Все впереди

В воскресенье Роман проснулся уже во второй половине дня. Сначала долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему в комнате уже светло, но будильник вроде бы не звонил. Потом вспомнил. Воскресенье после свадьбы Андрея. Ждановы уже, наверное, собираются в аэропорт.   Он посмотрел на часы. Без четверти два.   – Ничего себе, – пробормотал он вслух.   Малиновский чувствовал себя невыспавшимся, словно пришлось проснуться в шесть утра. Но спать при этом совершенно не хотелось.   Он чувствовал себя странно. Не больным. Не уставшим даже. Скорее… каким-то разбитым, хоть накануне выпил совсем немного – хотел держать ситуацию под контролем и не слишком расслаблялся.   И еще было раздражение. Без причины. Точнее, причина наверняка была, но он пока не мог ее сформулировать. Раздражало все. Что проспал полдня. Что завтра понедельник. Что нужно вставать и что-то решать. Что Андрей сейчас счастлив и спокоен, а он сам почему-то ощущает себя так, словно только что закончил бежать марафон и не понимает, куда делась финишная лента.   Когда он наконец выбрался из гостиной, часы показывали уже начало третьего. Голова была тяжелой, а настроение оставалось каким-то похмельным и неровным.     На кухне его ждали девушки. Судя по всему, они уже успели позавтракать, а может даже и пообедать.   – Доброе утро, – хрипло произнес он.   – Доброе утро? – фыркнула Лиза. – Ром, вообще-то уже середина дня, глубокая такая середина.   – Ну, хорошо, что глубокая, а не широкая, – буркнул он в ответ, наливая себе кофе. – Но вообще-то, в выходные – когда встал, тогда и утро.    –  Ну да, ну да, – фыркнула Ната. – «Мое утро всегда начинается с кофе, даже если оно начинается в четыре часа дня» или как там у Фрая.   – У Фрая что-то вроде «Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать – уже разврат. К разврату кофе должно подавать в постель», – душераздирающе зевнул Роман. – Но по мне так и одиннадцать вполне хорошее время для утра. Двенадцать – немного поздновато, но если неделя была тяжелая, то и двенадцать, и час, и два, и три – все нормально. Если, конечно, удастся не только встать, но и проснуться.   Девушки рассмеялись.   Лиза переглянулась с Натой.   – А ты проснулся? Или как? Вообще-то мы хотели с тобой кое-что обсудить, – сказала она.   Роман внутренне напрягся. За последние месяцы слова «кое-что обсудить» слишком часто означали, что сейчас ему сообщат о новой проблеме.   – Я в процессе просыпания. Но слушаю внимательно.   – Сегодня после обеда остальные гости начнут разъезжаться, – начала Лиза. – Но моя мама и Катины родители останутся еще на неделю – у них всякие дела в Москве, дядя Валера хотел что-то с пенсией утрясти и вообще… И я подумала, что хочу вернуться в квартиру дяди Валеры и тети Лены, чтобы побольше побыть с мамой.     Роман кивнул. Это как раз было совершенно понятно.   – Логично.   – И мы с Натой подумали, что, наверное, ей пока лучше остаться у тебя, – продолжила Лиза. – У нас там будет тесновато. И тебе, наверное, так удобнее будет, с учетом того, что у тебя на этой неделе работы полно.   Она произнесла это совершенно буднично. Настолько буднично, что только через несколько секунд до Романа дошло, что именно она сказала.   Ната останется у него. Не они с Лизой. Только Ната. Он машинально посмотрел на нее. Та выглядела немного смущенной, но совершенно спокойной.   – Только если тебе это не неудобно, – поспешила добавить она. – Мы просто подумали…   – Нет, почему же, – ответил он почти сразу.   И только сказав это, понял, что не лукавит. Наоборот.     – Мне так действительно удобнее, – признался он. – Но как на это отреагируют старшие Пушкаревы? Или вы уже и это согласовали с ними заранее, как в прошлый раз?   Лиза обрадованно закивала: – Отлично! Да, я сначала у мамы спросила, она сказала, что доверяет вам с Натой. И еще мама сказала, что будет рада увидеть сегодня вечером и тебя, и Нату. Ну, если захочешь. Мы можем все вместе поехать, а я уже останусь там. Просто после банкета оставалось много закусок, тетя Лена кое-что раздала гостям, но все равно пришлось очень многое забрать – жалко же выкидывать. Вот они и хотят сегодня посидеть уже в семейном кругу. Они еще, кроме нас, Колю позовут.    Роман задумался. Вообще-то никаких планов на вечер у него действительно не было. Да и какие могли быть планы? Идти в бар? В воскресенье, накануне недели, которая стопроцентно будет одним большим цейтнотом? И после этих сумасшедших двух недель? Даже не смешно! Вечер с пультом от телевизора – и то лучше, но… после вчерашней свадьбы ему совсем не хотелось оставаться одному в пустой квартире.   – Знаешь, – наконец сказал он, – по-моему, это как раз отличный план.   Лиза просияла.    К Пушкаревым они поехали уже часам к пяти вечера. Роман решил ехать на такси, чтобы потом не думать, как и когда забирать машину с Сокола – завтра будет определенно не до этого.   Нет, напиваться до беспамятства он не собирался, но и изображать убежденного трезвенника не хотелось. После последних недель внутри стоял такой раздрай, что пара бокалов хорошего виски казалась сейчас более чем уместной.   