Железное наследие Слизерина

      Лондонский филиал «Старк Индастриз». Последующие несколько дней.       Всё оставшееся время до конца недели Тони провёл в лондонском офисе компании, и это было, пожалуй, худшее, что с ним происходило с момента возвращения из Афганистана. Не потому, что было опасно или физически невыносимо. А потому, что это был мир бумажной волокиты, а Тони Старк в мире бумаг чувствовал себя примерно так же, как белая акула, выброшенная на песчаную отмель.       Офис на верхнем этаже сверкал холодным хромом и панорамным остеклением, но Старку казалось, что здесь нечем дышать. Адвоката звали Маргарет Кросс. Пеппер нашла её всего за шесть часов — что само по себе являлось подвигом, учитывая, что дело одновременно затрагивало международное семейное право, трастовое законодательство и опеку над несовершеннолетним. Кросс оказалась невысокой женщиной лет пятидесяти с небольшим, с серебристыми волосами, затянутыми в безупречно строгий узел. У неё была манера смотреть поверх очков так, что любой собеседник невольно начинал чувствовать себя нерадивым студентом на экзамене.       На Тони этот взгляд не действовал. Что он по-настоящему ценил в людях, так это абсолютную, почти хирургическую компетентность, и миссис Кросс, очевидно, обладала ею в полной мере.       — Ситуация непростая с правовой точки зрения, — сообщила она на первой же встрече, раскладывая папки на столе с такой пугающей точностью, словно это были элементы боевого построения. — Мистер Поттер является гражданином Великобритании. Действующие опекуны — британские граждане. Трастовое соглашение Вашего отца имеет неоспоримый вес, однако оно не является автоматическим основанием для отмены опекунства. Для этого нам потребуется либо добровольное согласие родственников, либо прямое решение суда по семейным делам.       — Мне нужен железобетонный повод, — отрезал Тони, чувствуя, как под рубашкой раздражающе пульсирует реактор. — И очень убедительный, а не просто корпоративная бумажка.       Кросс оценивающе посмотрела на него поверх очков.       — Тогда нам требуются официальные доказательства ненадлежащего исполнения опекунских обязательств. Отчёт мистера Хогана содержит крайне полезные материалы, однако они получены незаконным путём и в суде приняты не будут. Нам потребуется заключение государственных органов социальной защиты.       — Значит, подключаем органы социальной защиты.       — С этим есть одна странность, мистер Старк, — Маргарет сцепила пальцы в замок. — Когда я делала первичный запрос по базам данных, я обнаружила лакуны. Документы на мальчика словно изымались вручную. Кто-то очень влиятельный позаботился о том, чтобы система его не видела. Любой официальный запрос может просто «потеряться» в кабинетах.       Тони сузил глаза. Джарвис говорил ему то же самое. Кто бы ни прятал Гарри, они имели выход на правительство.       — Это займёт время, — предупредила адвокат. — Социальная служба Великобритании не работает по щелчку пальцев.       — Абсолютно всё в этом мире работает по щелчку пальцев, — холодно парировал Тони, — если знать, какими именно пальцами щёлкать.       В уголках губ Маргарет Кросс промелькнуло нечто, что при очень большом желании можно было бы назвать слабой улыбкой.       — Я позвоню своим людям в Службе по защите прав детей, — произнесла она. — Неофициально, в обход электронных протоколов. Завтра утром у них будет предостаточно оснований для внепланового визита по адресу в Литтл Уингинге. Если то, что зафиксировано в материалах мистера Хогана, подтвердится — а я ни секунды не сомневаюсь, что так и будет, — у нас появится законное основание для обращения в суд.       — Учтите одну вещь, — жёстко перебил правоведа Тони. — Я уже был там и популярно объяснил его тётке, что бывает с теми, кто держит детей в чуланах. Скорее всего, прямо сейчас мальчик спит в нормальной комнате. Визуально там всё может быть чисто.       Брови адвоката поползли вверх, но она лишь коротко кивнула, принимая этот факт.       — Пусть Ваши люди смотрят не на обои, а на полное отсутствие личных вещей в этой «спальне», — отрезал Старк. — И на ту самую задвижку снаружи чулана. Мои системы зафиксировали у него двадцатипроцентный дефицит массы тела и старые микротрещины костей — этот медицинский факт они подделать не смогут.       Маргарет Кросс посмотрела на миллиардера с внезапным, нескрываемым уважением.       — В таком случае, это приговор, — кивнула она. — Психологи вычислят правду за десять минут общения с ребёнком, просто сопоставив Ваши данные с его поведением. Против рентгеновских снимков и клинической дистрофии у них не будет защиты. После этого шестерёнки системы начнут крутиться очень быстро.       — Сколько у нас времени в общей сложности?       — Если всё пройдёт гладко — неделя. Возможно, десять дней.       — Семь, — безапелляционно заявил Тони.       Кросс снова блеснула на него взглядом поверх очков.       — Я сделаю всё возможное, мистер Старк.

