Под вороньим крылом

— Ну ты даёшь, Серёга, — сказал Олег, затягиваясь сигаретой. — Из сотен людей, которых мы переправили, зацепился именно за Аминку. Сергей нахмурился, сжал губы. Чуть поправил телефон, на котором видел уставшего мужчину в пыльной форме. — Чего молчишь? — Олег ухмыльнулся. — Мне интересно, что у вас там вышло? — Лучше скажи, что с ней вообще было, — глухо произнёс Сергей. Олег пожал плечами, словно пересказывал не судьбу, а сухую справку: — Семья у неё здоровая была, родни табор целый. Только война всех по одному и сожрала. Сначала родители, потом братья, потом дяди и тёти. Она по родственникам скиталась, пока живы были. Потом одна осталась. Дом сложился после обстрела и я сам её из-под завалов вырыл. С тех пор у нас в штабе. По хозяйству была, готовка, вода, уборка. Плюс язык знала, переводила, помогала с картами, рассказывала про местность. Тихая, полезная. Сергей слушал, глядя в сторону. Потом тихо спросил. — С ней… ничего мерзкого не было? От солдат? Олег фыркнул, откинул голову и усмехнулся: — Серый, ну ты даёшь. Мы тут все животные немного, это факт. Но проституток в казармах не держим. Девка была при деле. — Точно? — Да точно, — отмахнулся Олег. В стороне кто-то крикнул по-арабски, он огрызнулся тем же, потом вернулся к разговору, — В школе она толком не училась, но башка варит. Все книжки, что у нас были, зачитала до дыр. Даже инструкции умудрялась проглатывать. Так что… подсоби ей. А то чего пропадёт зря. Сергей молчал, постукивал пальцами по столу. — Я пытаюсь, — наконец сказал он. Олег прищурился, заметив его напряжение. — Пытаешься, значит? А чего такой дёрганый? Давай, рассказывай. Сергей вскинул взгляд. Долго колебался, потом резко выпалил: — Она попыталась… отдаться мне. Олег замер на секунду, а потом разразился смехом. Чуть не выронил сигарету. — Вот это да! Ну прямо кино. — Замолчи! — вспыхнул Сергей. — Это не смешно! Она ведь ребёнок почти! Она решила, что обязана! У нее воду отключили и она пару дней ночевала в башне. И решила, что за это нужно отплатить! Олег вытирал слёзы от смеха. — Слушай, это местный менталитет. Тут у многих девок так: мужика нашла и сразу задницу подставила, чтоб закрепиться. Не она первая, не она последняя. — Не смей так говорить! — Ладно, ладно. Не кипятись. Я же по делу. Хочешь совет? Дай ей книжек побольше. У неё энергия лишняя туда и уйдёт. Сергей покачал головой. — Ты не понимаешь. Олег хмыкнул: — А ты слишком понимаешь. Вот и разница. Они переглянулись и оба не выдержали, чуть улыбнулись, как бывало в юности. — Дурак, — сказал Сергей. — Сам такой, — парировал Олег. — Береги себя. Олег усмехнулся: — Сам себя побереги, философ. Я-то живучий. Башня снова погрузилась в тишину. Экран погас, и на столе осталась лишь тусклая полоска света от лампы. Сергей сидел неподвижно, глядя в отражение собственного лица в стекле. Он поднялся, прошёлся по кабинету. За спиной глухо светились подсвеченные фигуры, тени казались живыми, но он даже не смотрел в ту сторону. Мысли были о другом. Сирота. Это слово никак не отпускало. Её история, пересказанная Олегом, застряла в голове: дом, обстрел, родственники, которые уходили один за другим, и она, оставшаяся одна. Он чувствовал, будто слышал эхо собственной жизни, только у него были не обстрелы, а детский дом, тянущиеся годы одиночества. Оба росли сиротами, только в разных мирах. Он остановился у окна. Под ним раскидывался город, утренний, холодный, безразличный. Сотни тысяч окон, миллионы людей, и посреди этого девочка, которая впервые за долгое время оказалась в тепле. Ей надо учиться. Олег