Железное наследие Слизерина

      10880 Малибу Поинт, 90265, Малибу, Калифорния, ноябрь 2009 года.       В мастерской Тони Старка пахло озоном, раскалённым металлом и кофе — холодным, забытым, который час нетронутым стоял на краю верстака. Музыка — разумеется, AC/DC — заглушала гул сервоприводов, пока Тони в очередной раз пытался откалибровать стабилизаторы полёта на перчатке брони, стараясь игнорировать тупую, ноющую боль в груди, расходящуюся от дугового реактора. Он бросил быстрый взгляд на монитор биометрии — уровень токсичности палладия в крови неумолимо полз вверх. Времени оставалось всё меньше.       — Сэр, — голос Джарвиса прорезался сквозь гитарное соло, приглушая музыку. — Боюсь, вам придётся отвлечься.       — Джарвис, если это Пеппер с отчётом по благотворительному балу, скажи ей, что я умер. Или улетел в космос. Выбери, что звучит героичнее.       — Это не мисс Поттс, сэр.       Возникла короткая пауза, которую Тони научился распознавать безошибочно: именно столько искусственный интеллект выдерживал, собираясь сообщить нечто по-настоящему неприятное.       — Система мониторинга корпоративных активов зафиксировала автоматическую активацию спящего пакета акций. Протокол «Феникс».       Тони отложил паяльник и стянул защитные очки.       — «Феникс»? — Это название не говорило ему ровным счётом ничего, хотя Старк знал наизусть практически всю документацию «Старк Индастриз» за последние двадцать лет. — Откуда он взялся?       — Протокол был внедрён в корпоративную структуру в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, сэр. Автор — Ваш отец, Говард Старк.       Тони медленно повернул голову к центральному голографическому экрану.       — Мой отец погиб в девяносто первом, — голос прозвучал ровно, почти апатично. Этим особым тоном Старк всегда говорил о вещах, которые задевали его за живое. — Какой протокол он мог заложить за десять лет до своей смерти и ни разу мне о нём не обмолвиться?       — Изначальный текст слепого трастового соглашения не содержал конкретного имени, сэр. Говард вёл дела с Флимонтом Поттером — своим давним партнёром. Когда Флимонта не стало, все договорённости перешли к его сыну, Джеймсу. А этот пункт про «будущего законного первенца» Ваш отец, очевидно, вписал, чтобы защитить капитал уже на следующем поколении. Имя «Гарри Джеймс Поттер» было интегрировано в отчёт мной только что, после идентификации текущего живого наследника.       Тони прищурился, обдумывая услышанное.       — Продолжай.       — Протокол предусматривал активацию при достижении этим наследником совершеннолетия. Однако в алгоритм был встроен дополнительный аварийный триггер: если местонахождение и безопасность данного лица не подтверждаются уполномоченным представителем семьи в течение восьми лет подряд, активация происходит немедленно. Вплоть до тридцать первого октября две тысячи первого года через швейцарские банки исправно поступали зашифрованные отчёты. Но затем Джеймс и Лили Поттер погибли, и связь оборвалась. Таймер начал отсчёт. Восьмилетний срок бездействия истёк сегодня.       В центре экрана, пульсируя мягким неоновым светом, возникла надпись:

      Владелец: Гарри Джеймс Поттер. Доля: 33,3% (Блокирующий пакет). Статус: Активен.

