безумная надежда, что уход может оказаться не просто побегом, а шансом спасти Катю...   До поездки на Валдай все вообще выглядело иначе. Тогда он почему-то был почти уверен, что в сентябрьское полнолуние снова увидит Катю во сне. И получит – наконец! – подтверждение, что он свои долги закрыл и ему можно уйти к ней. Потому что иначе выдерживать эту жизнь дальше становилось уже невозможно.   Андрей медленно выдохнул дым и произнес очень тихо, почти через силу: – Ром просто не думал тогда, что дотяну дальше того сентябрьского полнолуния. Если бы не ты, я бы не выдержал раньше. Наверное, еще в самом начале мая. Под конец праздников.   Андрей тяжело затянулся сигаретой.   – Тогда было очень плохо, Ром.    – Я знаю, – ровно ответил Малиновский. – Я просто не понимал насколько.   И от этого спокойного ответа стало хуже, чем от любого возможного скандала. Только сейчас он понял, что Ромка ведь тоже держался из последних сил все эти месяцы. И вдруг стало ясно, о чем, на самом деле, Ромка говорил наверху с его родителями, пока он спускался встречать Катю. И почему у него после этого разговора был такой вымотанный вид, а родители были очень расстроены. И… и ведь тогда выходит, что отец тоже, скорее всего, не обиделся на него за нерассказанную новость о полученном черном поясе. Отец расстроился, как и Ромка.   Он-то думал, что теперь никто и не догадается. До поездки на Валдай он ничего такого не говорил. Наоборот, фильтровал речь как мог. Только мог сказать лишнего, когда рассказывал Ромке про сны с Катей. А после Валдая, все это стало прошлым. Страницей истории. Не самой приятной, но уже не актуальной. А теперь выяснилось, что Ромка все понял. То ли на совете директоров, когда полез в его бумаги и увидел идеально подготовленные документы. То ли раньше. И все это время просто молча таскал это знание в себе.   Перед поездкой в Швейцарию Ромка несколько раз повторял, что устал зверски. А после возвращения с Валдая вообще почти несколько суток проспал. И Катя говорила, что его штормило сильно, поэтому она и попросила Зорькина поехать вместе с ним в травмпункт. Андрей еще посмеялся про «впадение в спячку». И только сейчас понял, что это было совсем не смешно.   Потому что чудо тогда случилось у него. Лес вернул ему Катю. А у Ромки просто исчез пресс, который давил все эти месяцы. И, наверное, именно поэтому сейчас его так накрыло снова.   А сейчас, в приглушенном свете курилки, вся эта усталость снова проступала слишком отчетливо. Не внешне даже – Ромка выглядел нормально. Просто Андрей слишком хорошо его знал. И видел, как тот медленнее двигается, как тяжело откидывается на спинку банкетки, как трет переносицу, когда думает, что никто не замечает.   И вдруг стало страшно от мысли, что пока он сам тонул все эти месяцы, Ромка, возможно, тоже держался уже почти на одном упрямстве.   Дверь неожиданно открылась. На пороге появился отец. Несколько секунд он молча смотрел на них обоих – на Ромку, полулежащего на банкетке, на самого Андрея с догорающей сигаретой в руке. И Андрей сразу понял: отец пришел проверить, как они.  Но заговорил Павел Олегович о другом: – Саша заказал еду. Сейчас курьер позвонил снизу, Саша с Милко пошли встречать доставку.   Роман коротко усмехнулся: – Серьезная операция.   – Вполне, – невозмутимо согласился отец. – Мы с утра еще раз проверили этаж на прослушку, но в такой ситуации я предпочитаю не оставлять посторонних в нашем здании без присмотра. Особенно на административном этаже, когда там обсуждается стратегия компании. Так что приходите.   Андрей машинально кивнул, чувствуя, как разговор сам собой съезжает в привычную рабочую колею. И это почему-то действительно немного помогало. Будто после всего сказанного мир снова становился нормальным и понятным. Хотя бы ненадолго.   Отец вышел, и снова стало тихо. Андрей встал, затушил сигарету и спросил: – Ты как?   Роман убрал руку с глаз и криво усмехнулся: – Живой. Уже неплохо.   Андрей молча протянул ему руку.   Ромка посмотрел на нее пару секунд, потом все-таки хмыкнул и ухватился за ладонь. Поднялся с банкетки тяжело, будто действительно успел к ней «прирасти», подхватил куртку и машинально пригладил растрепавшиеся волосы.   – Пошли, Жданыч. А то Сашка без нас все понадкусывает.   Андрей невольно усмехнулся, и они вместе вышли из курилки обратно в коридор, к свету, голосам и ждущему их конференц-залу.     (*) Сплин, «Шато Марго» - эта песня вышла в 2004. Почему-то думается, что эта группа Малиновскому нравится.