сказал, что она зачитывала до дыр всё, что попадалось под руку. Значит, в ней был голод не только по хлебу, но и по знаниям. Ее можно направить, дать ей основу, будущее. Сергей машинально потянулся к планшету, стал пролистывать контакты, смотреть программы, курсы, фонды. Всё это можно организовать. У него достаточно средств, чтобы оплатить всё, что угодно. Она не должна снова чувствовать себя маленькой девочкой, которая всем обязана. Она должна чувствовать, что у неё есть путь. Но одно дело учеба. Другое её глаза вчера, когда она дрожащими руками пыталась снять с себя одежду. От этого воспоминания его снова передёрнуло. Она не понимает, что это ненормально. Она считает, что так правильно, что так благодарят. Господи… Он опустился на диван, прижал ладонью лицо. Внутри поднималась ярость не на неё, а на весь тот мир, что сделал с ней это. Нужен психолог. Кто-то терпеливый, спокойный, умеющий работать с травмой. Кто-то, кому можно доверить её без страха. Мысли закрутились ещё быстрее. Он стал лихорадочно писать заметки. Список имен, которые приходили в голову, варианты, контакты. Только у меня был шанс выжить и я его получил. Теперь должен дать этот шанс ей. Она ведь привыкла, что в штабе всё время был шум, люди, работа. Пусть грязная, тяжёлая, но работа. А здесь тишина. И если ничего не дать, начнёт накручивать себя. Будет думать, что она обуза. Что никому не нужна. Он потер виски и нахмурился. Нужно придумать задачи. Но какие? Первое, что приходило в голову было самое простое. Списки, заметки, что-то вроде «напиши приветствия и прощания на арабском». Но Сергей тут же сам себя оборвал: Нет. Так нельзя. Подсунь ей простое и решит, что я издеваюсь. Что я вижу в ней только девчонку с улицы, которая ничего не может. Он поднялся, прошёлся по кабинету, снова вернулся и сел. С другой стороны, если сразу навалить серьёзное, она испугается. Решит, что не справится. Сергей прищурился и начал мысленно раскладывать. Совсем небольшие задания. Проверить короткий текст, где машина сделала перевод, и поправить очевидные ошибки. Она с этим справлялась раньше, значит, будет уверенность, что она нужна. Дальше. Организация. Конечно, в его компании этим занимаются целые отделы, всё отлажено. Но ей можно дать маленькие поручения «понарошку», вроде составить примерный список закупок, прикинуть расписание встреч, свести график уборки. Пусть это будет скорее учебное задание, чем настоящая работа. Главное, чтобы она почувствовала, что её вклад связан не только с бумагами, а с порядком и удобством для других людей. Дальше. Учёба под видом работы. Дать ей приложение, сказать: «разберись и объясни мне». На самом деле, чтобы она училась пользоваться современными инструментами. Он сделал паузу, посмотрел в окно на туман над городом. Главное, чтобы после каждой задачи было ощущение победы. Чтобы шаг за шагом у неё появлялась уверенность. Сергей устало потер лицо и чуть усмехнулся самому себе. Я ей прямо учебный курс составляю… Ну и пусть. Сергей откинулся в кресле и прикрыл глаза. Задачи, книжки, психолог… Он сам не заметил, как уже полвечера просидел и строил для нее целую жизнь. Слишком увлёкся. Кто она мне? Девочка, которую привезли вместе с сотнями других. Мы даже толком не знакомы. Я обязан держать дистанцию. Он провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы. Но тишина в башне только сильнее давила. Пустота вокруг подталкивала обратно к этим мыслям. Да, но ведь у меня-то тоже никого нет. Ни семьи, ни близких, ни тех, кто ждёт дома. Пусто. И что мешает… что мешает мне просто помочь одной