Под вороньим крылом

Сергей шёл по коридору чуть впереди, но каждые несколько шагов оглядывался, словно боялся, что Амина потеряется или отстанет. — Сразу скажу… Кабинет… ну… он не самый… — он замялся. — Это временно. Просто так вышло, что свободных помещений мало, и я не хотел откладывать. Потом, конечно, подберём лучше. Он говорил неровно, торопливо, и каждое слово было больше похоже на оправдание. Амина слушала молча, прижимая платок к груди так, будто искала в нём поддержку. Ей было странно, что он вообще извиняется, потому что сама мысль, что у неё будет собственный «кабинет», свое место, уже казалась невероятной, почти сказочной. — Вот, — сказал он и неловко махнул рукой. — Пока так. Стол есть, компьютер… окно большое, это хорошо. Но… мебели мало, я знаю. И техника… не самая новая, честно говоря. Амина шагнула внутрь. И остановилась. Комната распахнулась перед ней светом. Большое окно занимало почти всю стену, и за ним открывался Петербург и его крыши, шпили, серое небо с размытыми облаками. Чистый стол, кресло, диван, аккуратный экран компьютера, всё это выглядело так упорядоченно и спокойно, что у неё в груди защемило. Её жизнь всегда была шумной, тесной, полной случайностей и опасностей, а тут царила тишина и порядок. Она сделала несколько шагов и протянула ладонь к столешнице. Гладкая поверхность холодила пальцы, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь, будто она коснулась не мебели, а какой-то драгоценности. — Это… чудо, — выдохнула она так тихо, что сама испугалась своего голоса. Сергей моргнул. Он явно не ожидал таких слов. В его лице мелькнула растерянность, он был готов к смущённому молчанию, к осторожному кивку, но только не к восторгу. Он кашлянул, спрятал руки в карманы и ответил сухо, чтобы скрыть смущение. — Ну… тогда ладно. Амина медленно обвела взглядом комнату. Для неё это было больше, чем просто «кабинет». Это был её уголок, её пространство, место, где никто не приказывал, не давил. Она подняла глаза, и в них сиял свет. Он отвёл глаза в сторону, поспешил заговорить о другом, лишь бы не утонуть в этом сиянии. — Внизу, на втором этаже, есть столовая. Там… ну, всё как обычно, обед, чай, кофе. Можете спускаться в любое время. Для сотрудников всё оплачивается. Слово «столовая» прозвучало для неё так же, как «кабинет», абсолютно чудесно, нереально. Еда, которая ждёт тебя, которую не надо добывать, за которую не надо платить, не нужно выпрашивать. — Столовая… — повторила она, будто пробуя слово на вкус. Сергей кивнул, стараясь сохранить спокойствие, хотя неловкость снова охватила его. — Да. Выбираете и берёте. Амина робко улыбнулась. Сергей почувствовал, что опять начинает оправдываться: — Конечно, еда там не всегда идеальная. Но всё свежее. И… если вдруг что-то не понравится, скажите мне. Я… разберусь. Он замялся у двери, явно не зная, как закончить разговор, и добавил. — В кабинете установлена Марго. Она может помогать вам здесь так же, как и в моём. Подскажет, напомнит, переведёт, найдёт информацию. Всё, что потребуется. Амина склонила голову, посмотрела на аккуратно стоящий экран, словно на загадку. Сергей ещё секунду колебался у двери, кашлянул и пробормотал: — Ну… если что, зовите. Я буду рядом. И почти бегом вышел в коридор. Девушка осторожно подошла, села на самый краешек стула и уставилась на экран. Он был тёмный, пустой, как закрытое окно в иной мир. Рядом лежала странная плоская доска с кнопками. Она наклонилась ближе, протянула руку и робко провела пальцами по клавишам. Кнопки мягко щёлкнули под её прикосновением. Девушка тут же отдёрнула руку, будто прикоснулась к огню. Экран мигнул и вспыхнул светом. Перед её глазами загорелись строчки и значки, непонятные, таинственные. Сердце заколотилось сильнее, дыхание сбилось. Она поняла, что дальше она не знает, что делать. В груди поднялась волна смущения. Сергей говорил о работе, о текстах, о помощи… а она даже не умеет включить этот чёртов ящик. Амина обхватила себя руками за плечи, ссутулилась. Внутри всё сжалось до боли. Если он узнает… если поймёт, что я ничего не умею… он решит, что я глупая. Что зря взял меня сюда. Щёки