      Тони смотрел на эти данные долго. Дольше, чем обычно требовалось его гениальному мозгу для осмысления любой информации. Треть компании. И именно сейчас, когда он искал способ оставить после себя хоть какое-то упорядоченное наследие, не успев умереть от отравления собственным реактором.       — Тридцать три процента, — наконец нарушил он тишину. — Треть моей компании. Блокирующий пакет. Мой отец отдал им столько акций, что этот неизвестный ребёнок может одним своим словом заблокировать любое решение совета директоров «Старк Индастриз»?! Джарвис, скажи мне, что это сбой системы, иначе я перепрограммирую тебя в тостер! Как совет директоров мог пропустить треть акций компании?!       — Пакет был надежно скрыт, сэр. Он существовал в виде слепого трастового фонда, распределённого через цепочку швейцарских счетов-прокладок. Эти акции не имели права голоса и не отображались в открытых реестрах до момента активации аварийного протокола.       Тони медленно поднялся.       — Джарвис, кто такой этот Гарри Поттер?       — Поиск по открытым базам данных США и Великобритании не дал результатов. Я проверил налоговые реестры, школьные списки, медицинские страховки за последние десять лет. Никаких следов. Мальчик по имени Гарри Поттер не посещает школу, не состоит на учёте в клиниках. Фактически, в государственных базах данных нет даже его свидетельства о рождении.       — Что значит «нет свидетельства»? Он что, призрак? — нахмурился Тони.       — Я расширил алгоритм поиска на случай, если наследник значительно старше предполагаемого возраста, но на это имя по-прежнему нет ни кредитной истории, ни водительских прав.       — Призраки не владеют многомиллиардными активами. — Тони подошёл к панорамному окну. — Подними закрытые британские архивы.       — Уже выполняю.