несчастной? Немного. Сергей устало усмехнулся сам себе, глядя на отражение в чёрном стекле окна. Но отказываться от возможности помочь не хотелось. Внутри теплилось странное чувство, будто, заботясь о ней, он в первый раз за долгое время заботится и о себе. А если её кто-то обидит? Эта девочка ходит по незнакомому городу одна, садится в метро, сталкивается с людьми, которые могут быть грубы или хуже. Присматривать за ней стоило бы. Хоть немного. В башне десятки камер, которые передают всё до мельчайших движений. Он мог бы точно так же влезть и в городские камеры, следить за каждым её шагом. Технически ничего сложного. Но от самой мысли внутри стало противно. Это уже слишком. Это не забота, а контроль. Сергей вздохнул и потер переносицу. Нет, так он не сможет. А вот отслеживать покупки… это другое. Ненавязчиво. Эта мысль показалась разумной. Спокойной. И впервые за вечер Сергей ощутил, что может дышать чуть легче. Фонд оформил ей карту, там всё под контролем. Денег достаточно. И всё равно… Он нахмурился. В груди кольнуло тревогой. А вдруг у неё кончатся? Вдруг что-то пойдёт не так, и она останется ни с чем? Он тут же сам себе возразил. Глупости. Я же знаю баланс. *** Амина осторожно вышла из подъезда своего нового дома и остановилась. Вокруг люди спешили по делам, кто-то с кофе в руках, кто-то с телефонами, кто-то с детьми. Никто на неё не смотрел. Здесь я никому не нужна. И это… хорошо? Или страшно? Амина шла медленно, разглядывая витрины. Возле книжного магазина она остановилась, там внутри на полках стояли сотни книг. Проходящие мимо люди задевали её плечом, но никто не обращал внимания. В Сирии на улице всегда кто-то знал тебя. Здесь ты растворяешься, как капля воды. Никто не спросит, кто ты и откуда. Она дошла до набережной. Ветер с реки трепал её платок, поднимал край пальто. Вода была тёмная, тяжёлая, и величественный город отражался в ней. Амина прижала ладони к груди и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Она подняла взгляд на дома, как дворцы, что стояли вдоль набережной. Их стены были то бледно-жёлтые, то серо-розовые, с лепниной и колоннами. Некоторые облупились, но даже это казалось ей красивым. Как будто сказка… В Дамаске камни были жёлтые и пыльные. Она медленно шла дальше, рассматривая детали. Чгунные решётки с узорами, высокие фонари, узкие улочки, которые вели куда-то внутрь, где пахло хлебом и кофе. Витрины магазинов отражали её лицо, чужое среди этого изобилия. Но впервые ей не было страшно. Ей было… красиво. На площади у собора она остановилась и долго смотрела на купола, которые сияли в сером небе, словно солнце пробивалось сквозь облака. Неужели это мой город теперь? Молодая мама тащила за руку ребёнка в ярком комбинезоне, тот упирался и вертел головой. Двое студентов спорили на бегу, размахивая руками, у обоих в ушах белели наушники. Пожилая женщина с собачкой остановилась прямо перед Аминой, поправила шарф и улыбнулась какой-то своей мысли. Она смотрела на всех и чувствовала, что они живут. Каждый со своим делом, со своей радостью или усталостью. Никто на неё не смотрел и именно это давало ей возможность смотреть на них без страха. Она глубоко вдохнула. Воздух пах речной водой, мокрым камнем и чем-то сладким, может, выпечкой из ближайшей булочной. И вдруг её впервые за долгое время охватило чувство, не страха, не тоски, а будто бы надежды. Здесь можно жить. Здесь красиво. Может быть, здесь я смогу стать другой. Она прижала руки к груди и тихо улыбнулась. Запах сладостей тянул её всё сильнее. Он шёл от маленькой витрины в углу улицы. Теплый, густой, пахло