***

      Тисовая улица, дом четыре. Неделю спустя.       День, когда всё решилось окончательно, выдался неожиданно ясным — редкость для поздней британской осени. Утреннее небо казалось бледно-голубым, почти выцветшим у горизонта, а низкое ноябрьское солнце бросало длинные косые тени поперёк Тисовой улицы.       Подмёрзшие за ночь листья сухо хрустели под ногами.       Тони приехал ровно в девять. На этот раз Хэппи не остался за рулём. Он вышел из седана и монументальной тенью последовал за боссом. К крыльцу Старк пошёл вместе с Маргарет Кросс. Строгая, застёгнутая на все пуговицы тёмно-синего пальто, она несла под мышкой увесистую папку.       Внутри лежало всё необходимое для безоговорочной капитуляции противника: разгромное заключение социальной службы и предварительное постановление Высокого суда Лондона, выданное двумя днями ранее. Джарвис уже активировал протоколы аудио- и видеозаписи через скрытые сенсоры Старка; каждое слово в этой гостиной теперь становилось юридическим фактом.       Дверь открыл сам Вернон Дурсль. Он явно готовился к визиту — стоял в парадном костюме и туго затянутом галстуке, с побагровевшим лицом человека, который старательно зазубрил оправдательную речь, но заранее понимал, что она ему не поможет. За его необъятной спиной маячила Петунья. Она скрестила руки на груди и смотрела куда-то в сторону, словно происходящее в её собственной прихожей касалось кого угодно, только не её.       Переговоры заняли ровно сорок минут. Тони в них практически не участвовал — это была сцена Маргарет Кросс, и она отыграла её с той же блестящей точностью, с какой раскладывала документы на столе.       Дурсли сидели чрезвычайно тихо. Присутствие в гостиной хмурого Хогана, одним своим видом занимавшего половину пространства, отбивало у хозяина дома всякую смелость.       Вернон пару раз попытался слабо возмутиться, бормоча что-то про «родственные обязательства», про то, что они «делали для мальчика всё возможное» и что «всё это просто возмутительно». Кросс осаживала его тем особенным, отчуждённо-правовым языком, в котором каждое слово весит как бетонный блок. Она коротко упомянула норму Уголовного права Великобритании о незаконном лишении свободы и жестоком обращении с детьми, подкрепив это фотографиями запертого снаружи чулана.       — В связи с вышеизложенным, — ледяным тоном завершила Кросс, — опека над несовершеннолетним не переходит государству, во избежание огласки. Согласно особому распоряжению в трастовых документах, подтверждённому Высоким судом, все права попечительства передаются уполномоченным представителям Трастового фонда «Феникс», созданного в интересах мистера Поттера. Ваш добровольный отказ — единственное, что отделяет вас от тюремного заключения.       Это не оставило пространства ни для дискуссий, ни для уязвлённого самолюбия.       В какой-то момент Тони поймал взгляд Петуньи — короткий и случайный. В нём не виднелось ни сожаления, ни злости на незваных гостей. Там было нечто иное, гораздо более сложное. Глухая, многолетняя усталость. И, возможно, тщательно скрываемое облегчение, в котором она ни за что не призналась бы даже самой себе.       В половине одиннадцатого Вернон Дурсль, тяжело дыша, поставил свою размашистую подпись там, куда острым ногтем указала миссис Кросс.       Петунья — молча, даже не взглянув на мужа, — расписалась рядом.       Как только чернила высохли, Вернон отшвырнул ручку на стол. Его лицо, до этого багровое, вдруг приобрело серый, безжизненный оттенок. Он посмотрел на Тони с плохо скрываемой смесью ненависти и торжества.       — Забирайте его, — прохрипел Дурсль. — И делайте с ним, что хотите. Только чтобы ноги его больше не было на моём пороге. Мы выполнили свой долг перед этими... — он запнулся, поймав ледяной взгляд Старка, — перед его семейкой. Надеюсь, вы понимаете, во что ввязываетесь, мистер Старк. Таким, как он, не место в приличном обществе.       Тони даже не удостоил его ответом. Он просто кивнул Хэппи.       В ту же секунду по комнате словно пронесся резкий поток очень холодного воздуха, хотя все окна были закрыты. Тони почувствовал резкий перепад давления, заложивший уши, и лёгкое покалывание на коже, а в гарнитуре коротко треснули статические помехи. Дуговой реактор в груди на долю секунды сбился с ритма, отозвавшись на невидимый импульс.       — Сэр, — напряженно заговорил Джарвис. — Фиксирую колоссальный выброс энергии. Рассеивание купольного типа. Источник прямо над нами.       Магия крови, годами питавшаяся формальным согласием Петуньи предоставлять племяннику кров, рухнула. Юридический отказ, зафиксированный на бумаге и подкрепленный искренним желанием Дурслей навсегда вычеркнуть Гарри из своей жизни, разорвал последние нити заклятия, превращая некогда неприступную крепость в обычный кирпичный дом.       Где-то снаружи, на соседней улице Глициний, истошно взвыли кошки, а с окна дома миссис Фигг, нелепо хлопая крыльями в свете дня, в небо сорвалась крупная сова, устремившись на север.       Петунья коротко, сухо окликнула племянника.       Гарри медленно спустился по лестнице со второго этажа. После визита Старка и его ледяной угрозы, Дурсли в ту же ночь, трясясь от страха, перевели мальчика в бывшую игровую комнату Дадли. На нём была всё та же безразмерная полинявшая футболка и мешковатые джинсы. Внешне мальчик казался совершенно спокойным, но Тони уже научился безошибочно отличать эту настороженность от настоящего детского спокойствия.       — Гарри, тебе нужно собрать свои вещи, — сказал Старк. — Всё, что захочешь взять с собой.       Гарри молча смотрел на него ровно одну секунду. Он не спросил «куда?». Ему было всё равно. Этот человек в дорогом костюме, пахнущий элитным парфюмом и крепким кофе, был его единственным шансом на нормальную жизнь, где не нужно извиняться за своё существование.       — Всё? — недоверчиво переспросил он.       — Абсолютно всё.       Мальчик коротко кивнул и снова скрылся на втором этаже. Хэппи, не дожидаясь приказа, молча шагнул на лестницу и поднялся следом за ним.       Его не было ровно восемь минут. Тони знал это наверняка, потому что неотрывно смотрел на циферблат своих часов, слушая тихую возню наверху.       Наконец Гарри появился в прихожей с маленьким потрёпанным рюкзаком — с отклеивающейся нашивкой на лямке, явно чужим, явно отданным кем-то давным-давно за ненадобностью. Сквозь тонкую ткань угадывались мягкие очертания всего пары-тройки предметов.       Старк ничего не спросил.       Всю последнюю неделю Гарри не выпускал рюкзак из виду, словно боясь, что книги, которые он методично перетаскивал со стола в свою новую комнату, могут исчезнуть так же внезапно, как и появились.       Следом по ступеням тяжело спустился Хэппи, неся в руках перевязанные бечевкой стопки тех самых книг. Он молча кивнул боссу и целенаправленно прошёл мимо Дурслей прямо к выходу. Но затем Тони заметил кое-что ещё.       Под мышкой мальчик судорожно сжимал тяжёлую энциклопедию «Тело человека» — ту самую, из первого пакета. Тони вдруг понял почему: для ребёнка, чьё собственное тело годами было источником боли, знание о том, как оно устроено, давало хоть какую-то иллюзию контроля.       Когда они вышли на крыльцо, Гарри на мгновение замер.       Ноябрьский воздух, резкий и сырой, тотчас ударил в лицо. Он обернулся на дверь. В дверном проёме стояла Петунья. В её глазах не было ни капли сожаления — только бесконечная, сухая пустота.       — Прощай, мальчик, — бросила она, прежде чем с громким стуком захлопнуть дверь. Щёлкнул засов. На этот раз Гарри оказался по нужную сторону запертой двери.       — Твои книги уже отправляются в багажник, — бросил Тони, открывая перед Гарри заднюю дверцу стоявшего у тротуара седана. — Садись. Нам нужно успеть в аэропорт до начала дождя.       Маргарет Кросс, уже сидевшая на переднем пассажирском сиденье, коротко кивнула мальчику, не отрываясь от экрана своего планшета — она уже координировала следующие шаги с лондонским офисом. Хэппи, загрузив последние стопки книг, захлопнул багажник и привычно занял место водителя.       Гарри забрался на заднее сиденье, ощущая под ладонями мягкую кожу салона. Рюкзак он поставил себе на колени, обхватив его руками.       Он всё еще не знал, куда они едут, но впервые в жизни ему не было страшно.       — Тони? — тихо позвал Гарри, когда машина тронулась с места.       — Да, парень?       — А там... там будут ещё книги?       Старк коротко усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида на удаляющийся фасад дома номер четыре.       — Гарри, там будет великое собрание книг.       Машина свернула с Тисовой улицы, навсегда оставляя позади образцово-показательные газоны и маленькую тюрьму под лестницей.       