* * *

      Пока Джарвис обрабатывал массивы данных, Тони погрузился в размышления.       Говард Старк, при всех своих многочисленных родительских недостатках, никогда и ничего не делал просто так. Каждый его поступок имел причину, каждое решение опиралось на холодный расчёт. Тот факт, что в восемьдесят первом году он втайне переписал треть компании на ещё не рождённого внука своего партнёра, означал лишь одно: у отца имелись на то крайне веские основания.       И ещё более веские основания — хранить об этом гробовое молчание.       Тони налил себе свежего кофе и опустился в кресло перед рабочим столом. Старые файлы, оцифрованные с бумажных носителей ещё в девяностых, пылились в закрытом, почти неиспользуемом секторе корпоративного сервера.       Старк принялся за поиски лично, не привлекая Джарвиса.       На это ушёл ровно час.       Протокол «Феникс» упоминался в документах восемьдесят первого года лишь дважды. В корпоративном реестре сухой строчкой:       «Специальное трастовое соглашение с семьёй Поттер».       И в личных дневниках Говарда — коротко, без каких-либо пояснений:       «Долг чести перед Флимонтом. Пусть это обеспечит его внуков, сколько бы их ни было».       Флимонтом. Не мистером Поттером. Просто по имени.       «Пусть это обеспечит его внуков, сколько бы их ни было».       Тони поставил кружку на стол с чуть большей силой, чем требовалось. В восемьдесят первом году его отец понятия не имел, будут ли у Джеймса Поттера дети вообще — и уж тем более сколько. Он просто заложил механизм защиты заранее.       На будущее. На случай, который мог никогда не наступить.       Говард Старк, которого Тони помнил как человека, помешанного на тотальном контроле и результате, совершил в восемьдесят первом нечто совершенно на себя не похожее.       Он совершил акт слепого доверия.       — Джарвис. Есть что-нибудь?       — Да, сэр. Я обнаружил запись в оцифрованных архивах британского реестра актов гражданского состояния.       В воздухе развернулась голограмма: пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, строгие водяные знаки. Это было свидетельство о рождении.       — Гарри Джеймс Поттер, — произнёс Джарвис. — Дата рождения: тридцать первое июля двухтысячного года. Место рождения: Годрикова Впадина, Уэст-Кантри, Англия, Великобритания.       Тони замер.       — Двухтысячного года, — эхом отозвался он. — Ему девять лет.       Это не было вопросом. Он просто произнёс это вслух, потому что абсурдность цифры требовала озвучивания.       — Совершенно верно, сэр. — Джарвис выдержал микроскопическую паузу. — Родители мальчика — Джеймс Поттер и Лили Поттер, урождённая Эванс — погибли тридцать первого октября две тысячи первого года. Официальная версия следствия: взрыв бытового газа в частном доме по адресу Годрикова Впадина.       — Взрыв газа. — Губы Тони скривились в горькой усмешке. — Конечно. Классика.       В воздухе рядом со свидетельством о рождении возникли два свидетельства о смерти.       Никаких фотографий. Только сухие, безжалостные строчки казённых форм.       — Значит, Говард в восемьдесят первом дружил с Флимонтом Поттером, — медленно проговорил Тони, выстраивая в уме хронологическую цепочку. — Зарегистрировал акции на его будущего внука, потом умер в девяносто первом. Доверенные лица Поттеров исправно слали отчёты, пока родители мальчика не погибли в две тысячи первом, когда их сыну был всего год. Мальчик попал к каким-то опекунам. И на протяжении восьми лет — ни слуху ни духу.       — Всё верно, сэр.       — Всё ещё не понимаю, почему протокол активировался только сейчас, а не сразу после их гибели?       — Сработал фактор Вашего недавнего вступления в должность генерального директора, сэр. Я инициировал глубокий глобальный аудит всех спящих и скрытых активов компании. Согласно условиям трастового соглашения, ежегодное подтверждение местонахождения и благополучия наследника должно было направляться в юридический отдел «Старк Индастриз» доверенным лицом семьи Поттер. После гибели родителей эта процедура не выполнялась ни разу. Ровно в полночь по Гринвичу восьмилетний таймер бездействия истёк. Примечательно, сэр, что секунда в секунду с истечением таймера система мониторинга зафиксировала локальный блэкаут и мощный всплеск электромагнитных помех по адресу в Суррее, Великобритания. Этот импульс окончательно снял цифровую блокировку и инициировал протокол «Феникс».       — Где он сейчас? — напряжённо спросил Тони. — Где этот ребёнок?       Снова повисла пауза. Искусственный интеллект умел молчать по-разному, и конкретно этот вариант Старк знал наизусть.       — Адрес регистрации: Тисовая улица, дом четыре, Литтл-Уингинг, графство Суррей, Англия. Опекуны — Вернон и Петунья Дурсль. Петунья Дурсль — родная тётя мальчика по материнской линии.       Голограмма перестроилась. Возник типичный британский пригород: идеально выстриженные газоны, одинаковые кирпичные коробки домов, белые штакетники. Дом номер четыре выглядел образцово. Асептично. Демонстративно правильно.       — Аномалии есть?       — Да, сэр. Гарри Поттер ни разу не появлялся в базах данных Национальной службы здравоохранения Великобритании.       В воздухе развернулись медицинские карты семьи Дурсль.       Вернон — давление, холестерин, регулярные рецепты.       Петунья — стоматолог дважды в год.       Их сын Дадли — полная история прививок, плановые осмотры, рентгеновский снимок сломанного пальца.       А рядом — зияющая пустота там, где должно было значиться имя Гарри Поттера.       — Ни одной записи о вакцинации. Ни строчки в амбулаторной карте. Обязательный медицинский осмотр перед школой пропущен, — голос Джарвиса оставался ровным, но за этой безупречной синтетической интонацией Тони умел слышать кое-что ещё. — В базах данных местных начальных школ его имя не фигурирует. В районной библиотеке на него нет формуляра. В приходских книгах, где семья Дурсль числится как образцовые прихожане, о нём нет ни слова.       — Фотографии? — глухо бросил Тони.       — Ни одной. Супруги Дурсль присутствуют на сотнях снимков в архивах районных газет и школьных ежегодников. Их сын Дадли появляется там регулярно. Гарри Поттера нет нигде.       Тони медленно поднялся из кресла.       Он слишком хорошо знал это чувство: тяжёлый, липкий холод где-то за грудиной, чуть левее реактора.       Оно возникало всегда в один и тот же момент — когда разрозненные детали складывались в единую, пугающую картину.       В афганской пещере озарение тоже пришло не сразу.       Сначала он просто замечал мелкие противоречия.       Потом они начали выстраиваться в логическую цепь. А когда всё стало предельно ясно, удивляться было уже поздно.       — Либо он живёт в полной изоляции от внешнего мира, — медленно проговорил Тони, — либо его намеренно из этого мира вычеркнули.       Формулировать третий вариант он не стал. В этом просто не было нужды.       