вспыхнули, в глазах защипало. Она закрыла лицо ладонями и прижалась лбом к пальцам, чувствуя, как стыд жжёт её изнутри. Глупая сирийка… Но через секунду из глубины поднялся упрямый голос. Нет. Я научусь. Я смогу. Даже если придётся ночами сидеть… Она медленно выпрямилась, расправила плечи, снова взглянула на экран и почти шёпотом произнесла: — Марго… помоги. — Конечно, — ответил спокойный женский голос. — Положите руку на мышь. Амина нахмурилась, перевела взгляд на серебристую гладкую коробочку с проводом. Осторожно взяла её двумя пальцами, приподняла и вдруг не выдержала, рассмеялась. — Это мышь? Настоящая мышь? С хвост? Вы зовёте так? Марго ответила всё тем же ровным тоном: — Да. Компьютерная мышь. Устройство ввода. Амина рассмеялась ещё сильнее, прикрывая рот ладонью: — Устройство ввода… мышь! Кошка где? *** Час в маленьком кабинете пролетел незаметно. Рядом всё это время была Марго, голос из стены, спокойный, терпеливый, строгий, словно школьная учительница, которая не уставала повторять одно и то же. — Наведите курсор. Теперь щёлкните. Амина хмурила брови, прикусывала губу, но слушалась. Ладонь дрожала, движения мыши выходили рваными, стрелка металась то в угол экрана, то застревала посередине. Иногда она резко отдёргивала руку, даже вскакивала со стула, словно боялась, что сделала что-то непоправимое. — Ничего не сломается, — мягко успокаивала Марго. — Просто попробуйте ещё раз. Сначала каждая буква в поисковой строке давалась Амине с усилием. Она долго искала нужную клавишу, нажимала осторожно, будто боялась раздавить её. Через полчаса Амина уже могла сама открыть окно браузера, набрать слово «книга», нажать «Enter» и, затаив дыхание, наблюдать, как экран наполняется картинками и текстом. — Оно… слушается меня, — прошептала она, потрясённо. — Всё получится, — подтвердила Марго. Амина устало откинулась на спинку стула. На лице у неё светились радость и тихая гордость, потому что пусть медленно, но она справилась. И тут же замялась, теребя пальцами край платка. — Покажи мне… мою работу. Всё, что я должна делать. На экране загорелась таблица, открылись списки и папки. Документы сменяли друг друга. Голос Марго методично объяснял: — Ваши задачи на сегодня: ознакомиться с вводными материалами. Здесь инструкции по работе с документами. Здесь база текстов для перевода. Также рекомендовано освоить приложение «Вместе». Амина сидела прямо, почти не моргая. Экран казался ей живым, окна вспыхивали и исчезали, страницы менялись одна за другой. В груди поднималось волнение, словно она смотрела, как раскрывают сундук с тайнами. — Это… всё моё? — спросила она неуверенно. — Да, — подтвердила Марго. — Это ваш список заданий. Амина придвинулась ближе, почти уткнувшись носом в монитор. — Здесь… слова. Много слов. — Это база текстов. Вам нужно прочитать и отметить непонятные места. Позже вы обсудите их с Сергеем. Она нахмурилась, ткнула пальцем в строчку. — А это… зачем? — Это пример отчёта. Вы должны научиться составлять такие документы. Амина нахмурилась ещё сильнее. — Я… сама писать? — Да. Но сначала изучить образец. Она кивнула, хотя внутри всё протестовало. Слишком много всего сразу, слишком трудно. — Покажи всё, — сказала она твёрже. — Всё, что у меня есть. Строки, таблицы, значки, всё казалось бескрайним, как карта чужого города без улиц и указателей. Чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри сжималось. Это не работа, а целое море, и утонуть в нём проще, чем плыть. Плечи опустились. В груди защемило знакомое с детства чувство: будто все вокруг умеют, знают, понимают, а она одна нет. Стыд жёг все сильнее. — Я… не смогу, — едва слышно выдохнула она. — Сможете, — ответила Марго. Амина вздрогнула. Она знала, что это программа, а не человек, и всё же казалось, что он видит её насквозь. Голос, который знает всё. — Здесь слишком много… — она провела ладонями по столу, будто ища опору. — Это всё… больше, чем я. Марго не возражала, просто молчала, давая ей время. — Ладно. Покажи ещё. Всё. Я должна знать. *** Смысл постепенно начинал проступать сквозь строки. Фразы уже не казались сплошным страшным потоком знаков. Амина сравнивала