Все впереди

Ната надеялась, что с переездом в Москву жизнь забьет ключом, появятся новые знакомые и друзья, она начнет с кем-нибудь встречаться и все будет просто замечательно. Конечно, в родном поселке она с самого детства дружила с Лизой, а весной приехали Катя и Коля, но они все были почти что семьей. А хотелось другого. Веселой компании. И чтобы она наконец с кем-то познакомиться. С кем-то, кто ей понравится именно как парень.    Но все оказалось не так просто. Нет, учиться было интересно, и предметы и преподаватели ей нравились, но в остальном… В группе она была самой старшей, одногруппники считали ее именно что «своим парнем». На потоке тоже ребят ее возраста было только двое, и оба они были настолько занудными, что на их фоне даже Коля казался образцом обходительности и остроумия.   В самые первые дни занятий они увидели в студенческом профсоюзе флаеры клуба где-то в центре, там давали скидку для студентов по вторникам. Лиза загорелась туда пойти, и Ната согласилась – может, там они с кем-то познакомятся? В клубе было весело, но коктейли оказались неожиданно крепкими, а когда они уже собирались уходить домой к ним прицепилась компания ребят. Но не успела Ната испугаться, как к ним подошли еще двое ребят, постарше. Они отогнали ту компанию и предложили отвезти их домой.  Несмотря на то, что выглядели они тогда с Лизой явно не очень – Пушкареву даже вырвало. Все же второй коктейль был им с непривычки явно лишним… Ната с Лизой согласились, хотя потом Ната решила больше никогда так не делать – они ведь сели в машину двум совершенно незнакомым мужчинам и это могло закончиться как угодно! Но на этот раз повезло – их довезли до дома и даже доставили до самых дверей квартиры, но на продолжении знакомства не настаивали и вели себя очень вежливо. Более высокий, Матвей, почти все время молчал, а вот Саша говорил с нею всю дорогу. Он Нате очень понравился и она надеялась, что тот попросит ее телефон. Не попросил.    На следующий день, когда она с Лизой обсуждала это приключение, они обе решили, что Саша и Матвей внешне чем-то похожи на Малиновского и Жданова, которые Кате всю жизнь поломали. Выходит, и нормальные мужики с такой внешностью в Москве бывают!    На следующих выходных профсоюз организовал в субботу поездку за город –  «посвящение в студенты». Хорошо отдохнули! А в воскресенье к ним в дверь внезапно позвонил Коля, и они узнали, что Катя и Коля вернулись в Москву. На машине Жданова, причем Катя собиралась жить именно у него. Это выглядело как полный бред – ровно до тех пор, как Зорькин стал рассказывать, что именно произошло. Рассказ звучал логично, но в то же время нереально: Жданов считал, что Катя погибла в египетской аварии, приехал вместе с Малиновским поговорить с ее родителями и извиниться за историю с судом, но услышал в Валдае легенду о Лесе и решил рискнуть – пошел просить Лес спасти Катю. Это звучало для Наты очень странно: от такого человека, каким она представляла себя этого мажора, она меньше всего ожидала что он рискнет своей жизнью за кого бы то ни было… Но Коля говорил, что Жданов туда точно ходил. Причем наутро он из Леса не вышел, и дядя Валера организовал поиски – с Малиновским, Катей, лесником и участковым они прочесали перелесок, но Жданова там не нашли. Ната почти не удивилась, что Катя решила пойти искать его в самом Лесу. Но то, что вместе с ней в Лес пошел Малиновский – вот это было еще более неожиданно. В результате Жданова они все-таки нашли, и судя по его виду, он смог дойти то ли до озера, то ли до болот…    Но на этом неожиданности не закончились. Через несколько дней Катя приехала к ним вместе с Ждановым. Который оказался тем самым «Матвеем». И выяснилось, что так понравившийся ей «Саша» был Малиновским, о котором она теперь не знала, что и думать… Но за Катю было радостно – по тому, как Андрей смотрел на нее, было ясно что он ее действительно любит.   Сентябрь пролетел как один день. С той загородной поездки-посвящения Лиза стала встречаться с мальчиком из своей группы, у нее появились новые интересы, и она все больше отдалялась от Наты. Это было обидно. Особенно по вечерам.   Раньше они почти всегда сидели вместе на кухне. Лиза рассказывала про учебу, Ната – про свои пары, про преподавателей, про задачи по программированию разные для их потоков. Иногда они просто ели бутерброды и смотрели телевизор. Теперь же Лиза все чаще убегала со своим Сережей куда-то сразу после занятий, а возвращалась поздно, счастливая и немного рассеянная. И Ната вдруг с неприятным удивлением поняла, что начинает ревновать. К тому, что у Лизы в Москве уже появилась какая-то своя жизнь, а у нее самой – пока нет.   Она пыталась знакомиться. Один парень пригласил ее пить кофе после занятий, но весь вечер рассказывал о том, как собирает системные блоки на заказ. Другой оказался настолько стеснительным, что за два часа едва связал десять фраз. Ната честно старалась быть приветливой, но каждый раз возвращалась домой с ощущением какой-то бессмысленности происходящего.   И тогда она снова начала вспоминать «Сашу». Точнее, даже не вспоминать, а сравнивать. Невольно. Все остальные рядом с ним почему-то казались либо скучными, либо слишком мальчишками. А тот был взрослым. Спокойным. Уверенным в себе.    Ей почти иррационально хотелось, чтобы однажды Катя пришла к ним не только с Андреем, но и с «Сашей». Чтобы тот снова посмотрел на нее так же спокойно и весело, как тогда в машине. Чтобы узнал. Чтобы хотя бы вспомнил.   