Все впереди

Ната даже не заметила толком, в какой момент Катя с Андреем исчезли из комнаты. Только краем сознания отметила хлопнувшую входную дверь и поняла, что они, кажется, пошли встречать доставку.   А Малиновский все еще держался очень спокойно для человека, который только что обсуждал с почти незнакомой девчонкой, насколько «естественно» будет выглядеть, если начнет ее целовать на публике. И это злило.   – Вообще, – вдруг заявил Коля с видом человека, которого посетила великая мысль, – надо бы нам всем собраться с силами и забацать инструкцию по ухаживанию за Натой. Чтобы спасти рядового Малиновского.   Лиза прыснула со смеху. Ната тоже усмехнулась, но почти сразу заметила, как изменилось лицо Романа. Совсем чуть-чуть. Он продолжал улыбаться, но как-то уже иначе. Жестче.   И только тут до нее дошло, что Коля, кажется, попал в яблочко. То ли в саму мысль о том, что знаменитому ловеласу Малиновскому вообще может понадобиться какая-то инструкция по отношениям. То ли в это подчеркнутое «рядовой». Будто не вице-президент Зималетто, не человек, который привык держать под контролем вообще все вокруг, а какой-то растерянный подросток.   Роман несколько секунд молчал, потом хлопнул себя по карманам, подхватил со стола оставленную там зажигалку и ровно произнес: – Пойду покурю.   И вышел на балкон раньше, чем кто-то успел что-то сказать. Коля проводил его взглядом и тихо присвистнул.   – Коль, что это было?.. – немедленно начала Лиза.   Но Зорькин только расстроенно поморщился: – Не спрашивай, Лиз. Проехали.   Ната пожала плечами, но любопытно было до жути. В чем же там дело? В дутой репутации ловеласа? Или все же в «рядовом»? Может, спросить у Кати? Или лучше не надо?   Входная дверь хлопнула почти сразу после этого. Катя с Андреем вернулись с коробками пиццы. Оба они выглядели очень расслабленными, а у Кати чуть припухли губы. Но, едва войдя в комнату, оба почти одновременно заметили, что атмосфера изменилась.   – А где Роман? – сразу спросил Андрей.   Коля неловко кашлянул: – На балконе курит.   Катя моментально нахмурилась: – Что случилось?   Коля хмуро рассказал про свою шутку, и Ната с удивлением поняла, что эти слова задели не только Малиновского: Андрей так резко поставил коробки на стол, что верхняя чуть съехала набок, едва не свалившись. А потом сразу посмотрел на Катю – встревоженно и слишком внимательно. Совсем как тетя Лена смотрела на дядю Валеру, когда у него начинало прихватывать сердце.   Ната едва не присвистнула – да что у них за тайны Зималеттовского двора?!   Катя быстро коснулась руки Андрея: – Все нормально. Иди к Роме.   Тот еще несколько секунд смотрел на нее так, будто пытался убедиться в этом окончательно, потом все-таки коротко кивнул и ушел на балкон.   А Катя повернулась к Коле и расстроенно вздохнула: – Пойдем поговорим на кухне, пока Андрей с Ромой курят, а девочки раскладывают пиццу.   Зорькин поднялся с таким обреченным видом, словно его вот-вот поставят в угол и лишат пиццы.   Катя с Колей вернулись в комнату минут через пять. Зорькин выглядел притихшим и виноватым, Катя – уже совершенно спокойной, только посмотрела на Нату каким-то странным взглядом, словно что-то для себя решая.   А еще через пару минут с балкона вернулись Андрей с Малиновским. И если бы Ната не видела собственными глазами, как тот уходил курить после Колькиной шутки, она бы вообще ничего не заподозрила. Роман выглядел совершенно как ни в чем не бывало. Расслабленный, ироничный, даже улыбался все так же легко.   И все как-то молчаливо решили сделать вид, будто неловкого момента просто не было.   