сахаром и маслом, корицей и ванилью. Амина словно сама не заметила, как толкнула дверь и оказалась внутри. Тепло сразу окутало её, на стеклянных полках лежали булочки, пирожные, длинные трубочки с кремом. Она остановилась у прилавка, просто вдохнула и сладкий пар закружил голову. — Девушка, вам что-нибудь? Амина вздрогнула. Продавщица в белом колпаке улыбалась приветливо. На ее груди был бейджик, а на нем имя - Варвара. Рядом второй парень уже собирал в пакет пару пирожков, будто не оставляя ей шанса отказаться. — Нет… я… — начала Амина сбивчиво, краснея. — Я просто… смотреть… нюхать. — Так не бывает, — рассмеялась продавщица. — Попробуйте, вкусные, только из печи. И вот уже пакет оказался перед ней. Амина растерянно развела руками. — У меня нет денег, — сказала она тихо. — Нет. — Как это нет? — удивился парень. — Карточка есть? Амина замерла, потом медленно вытащила из сумки пластиковую карту, которую ей выдали в фонде. Никогда раньше она ей не пользовалась. Продавщица взяла её, провела через терминал и раздался тихий сигнал. — Всё, оплачено. Амина расширенными глазами смотрела на экран, потом на них. — Как? Деньги… есть? — Ну да, — улыбнулась женщина. Амина стояла с пакетом в руках, чувствуя запах горячей выпечки, и не верила, что это возможно. У меня… есть деньги. Настоящие. Я могу купить. На углу нашла пустую скамейку и села. Достала золотистую, блестящую, чуть хрустящую сверху булочку. На пальцы тут же прилипли крошки. Она поднесла её к лицу, вдохнула запах и сердце вдруг защемило. Я сама купила это. Не кто-то дал, не выдали в штабе, не подкинули из жалости. Я купила. Откусила маленький кусочек. Сладость тут же расползлась по языку, тёплая, липкая, как будто в груди открылось окошко, впустившее свет. Амина зажмурилась. В памяти всплыли голодные дни, когда в Сирии она пила воду, чтобы заглушить пустоту. Всплыли лагеря, где еду выдавали в руки, и стыдно было брать лишнее. И вот теперь булочка, купленная ею самой. Она не удержалась и рассмеялась. И снова откусила. Мимо проходили люди, никто не обращал внимания. Но ей казалось, что этот момент самый особенный, что он принадлежит только ей и этому городу. Может, правда… здесь начнётся новая жизнь. *** Сергей сидел в кабинете, обложенный планшетами и ноутбуками. Глаза уже уставали от строк текста, когда в углу экрана вспыхнуло маленькое уведомление. Он щёлкнул и увидел покупку, булочная, сумма смешная, несколько сотен рублей. На секунду он даже не понял, что это. А потом вспомнил, что он, покопавшись в системе, всё-таки подключил к счету уведомления. «На всякий случай». Сергей замер, глядя на цифры. Она сама… пошла и что-то купила. Не миллионы, не серьёзный перевод, просто булочка, сладость. Или кофе. Ароматный, теплый. — Молодец, Амина, — тихо сказал он. — Молодец… *** Утро понедельника началось тише обычного. Сергей стоял у панорамного окна в своём кабинете, руки в карманах, и молча смотрел на город и на воду. Вдалеке медленно скользили большие корабли, серая сталь над серой гладью. Над ними кружили чайки, и ветер приносил низкий рёв двигателей, редкие команды, перекатывающиеся эхом. Ему заранее сообщили, что будут съёмки. Камеры на берегу, дроны в воздухе, движение по фарватеру. «Не пугайтесь, — написали. — Всё согласовано». Но всё равно было странно видеть, как над его привычной картиной вспыхивают красные огоньки дронов. Придёт ли она? Он заранее сказал, что ждет в понедельник, утром. Работа. Но Амина может и не прийти. Могла испугаться, остаться дома, придумать себе оправдание. Имеет право. Она мне ничем не обязана. Может не