Ната сама понимала, насколько это глупо. Москва большая, у взрослого мужчины наверняка своя жизнь, работа, девушки – вот на каждом показе Зималетто он с новой… Но всякий раз, когда в дверь звонили, она все равно на секунду надеялась.   И однажды так действительно вышло. Они пришли втроем.   Ната еще из комнаты услышала голос Кати, потом знакомый мужской смех, и у нее внутри все моментально ухнуло куда-то вниз. Она вышла в коридор и сразу увидела его. Малиновский выглядел почти так же, как тогда в клубе, только теперь был уже не «Сашей», а тем самым Романом Малиновским из Зималетто. Дорогая куртка, уверенность в каждом движении, насмешливый взгляд.    Пришли они, правда, не просто пообщаться. В газетах и интернете уже пару недель бурлило нечто невообразимое – появлялись одна за одной статьи про Зималетто, про Жданова, про проблемы в компании и про какие-то мутные отношения между Андреем и Романом – то ли дружба, то ли контроль.   Разговор получился долгим и интересным, Андрей с самого начала позвонил Пушкаревым, чтобы рассказывать все сразу и им тоже. Но главное, разговор был каким-то домашним, словно она вернулась на Валдай. А потом, когда они уже попрощались с тетей Леной и дядей Валерой,  Катя вдруг сказала:   – Нат… можно тебя на минутку?   На кухне Катя несколько секунд молчала, явно не понимая, как начать разговор. И от этого Нате сразу стало тревожно.   – Что случилось, Кать?   Катя вздохнула.   – Ната… Тут такое дело. Рома хочет тебя кое о чем попросить.   Даже от одного этого «Рома» внутри неприятно кольнуло. Катя уже говорила о нем совсем не так, как раньше.   – О чем?   Катя отвела взгляд.   – Он хочет… чтобы вы начали встречаться. Не по-настоящему. Фиктивно. На время.   Несколько секунд Ната просто смотрела на нее, не понимая. А потом будто резко провалилась куда-то вниз. Вот, значит, как.   Она настолько не понравилась «Саше», что как девушка его вообще не заинтересовала. Зато подошла как удобный временный вариант. В меру симпатичная, не из тусовки, не модель, почти что родственница Кати – идеально, чтобы отвлечь журналистов и не выдать на сторону ничего лишнего. Удобный вариант. Как старые разношенные кроссовки.    И самое унизительное было даже не в самом предложении. А в том, что какая-то часть ее до этой секунды все еще надеялась, что тогда в машине ему действительно понравилось с ней разговаривать.   Когда они вернулись в комнату, Ната уже почти злилась на саму себя. На Катю, которая явно чувствовала себя виноватой. На Малиновского. И больше всего – на то, что ее так сильно задело это дурацкое предложение.   Потому что, если смотреть разумно – ничего оскорбительного в нем не было. Наоборот, Малиновский хотя бы оказался честным. Не начал морочить ей голову, не стал изображать внезапную влюбленность. Сразу сказал, что ему нужно. Но почему тогда внутри было так тошно?   Отчаянно захотелось перестать чувствовать себя той наивной дурой, которой сейчас, кажется, являлась. Хотите сделку? Обсудим условия! И нет, не вполголоса с Катей на кухне. Все вместе, не прячась по углам.   Она смотрела на Малиновского почти с вызовом. И чем спокойнее и деловитее он все объяснял, тем сильнее ей хотелось его хоть немного выбить из этого уверенного состояния. Особенно когда он начал говорить про графики встреч, рестораны, клубы и журналистов так, будто они обсуждали какой-то рабочий проект.    Поэтому и уцепилась за нелепое предложение Коли о том, чтобы Малиновский подвозил ее в университет и забирал после пар. Тут и идиоту понятно, сколько часов он ухлопает в Московском трафике. Но этот почему-то сделал вид, что не понял.   Поэтому и назвала его «папиком». Увидела, как Коля согнулся от смеха, как Лиза вспыхнула от смущения – и как сам Малиновский вдруг поморщился совершенно по-настоящему. Это неожиданно принесло почти детское удовлетворение. Значит, все-таки можно было достать и его.   После этого Ната начала цеплять его уже сознательно. Спрашивать про прикосновения, про поцелуи, про то, что именно он считает «убедительными отношениями». Не только потому, что ее интересовало, во что именно она ввязывается. Еще как интересовало. Но это можно было выяснить и позже, вдвоем. А сейчас ей хотелось проверить, где у Малиновского закончится эта его спокойная уверенность.   Но чем дольше продолжался разговор, тем страннее становилось ощущение внутри. Потому что он не уходил от ответов. Не смеялся над вопросами. Не пытался поставить ее на место. Не раздражался.   И даже когда она спросила почти в лоб: – А если я сама захочу большего?   Он не начал играть в привычного самоуверенного ловеласа из желтой прессы. Наоборот – впервые за весь вечер будто бы тоже растерялся на какое-то мгновение. И именно это окончательно сбило ее с толку.   А потом Коля ляпнул про то, что она может дать Малиновскому в зубы, если тот полезет к ней слишком неожиданно, все засмеялись, напряжение чуть отпустило – и Ната вдруг поняла, что Зорькин, вообще-то, прав. Потому что она действительно шарахнется. От неожиданности.   И тогда она сама предложила «порепетировать». Сказала это спокойно и почти деловито, но внутри в этот момент уже творился какой-то полный бардак. Особенно когда Малиновский протянул ей руку. Ната вложила свою ладонь слишком быстро, слишком деревянно – и сразу почувствовала, насколько нелепо и фальшиво это выглядит.   Но хуже всего было другое. Ей совершенно не хотелось убирать руку обратно.