Пиццу разложили по тарелкам. Лиза принесла чайник и чашки. Они сели за стол, но разговор не клеился. А потом Малиновский иронично хмыкнул:   – Ладно, раз уж теперь предполагается, что я приличный заинтересованный молодой человек, мне, наверное, надо хотя бы понимать, чем ты вообще занимаешься в своем МЭИ. А то опозорюсь еще где-нибудь. Все эти электроны, циклотроны, философские законы…   Андрей усмехнулся и бросил быстрый взгляд на Катю, та улыбнулась в ответ и что-то сказала одними губами, но Ната толком не разобрала, зато увидела, что Андрей разулыбался еще шире.    Ната фыркнула: – Ну, можешь начать с того, что не путать физику и информатику.   – Уже страшно, – совершенно серьезно признался Роман. – И что у вас там самое ужасное?   Как ни странно, говорить про учебу оказалось легко. Даже приятно. Лиза моментально оживилась и начала жаловаться на физику, Ната – на черчение, которое у нее совершенно не шло.   – Я вообще не понимаю, зачем оно программистам, – возмущалась она. – Мы же не детали для станков проектируем.   – Вот! – поддержала Лиза. – И физика тоже. Нам половина этого никогда не понадобится.   Разговор постепенно становился все живее. Катя начала сравнивать со своей учебой, вспоминать преподавателей, Андрей тут же подключился со своими историями про экзамены и бессонные ночи перед сессией. И Ната вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что ей хорошо.   Просто хорошо сидеть вот так на кухне, слушать чужие истории, смеяться вместе со всеми и время от времени ловить на себе взгляд Малиновского.   – Нет, черчение – это еще ладно, – заявила Лиза. – А вот физик у нас вообще зверь.   – В общем, ясно – бей профессоров, они гадюки, – немедленно вставил Роман с совершенно серьезным видом.   – Да нет, они вообще-то нормальные! – тут же возмутилась Лиза. – Вот математику у нас Молодцов ведет. Очень хороший преподаватель, между прочим, объясняет прекрасно…   Катя резко уткнулась в кружку, явно пытаясь не рассмеяться. Андрей переглянулся с ней и произнес сквозь смех: – Вообще, насчет «бей профессоров» – это старая песня Никитиных. Такой почти студенческий фольклор. Там немного про другое…   – Ну, начало там еще про учебу, – протянул Коля: – «Мы разных Фихтенгольцев и Гейзенбергов не читаем. Мы этих чуваков не уважаем: Раз другой их полистаем, Как зараза хохотаем, Ничего в дугу не понимаем.»   – Про экономистов, правда, куплета не было, – подколола его Катя.    – Ну, Пушкарева, это же квартет физфака был тогда. Хотя не удивлюсь, если были народные варианты с продолжением.     – А при чем тут физфак? – удивилась Лиза.   – Никитины физфак МГУ заканчивали, – пояснил Андрей. – Так что про профессоров и сессии они явно со знанием дела пели.   – Ого, – искренне удивилась Ната. – Я думала, они просто барды.    Она поймала себя на мысли найти эту песню. Прямо сегодня. Послушать, о чем там вообще поется. Потому что уж слишком весело переглядывались Катя с Андреем. Там точно не только про физику!   – Ну, техническая интеллигенция в чистом виде, – усмехнулся Роман. – КСП, песни под гитару, походы, чай из алюминиевых кружек… А всякие «Александра» и «Под музыку Вивальди» появились гораздо позже. Ну да не будем о преданиях старины далекой, давайте вернемся к Молодцову. Это его так образно или настоящая фамилия?   – Настоящая, правда, – кивнула Ната. – А физику у нас Шапочкин ведет.   – Но Шапочкин очень строгий, несмотря на ласковую фамилию, – нахмурилась Лиза. – Он дверь в аудиторию закрывает с началом пары, чтобы опоздавшие не заходили.   – У нас тоже так делали, – пожал плечами Андрей, откусывая кусок пиццы.    – А это, естественно, вдохновляло на прогулы, – ухмыльнулся Малиновский.    – Во-от! Потому что торчать минут сорок в коридоре до перерыва – скучно, а после перерыва – вообще ничего не понятно, потому что диктует он быстро.   – Быстро понятие относительное, – вздохнула Ната. – Вот Набебин у нас вышку читает, так он так торопится теоремы надиктовать, что экономит на дыхании.   – Как это? – удивилась Катя.   – Он торопливо читает и не делает вдох, поэтому фразу уже почти фальцетом заканчивает. Записывать за ним просто невозможно. Мы обычно договариваемся, кто первую, а кто вторую половину фразы пишет, а потом на перемене объединяем.    – Ни фига себе, – покачал головой Роман. – У нас таких талантов не было. Но были нехорошие люди, которые любили делать перекличку и жаловаться на прогульщиков в деканат. Ну, сами понимаете, потом вызов в деканат, воспитательные беседы про то, как корабли бороздят просторы вселенной и прочее.    – Фу какие, – поморщилась Лиза. – У нас так только на лабораторных делают, но там ведь надо результаты работы показывать.    Ната согласно кивнула. Разговор внезапно оказался совсем не таким, каким она ожидала после всего этого неприятного обсуждения «отношений». Не напряженным, не неловким, не фальшивым. Обычным. Почти домашним.   И хуже всего было то, что Малиновский в этой обстановке смотрелся слишком естественно.  Нате это совершенно не нравилось. Потому что она слишком хорошо понимала: привыкать к нему – плохая идея.   Когда чай в кружках почти закончился, разговор постепенно съехал с учебы на дела Зималетто и бесконечные статьи в газетах. Коля какое-то время молча слушал, потом вдруг встрепенулся:   – Так, подождите секунду. Мне срочно надо кое-что проверить.   Он поднялся из-за стола и ушел в комнату к компьютеру с таким видом, будто его только что осенило великое научное открытие.   – Началось, – вздохнула Лиза. – Сейчас опять будет копаться в интернете полночи.   – Это профессиональная деформация, – невозмутимо заметил Малиновский. Потом повернулся к Нате: – Кстати, я завтра тогда заеду за тобой около часу дня, ладно? Думаю, имеет смысл съездить в «Атриум», чтобы сразу все в одном месте посмотреть и не мотаться по всей Москве.   Он говорил спокойно и деловито, будто они уже сто лет так договаривались.   – Я тогда с утра постараюсь закрыть остальные дела, – добавил он и вопросительно посмотрел на Андрея.   Тот сразу кивнул: – До половины первого точно уложимся.   Ната сама не поняла, почему от этого короткого «уложимся» вдруг стало немного неловко. Будто они уже заранее начали встраивать ее в свое расписание.   Через несколько минут все начали собираться. Лиза понесла чашки на кухню, Ната помогала ей убирать со стола, Андрей искал ключи от машины, а Катя как раз натягивала куртку, когда из комнаты стремительно вылетел Зорькин.   Вид у него был такой, словно он только что раскопал мировой заговор.   – Слушай, Жданов, я вот один момент никак уяснить не могу с этими статьями, – заявил он прямо с порога. – С чего все вообще началось? Они просто попытались поймать волну после того, как этот ваш дизайнЕр что-то наворотил? Или ему в лучших традициях богемы дали что-нибудь курнуть, и он в разнос пошел? И почему именно сейчас? Нет, я понимаю, что для пиара вы потом что-нибудь красивое, а то и душещипательное придумаете. Но реально-то в чем дело?   Андрей быстро переглянулся с Романом, потом с Катей.   – Это вообще-то очень внутренняя информация, – произнес он уже серьезнее. – Но сам Милко как раз уверен, что ему что-то подмешали или дали специально, чтобы спровоцировать всю эту историю. Думаю, кто-то воспользовался ситуацией и начал ее раскручивать.   