* * *

      — Джарвис, где сейчас Хоган?       — Хэппи Хоган в данный момент находится в лондонском филиале «Старк Индастриз», сэр. Это плановая командировка, которая завершается в пятницу.       Тони кивнул. Хэппи был не просто личным водителем и телохранителем — он оставался старым, проверенным другом.       Человеком, которому можно поручить деликатное дело и не объяснять при этом значение слова «деликатность».       — Соедини меня с ним.       Спустя несколько секунд — именно столько требовалось Хэппи, чтобы ответить на звонок босса в любое время суток, — над верстаком развернулась голограмма. На ней предстал плотный мужчина с лицом человека, которого в принципе невозможно застать врасплох.       — Босс.       — Хэппи, у меня есть адрес в Суррее. — Тони свайпнул по воздуху, отправляя зашифрованный пакет данных прямо на планшет телохранителя. — Мне нужно знать, что там происходит. Неофициально, без привлечения местной полиции. Тихо. Установи наблюдение, аккуратно опроси соседей — копай всё, что сможешь найти. Объект — ребёнок девяти лет. Вводные в досье.       Хэппи быстро пробежал глазами по экрану планшета. Затем поднял серьёзный взгляд на Старка.       — Сроки?       — Немедленно. — Тони выдержал тяжелую паузу. — Хэппи, мне нужна голая правда, а не прилизанный корпоративный отчёт. Понимаешь?       В голографическом лице Хогана что-то неуловимо дрогнуло.       Не само выражение, а скорее то, что скрывалось за ним — многолетний инстинкт человека, привыкшего решать самые сложные проблемы.       — Понял, босс.       Связь прервалась.

* * *

      Тони ещё какое-то время стоял у панорамного окна, глядя на темнеющий океан. Затем молча вернулся к верстаку, взял паяльник и снова склонился над стабилизаторами.       Руки выполняли привычную механическую работу.       Мыслительный процесс шествовал совершенно в ином направлении.       Говард Старк считал себя должником Флимонта Поттера.       Настолько неоплатным должником, что в восемьдесят первом году встроил в корпоративную структуру механизм защиты его ещё не рождённых внуков. Механизм, который должен был сработать, если всё пойдёт прахом.       Всё пошло прахом несколько лет назад. И этого никто не заметил.       Никто, кроме бездушной системы, которую Говард запустил и тайну которой намеренно унёс с собой в могилу.       Тони отложил остывший паяльник. Затем взял кружку с кофе и сделал медленный глоток.       Боль в груди пульсировала в такт сердцу.       — Джарвис. Найди всё, что есть о Джеймсе Поттере и его отце Флимонте. Кем они были. Откуда знали моего отца. Чем вообще занимались.       — Уже ищу, сэр. Однако должен предупредить: цифровых следов крайне мало. Те крупицы информации, что удаётся собрать, фрагментарны и плотно засекречены британскими правительственными ведомствами. Причём данные не просто зашифрованы. Судя по структуре пустот в архивах, информация удалялась вручную, с хирургической точностью, не оставляя даже фрагментарного цифрового следа. Словно кто-то пытался стереть само их существование из истории. Кто бы это ни делал, он работал идеально, совершенно не понимая принципов работы баз данных, но обладал при этом абсолютным административным ресурсом.       — Засекречены и стёрты, — без какой-либо интонации повторил Тони. — Стёрты теми, кто не понимает, как работают цифровые тени.       — Именно так, сэр.       Старк со стуком опустил кружку на верстак.       — А вот это уже становится интересным.

* * *

      Ответа от Хэппи пришлось ждать долгих трое суток.       Зашифрованный отчёт пришёл на личный сервер Старка ровно в три часа ночи.