Когда они поднялись в квартиру, Коля уже был там. Зорькин сосредоточенно помогал Елене Александровне накрывать на стол и одновременно методично сокращал стратегические запасы свадебных закусок.    По тому, как блестели глаза Зорькина, Роман понял – сосредоточенность эта из-за градусов, которые тот уже успел принять на грудь. Что ж, если помощник финдира завтра возьмет отгул, катастрофой это не станет. Зорькин бодро улыбался, шутил, что он не просто ест, а спасает продукты, но улыбка у него выглядела какой-то натянутой. И тут Романа осенило: конец эпохи вчера был не только у него. Зорькин дружил с Катей с самого детства. Приблизительно столько же лет, сколько сам Роман дружил с Андреем.    Из комнаты выглянул Валерий Сергеевич.   – О! Подкрепление прибыло! Роман, рад тебя видеть. Девочки, молодцы, что его уговорили приехать. Как раз вовремя!   Он показал на несколько почти полных бутылок, оставшихся после свадьбы.   – А то мы с Колей тут одни не справимся.    Роман рассмеялся: – С этим трудно спорить. Но, думаю, мы и втроем тут не осилим. Дамы нам наверняка помогут, но объемы все же слишком… объемистые.    Через несколько минут он уже сидел рядом с Валерием Сергеевичем. Виски Андрей заказал на свадьбу очень хороший, это он распробовал еще вчера. Но сегодня пилось как-то легче, потому что наконец удалось расслабиться.    – Ну что, выпьем за молодых? – предложил Валерий Сергеевич.    – За молодых! Если рейс без задержек, они сейчас наверняка уже подлетают к Милану, – поддержал Роман.    Разговор быстро перескочил со свадьбы на машины, потом снова на свадьбу.   Кажется, именно этого ему сейчас и не хватало. Не шумной вечеринки. Не клуба. А просто возможности ненадолго перестать о чем-то думать.   Обратно они ехали уже в полной темноте. Лиза осталась у Пушкаревых, а Нату сморило почти сразу, как они сели в такси, поэтому ехали они почти что в полной тишине.   Елена Александровна дала им с собой кучу нарезки и пирожных, убеждая, что перекусывать на работе и в университете все равно придется, а Валерий Сергеевич всучил бутылку виски. Пришлось брать – Пушкаревы с отказом не соглашались.     Вечер получился на удивление хорошим. Не таким, каким Роман представлял себе воскресенье после свадьбы Андрея. Он вообще не очень представлял себе это воскресенье. Думал, что будет или бессмысленно валяться перед телевизором, или пытаться куда-нибудь выбраться, чтобы не думать о том, что все закончилось. А получилось именно то, чего ему сегодня не хватало.   Только в такси Роман понял, что у него отчаянно ноет спина. Днем он не сразу обратил внимание, но уже в такси поймал себя на том, что машинально ищет положение, в котором спина болит хоть немного меньше.     Ната заметила, что он выбирался из машины непривычно осторожно, и нахмурилась. – У тебя спина болит? Продуло вчера?   Роман махнул рукой. – Да ерунда. Скорее это диван оказался гораздо коварнее, чем выглядел. Похоже, он все-таки решил мне отомстить за слишком долгий сон.   Она несколько секунд смотрела на него молча.   – Ром… а может… – она смутилась, но все-таки продолжила: – Лиза ехала, а у тебя же огромная кровать. Ее можно поделить, например одеялом, под которым Лиза спала. Ну, свернуть его валиком, будет такой бордюрчик-граница.   Это предложение было настолько неожиданным, что он даже не сразу понял, что она сказала.   – В смысле… вместе на одной кровати?   Ната покраснела, но не отвела взгляд: – Ну да. Просто спать. Кровать огромная. Никто никому мешать не будет. Только Пушкаревым это лучше не говорить, наверное. А так – никто и не узнает.    Роман несколько секунд смотрел на нее. Предложение было абсолютно разумным. Слишком разумным. И слишком привлекательным. Потому что спать на диване было действительно неудобно. И именно поэтому он не знал, что ответить.   Он хотел бы возразить. Сказать, что ничего страшного. Что все нормально и так. Но вместо этого вдруг понял, что действительно не хочет еще одну неделю спать на этом проклятом диване. И, судя по выражению лица Наты, она прекрасно это понимает.   Роман неожиданно для самого себя рассмеялся: – Хорошо. Креатив с валиком из одеяла одобряю. Но знаешь, мне кажется, это первый случай в моей жизни, когда девушка предлагает мне разделить кровать исключительно из гуманитарных соображений.   Ната окончательно смутилась: – Ну… все когда-то бывает в первый раз.   Роман хотел было пожать плечами, но только поморщился и из-за этого снова рассмеялся: – Аргумент железный!   Пока Ната ушла в ванную, Роман несколько секунд стоял посреди спальни и смотрел на собственную кровать. Когда-то он очень долго искал именно такую – Super King, два на два метра, чтобы впечатляла всех и сразу. И ведь удобно! Никаких вам «О как внезапно кончился диван» в духе Вишневского! И вот теперь он впервые в жизни собирался спать в ней вместе с девушкой, не потому что рассчитывал на продолжение вечера, и даже не потому, что они были парой. А потому что у него после недели на диване начала болеть спина. Он невольно усмехнулся – вот уж действительно, стареющий папик…