Коля тут же прищурился: – А что, если не воспользовался, а создавал? Есть у этого Хмелина причины кого-то из вас лично ненавидеть?   – Лично – нет, не думаю, – Андрей покачал головой. – А вот компанию Зималетто как таковую, думаю, вполне. Мы их в последнее время очень серьезно начали обходить по продажам и контрактам. А сегмент у нас один и тот же.   – Но раньше же вы тоже друг друга периодически обходили, – не отступал Коля. – И ничего настолько грязного вроде не было.   – Не было, – согласился Андрей.   – Тогда, может, изменилось что-то серьезнее, чем ты думаешь? С финансовой точки зрения.   Малиновский чуть внимательнее посмотрел на него: – В смысле?   – В прямом. Я тут пока вы чай допивали немного покопался, – Коля махнул рукой в сторону комнаты. – У Фонтаны в этом году явно что-то очень нехорошее происходит.   – А конкретнее? – нахмурился Андрей.   – Я не нашел ничего прямого, – признал Коля. – Но тут очень интересная картина складывается. Смотри: с весны у них пошла агрессивная экспансия. Новые магазины, новая рекламная кампания, дорогие ткани, интервью про европейский уровень. А потом летом в «Экономическом вестнике» мелькает статья про новую кредитную линию под развитие сети. Но новая коллекция, судя по всему, у вас явно выстрелила сильнее, чем они рассчитывали. Особенно если деньги уже вложены и их надо отбивать быстро. Подозреваю, там сейчас такие суммы крутятся, что ваши старые кредиты на их фоне выглядят уже не таким ужасом.   Роман заметно подобрался. – Ты это где вообще нашел?   – Да там оно из разных мест собирается. Интервью, отраслевые форумы, пара финансовых статей...     Катя нахмурилась: – Коль, а ты можешь тогда завтра все это вместе собрать и скинуть мне на почту? Более предметно, из того, что в общем доступе. Только не просто ссылками, а с выводами тоже. Я сначала сама посмотрю, что там вообще получается. Если там правда что-то серьезное, лучше мне сначала спокойно понять масштаб проблемы, а потом уже дергать остальных.   Зорькин задумчиво почесал затылок: – Если именно нормально собрать, а не просто на словах, то не раньше утра. Мне тогда еще покопаться надо будет. Там куча разрозненной фигни – статьи, интервью, финансовые заметки… Надо свести все в одну картину.   – Спасибо, буду ждать. Ты мне смсни когда пошлешь, ладно?   Коля с готовностью кивнул.    Роман коротко переглянулся с Андреем: – А ведь это уже интересно.   – Да уж, – согласился Андрей. – Если все настолько серьезно, мне нужно заранее понять, как защитить производство от саботажа и чего похлеще.   – Да я сам пока не уверен, что там реально что-то есть, – честно признал Коля. – Но ощущение от всей этой мозаики очень нехорошее. Как будто у них либо денег резко меньше, чем они изображают, либо они поставили вообще все на один бросок.   Роман внимательно посмотрел на него: – Коль, если ты сейчас прав хотя бы наполовину, то это очень полезная мысль. Серьезно.   Зорькин даже слегка растерялся от неожиданности и только дернул плечом: – Ну… посмотрим.    Ната молча переводила взгляд с одного на другого. Все трое – Катя, Андрей и Роман – выглядели сейчас не приятелями, даже не друзьями, а именно слаженной командой. Они даже переглядывались как-то по-особенному – словно давно привыкли ловить мысли друг друга на полуслове. Андрей уже думал о производстве и рисках, Катя – о том, как спокойно собрать информацию и не устроить панику раньше времени, а Малиновский моментально переключился с шуток на детали и вопросы. И в эту команду очень хотелось влиться.