прийти… и, наверное, это даже будет правильно. Сергей отошёл от окна, взял с тумбы алюминиевую банку и щёлкнул колечко. В нос ударил горько-свежий запах грейпфрута. Он сделал глоток, почувствовал лёгкую кислинку на языке. Газировка приятно жгла горло. Стук раздался неожиданно. Сергей вздрогнул, обернулся. Он ждал этого момента всё утро, но сердце всё равно ухнуло вниз. На пороге стояла Амина. На ней было простое тёмное платье до щиколоток, застёгнутое под горло, поверх лёгкий плащ. Платок на голове завязан ровно, ни складки лишней. В руках маленькая сумка, она прижимала её к животу, будто щит. Лицо сосредоточенное, серьёзное. Глаза в пол. Она стояла прямо, но вся её скромность чувствовалась в каждом жесте. Сергей увидел её и ощутил, что внутри всё одновременно сжалось и расправилось. — Доброе утро, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Амина чуть кивнула, не поднимая глаз. — Доброе утро. Огромное помещение, серый диван, массивный стол, всё то же. И сразу, без предупреждения, в памяти всплыло как он наклонился к ней, как коснулся её губ. Первый поцелуй. Амина сглотнула, отвела взгляд. Щёки обожгло. Зачем я это вспомнила? Сердце сжалось. Она попыталась сделать вид, что рассматривает окна, чтобы скрыть своё смущение, но сама от себя не могла спрятаться, потому что память о том прикосновении осталась где-то глубоко, и именно в этой комнате она ощущалась особенно остро. Не думай об этом. Не смей думать. Она сжала ремешок сумки так сильно, что костяшки побелели. Это всего лишь комната. Просто работа. Просто разговор. А то, что было… забудь. Зачем помнить, что первый поцелуй случился именно с этим человеком? Но память не отпускала. Как холодно и неожиданно коснулись её губ чужие губы. Как сердце тогда забилось, как она застыла, не зная радоваться или бояться. Она судорожно выдохнула, подняла взгляд на Сергея, который что-то говорил, глядя в бумаги. И от этого стало ещё труднее. Потому что он, кажется, не держал в голове этот момент. А для неё это было слишком большим. Забудь. Выкинь. Это неважно. Это ничего не значит. Но щемящее чувство внутри всё равно не отпускало. — Присаживайтесь, — сказал Сергей и чуть неловко кивнул в сторону серого дивана. Амина осторожно опустилась на самый край, сумку положила рядом и сжала пальцы в замок. Сергей сел рядом, но не слишком близко. Достал из папки несколько листов, разложил их аккуратно. И только тонкая дрожь пальцев выдавала внутреннее волнение. — Итак, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Сегодня я хочу попробовать… несколько простых заданий. Ничего сложного. Амина кивнула быстро, глаза всё ещё опущены. Сергей взял верхний лист и подвинул к ней. — Вот здесь короткие тексты. Это машинный перевод. Надо проверить, поправить, если что-то звучит неестественно. У вас уже есть опыт, вы справитесь. Амина прижала лист к коленям, всматриваясь в строчки. Слова ей были знакомы, но печатный шрифт казался строгим, холодным. — Дальше, — продолжал Сергей. — Вот список товаров. Заказ для офиса. Надо сверить, нет ли повторов. Он замолчал, посмотрел на неё. Амина тихо ответила. — Я попробую. — И ещё одно, — сказал он, чуть замедляя речь. — Это приложение. — Он показал ей планшет. — Я хочу, чтобы вы попробовали разобраться. Небольшая инструкция тут есть. Если получится, завтра расскажете мне, как оно работает. Сергей хотел облегчить ей жизнь, но понимал, слишком лёгкое задание обидит, слишком сложное испугает. — Не нужно волноваться, — добавил он мягко. — Я рядом. Всё это не экзамен. Это работа. Амина впервые подняла взгляд. На её лице промелькнуло