два текста и вдруг уловила крошечную неточность. Слово вроде бы было правильное, но звучало жёстко, как приказ. Она застыла, сердце забилось быстрее. Исправить? А вдруг испортит? Рука дрогнула, пальцы легли на клавиатуру. Одно нажатие и буква изменилась. Строка стала мягче, ближе к живой речи, к тем интонациям, что она привыкла слышать. Амина замерла, уставившись в экран. В груди будто что-то щёлкнуло. Она сделала совсем маленькое, почти незаметное действие и текст ожил. Через несколько минут она заметила ещё одну шероховатость, потом ещё. Сначала двигалась медленно, словно по тонкому льду, каждое слово обдумывала по многу раз. Но постепенно дыхание стало ровнее, движения увереннее. Страх отступал, уступая место сосредоточенности. Она начала забываться, время потекло сквозь пальцы. Мысль «сломаю» уходила, вместо неё появлялась новая: «я могу помочь». Многие фразы казались слишком книжными, отстранёнными, так говорили бы разве что учёные или имамы, читающие древние тексты. Но не женщины на рынке, не дети во дворе, не соседи в её квартале. Она щурилась, перечитывала и видела, что переводчик будто нарочно тянет каждую строчку к классическому арабскому. Красиво, правильно… и мёртво. В одном месте она тихо усмехнулась. Выражение, которое в её городе сказали бы в три слова, здесь растянули в тяжёлое, вычурное предложение. В другом простая поговорка, знакомая каждому ребёнку, оказалась переведена дословно и превратилась в нелепость. Чем дальше она читала, тем яснее понимала, что это не случайные огрехи. Кто-то старался сохранить «чистоту» языка и тем самым убил его живость. Никто ведь не заметил бы этих мелочей, кроме неё. Только тот, кто жил этим языком, дышал им с детства, слышал на базаре, во дворе, в доме. Она впервые почувствовала, что здесь, за этим большим столом и под холодным светом монитора, она не лишняя. Она знала то, чего не знал никто вокруг. Амина достала из сумки тонкий блокнотик, тот самый, куда с первого дня записывала всё важное, чтобы не потеряться в новом мире. Страницы были исписаны мелким, чуть неровным почерком, слова, заметки, подсказки Марго. Она раскрыла чистый лист, задумалась и медленно, выводя каждую букву, написала: «Переводы слишком книжные. Надо ближе к живым людям. Переводчик использует классический язык. У нас так не говорят». Она дважды подчеркнула слово «книжные» и рядом поставила восклицательный знак. — Скажу Сергею, — прошептала она. — Пусть передаст переводчику. *** Сергей сидел за столом, машинально перелистывал документы на планшете. В глазах буквы сливались, мысли цеплялись за что угодно, только не за работу. Компьютер… Он застыл. Она ведь… никогда им не пользовалась. А я просто… оставил её одну. Сергей медленно положил планшет на стол и закрыл ладонью лицо. Горячая волна неловкости прокатилась через всё тело. Господи, какой же я дурак. Я даже не подумал. Надо было объяснить. Хоть чуть-чуть. *** Сергей стоял у двери ее кабинета, не решаясь войти. Он слышал щёлканье клавиш, такое медленное, неровное, с паузами. Потом голос Амины, настойчивый, чуть сердитый на себя. — Нет… не так. Сначала буква… потом пробел… ещё раз. Снова щёлк. Пауза. Ещё щёлк. Сергей приподнял брови. Он ожидал услышать отчаяние, тишину или, в лучшем случае, робкие вопросы к Марго. Но вместо этого там было упорство. Она явно сидела и долбила по клавишам, пока не получалось. Он даже чуть улыбнулся. — Марго… не ругайся. Я стараюсь. За дверью, в коридоре, Сергей замер. У него внутри что-то дрогнуло. Он и представить не мог, что Амина вот так, по-человечески, разговаривает с его программой, как с живым существом. И главное, команда сработала. Он улыбнулся чуть шире. В груди стало теплее, чем за все утро. *** В столовой было людно. Шум ударил по ней сразу, и Амина съёжилась, сделавшись ещё меньше. Казалось, что все смотрят на неё, хотя на самом деле никто не обращал особого внимания. Она держала поднос осторожно, обеими руками, словно боялась уронить. Когда брала еду, голос её едва звучал, слова срывались на шёпот. Она выбрала самое простое, тарелку супа и кусочек хлеба. Ничего лишнего. Сев в самом углу, она почти