***

      В то же самое мгновение за сотни миль отсюда, в круглом кабинете директора Хогвартса, тишину разорвал звук, который Альбус Дамблдор надеялся никогда не услышать. Один из серебряных приборов на тонких ножках — изящная конструкция, несколько лет неустанно выпускавшая тонкие струйки дыма в такт биению сердца Гарри Поттера, — внезапно остановился. Дым почернел, колесики бешено провернулись, испуская снопы искр, и прибор замер, превратившись в груду безжизненного металла.       Дамблдор, только что собиравшийся распечатать письмо, замер. В его глазах больше не было привычного мерцания. Он медленно поднялся, глядя на почерневшее серебро. Защита не просто ослабла — она исчезла. Словно сам фундамент, на котором она держалась, был стёрт из реальности не магией, а чем-то более фундаментальным.       — Это невозможно, — прошептал он в пустоту кабинета. — Петунья...       Старый волшебник не стал звать помощников. Он потянулся за своей дорожной мантией, уже зная, что через несколько минут будет в Литтл Уингинге. В его голове билась лишь одна мысль: Волдеморт не мог этого сделать. Чтобы разрушить Кровную Защиту, нужно было нечто более мощное, чем проклятие. И он был обязан выяснить, что на самом деле случилось с Гарри Поттером.