что-то похожее на благодарность. Она слушала, кивая, стараясь вникнуть в каждое его слово. И вдруг краем глаза заметила движение за окном. Что-то маленькое, тёмное, с красной точкой на боку, скользнуло вдоль стекла. Она замерла. Сердце сразу ударило сильнее. Дрон. В её памяти дроны всегда значили одно - смерть. Взрыв сверху, гул, бегство в пыль. Её тело сработало быстрее, чем мысль. Она метнулась вперёд и всей силой бросилась на Сергея. — Осторожно! Он не успел даже понять. Бумаги со стола соскользнули на пол, Амина врезалась в него, и они вдвоём глухо рухнули на ковёр. Мужчина оказался прижат к полу. — Что вы…?! Амина навалилась на него всем телом, ладонями крепко прижала его голову к себе под подбородок, закрывая сверху руками. — Ложись! Сейчас рванёт! Сергей замер, прижатый к полу, чувствуя, как её пальцы дрожат у него в волосах. Он слышал её сбивчивое дыхание, как будто она бежала несколько километров. — Что… что вы… — начал он, но Амина только сильнее прижала его к себе. Он, всё ещё ошарашенный, успел заметить краем глаза, что за стеклом ничего не происходило. Дрон спокойно удалялся, никаких взрывов, никаких угроз. Но Амина верила, что каждую секунду может ударить. Он осторожно поднял ладони и дотронулся до её запястий. — Тихо… — сказал он едва слышно. — Тихо, Амина. Посмотрите. Она не двигалась, только тяжело дышала, прижимая его всё сильнее. Сергей мягко разжал её пальцы, сантиметр за сантиметром. — Там… ничего. Видите? — он кивнул в сторону окна. Амина вздрогнула, но осмелилась приподнять голову. Дрон уже исчез за домами. За стеклом была только гладь залива и серое небо. Она замерла. Потом вдруг отпустила его и отпрянула назад, села прямо на пол, прижав руки к груди. — Я… — прошептала она. — Я думала… что они… Сергей сел тоже, пригладил волосы, всё ещё ошарашенный. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не зная, что сказать. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, и почувствовал липкость на груди. Опустил взгляд на себя и заметил, что белая футболка была испачкана, ткань прилипла к телу. Красные полосы грейпфрутовой газировки пересекались крест-накрест, будто кто-то провёл кистью по диагонали. Он моргнул, не сразу поняв, откуда это. Потом заметил пустую банку, перекатившуюся под стол, и понял, что они, падая, опрокинули её. Амина тоже посмотрела и застыла. — Нет-нет, — поспешно сказал Сергей, заметив её реакцию. — Это не то, что вы подумали. Просто газировка. Он ткнул пальцем в банку, усмехнулся неловко, но усмешка вышла кривой. Сергей поднялся с пола, сдёрнул футболку с груди, чтобы отлепить липкую ткань, и глухо сказал: — Амина… там съёмки. Меня предупреждали. Это просто камеры. Всё в порядке. Она снова посмотрела в окно, там действительно ничего не было. Голубовато-серое небо, ровная гладь залива, ни единого движения. Плечи дрогнули, и дыхание стало тише. Внутри, как после сильного удара, ещё гудело. — Это… не бомбы? — спросила она тихо, словно ещё раз хотела убедиться. Сергей мягко качнул головой: — Нет. Не бомбы. Просто съёмка. Амина закрыла глаза на секунду и прижала ладони к лицу. Сергей протянул ей руку. Она колебалась секунду, потом осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Он помог ей подняться с пола, и она сразу опустила взгляд, будто боялась встретиться с его глазами. Всё тело наливалось тяжёлым, горячим стыдом. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь от мысли, что она повалила его на пол. Кричала, закрывала ему голову, как ребёнку. Как безумная. Щёки горели, дыхание сбивалось уже не от страха, а от унижения. — Простите… — прошептала она. — Простите… я… я не должна была… Сергей мягко отпустил её руку, подошёл к столу, взял стакан и налил воды. Голос его был ровным, спокойным: — Всё в порядке. Вы испугались. Это нормально. Амина прижала ладони к груди и покачала головой. — Нет… это… стыдно. Я думала… — она запнулась, не находя слов. Сергей поставил перед ней стакан: — Пейте. Вода поможет. Я его опозорила. Я показала, что я дикарка, что я не умею жить здесь. Он никогда теперь не посмотрит на меня по-другому. Сергей же, напротив, смотрел на неё с жалостью и тревогой. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. — Амина… — начал он медленно. — Я понимаю. Там, где вы жили… война. У вас… инстинкты. Это просто… память тела. Он замолчал, сжал ладони, будто не знал, куда деть руки. Ему самому было неловко говорить такие вещи прямо, подбирать слова, чтобы не ранить. Он отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на неё. — Любой человек… на вашем месте… поступил бы так же, — тихо сказал он. — Защищал бы себя. Или того, кто рядом. Амина держала стакан, но не пила. Щёки её горели ещё сильнее. Она не знала, что ответить. Сергей чуть поёрзал, провёл рукой по затылку и опустил глаза на пол, сам тоже краснея. — Я… — он кашлянул, сбился, — я даже… не знаю, что сказать. Кроме того, что… всё в порядке. Он поднял взгляд, и глаза у него были честные, почти детские в этой смущённости. Амина, наконец, сделала глоток воды. Стакан дрогнул в её руках, и она быстро поставила его на стол, боясь расплескать. — Может… — начала она тихо, голос дрожал, — может, я уйду. Лучше не мешать вам. Я… я не подхожу для этого. Она хотела встать, но Сергей тут же поднял ладонь, останавливая. В глазах мелькнуло что-то испуганное. — Нет, — сказал он твёрдо. — Не надо уходить. Он выпрямился, даже плечи расправил, и голос его зазвучал увереннее, чем секунду назад. — Вы должны работать. У нас договор. У нас планы. А как же Дубай? Как же филиал? Амина замерла, удивлённо подняв на него глаза. Сергей чуть привстал, уже увлекаясь. — Это серьёзно. Там будут люди, будут задачи, будет ответственность. И мне нужен человек, которому я смогу доверять. Понимаете? Если вы сейчас уйдёте, как я тогда вообще собираюсь работать там? Слова звучали почти слишком громко, и только в конце он сам понял, что нагнал пафоса. Голос чуть дрогнул, и он неловко отвёл глаза. — Так что… — сказал он уже тише. — Лучше оставайтесь. И поработайте. Амина украдкой взглянула на его грудь, футболка была вся грязная. Она прикусила губу, потом тихо сказала: — Может… я могу застирать? Чтобы не осталось следов. Сергей резко моргнул, будто её слова выбили его из колеи. — Нет. Не надо. Спасибо, но… не стоит. Амина чуть опустила глаза, пальцы её сжались на коленях. — Я просто… хотела помочь, — прошептала она. Сергей отвёл взгляд, чувствуя, как уши заливает жар. — Я знаю, — сказал он мягче. — И это очень ценно. Но… не нужно. Правда. Он неловко потёр шею и встал, стараясь вернуть разговор в другое русло. — Так, значит… работа, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но вышло натянуто. — Да. Надо… заняться делом. Он торопливо пролистал экран, пальцы скользили быстрее обычного, хотя на самом деле он ничего толком не видел. — Вот, первое задание… простое. Переводы. Проверка. Потом список… и ещё приложение. Он говорил почти без паузы, как будто загонял себя в поток слов. Амина сидела тихо, смотрела на него снизу вверх и поняла, что смущается не меньше её. Сергей, заметив её взгляд, чуть сбился, кашлянул и пробормотал: — Ну… это, в общем, важно. Очень.