не поднимала глаз. Ела медленно, маленькими ложками, и слушала русскую речь, что обрушивалась на неё потоком, отдельные знакомые слова вспыхивали среди непонятного шума. Стыд не отпускал её, но в груди теплилась тихая радость от того, что вокруг была просторная, чистая столовая, еда, которую можно есть спокойно, без страха, без спешки. Никто её не гнал. Никто не отнимал. Редко, украдкой, она поднимала глаза и рассматривала зал. Люди говорили громко, смеялись, кто-то показывал фотографии на телефоне, кто-то жестикулировал. Их мир был шумным, ярким, полным сил и уверенности. Амина слушала, не понимая всего, но улавливая ритм речи, лёгкость смеха, радость голосов. Для неё это было как музыка - далёкая, недосягаемая. Она чувствовала себя тихой гостьей, случайно оказавшейся среди чужого счастья. И всё же внутри росла робкая мечта, что может быть, однажды и она сможет смеяться так же свободно. Её внимание привлекла группа ребят неподалёку. Их одежда бросалась в глаза, какие-то футболки, толстовки, джинсы, кеды. Они сидели вольно, кто-то с ноутбуком на коленях, кто-то оживлённо спорил, рисуя схему на салфетке. Сначала ей показалось, что это обычные шутки и смех. Но прислушавшись, она уловила слова «алгоритм», «структура», «оптимизация». Их спор был горячим, быстрым, в каждом слове звучала уверенность. — Да нет, это ерунда. Я Разуму показывал, он сказал по-другому надо. — Ну, если Серёга так сказал, значит, так и будет. — Помнишь, как он три часа разбирал нашу схему, а потом сказал: «Красиво, но давайте проще»? Амина вздрогнула. Она никогда ещё не слышала, чтобы о Сергее говорили так. Для неё он был хозяином башни, грозным и смущённым одновременно. Но здесь он был другим, для этих людей он был другом, равным, частью семьи. Кем он был на самом деле? Тем, кто однажды поцеловал её и тут же испугался? Тем, кого боятся и слушают? Или этим «Серёгой», о котором говорят с теплом? Амина старалась уйти быстро и тихо, не привлекая внимания, но все же девушка за соседним столом вдруг обернулась и посмотрела прямо на неё. Сердце сжалось. Ей почудилось осуждение, холодный интерес. Щёки вспыхнули, и она торопливо отвернулась, шаги её ускорились. И вдруг услышала тихий голос, обращённый к соседу. — Красивый у неё платок. *** Амина сидела одна в своём кабинете, за окном уже склонялось солнце. Она упрямо открыла приложение, которое Сергей попросил её изучить. На экране вспыхнули чужие лица, тексты и картинки. Ей показалось, что она заглянула в странное пространство, где все говорили одновременно. Она подолгу смотрела на ленту, не решаясь нажимать ни на одну кнопку. Слово «сеть» звучало для неё пугающе, в её представлении сетью можно ловить рыбу или поймать птицу. А здесь люди как будто сами запутывались в этой паутине. Когда она заметила кнопку «добавить в друзья», ей стало неловко. Она не понимала, зачем нужно «добавлять», если друг либо есть, либо его нет. Кнопка с сердечком казалась ещё более загадочной. Она водила мышкой по значку, наклоняла голову и пыталась понять, если она нажмёт, разве кто-то почувствует её улыбку? Она шёпотом повторила незнакомое слово «лайк» и записала его в блокнотик. Вдруг она сделает что-то не так, и все сразу это увидят? Но шаг за шагом смущение уходило. Она начала понимать, что это не просто картинки, а целый новый мир, где люди жили своей жизнью, спорили, делились радостью, шутили. Амина долго колебалась, но решилась. Если уж здесь всё построено на связях, то первой связью должен быть он. Она открыла страницу Сергея. И сразу замерла. Цифры вверху поразили её. У него было так много друзей, так много подписчиков, что у Амины закружилась голова. Сотни, тысячи людей. Ей показалось, будто перед ней целая толпа, как огромная площадь, где все смотрят только на него, знают его, хотят быть рядом. На фотографиях он был разным. Улыбающимся, строгим, в костюме и в простой рубашке. Люди оставляли комментарии, писали ему с лёгкостью и уверенностью, как будто знали его давно. Амина читала эти строки и чувствовала себя крошечной, её-то мир был узкий и тесный, а здесь открывалась бездна чужих голосов, которых она никогда не поймёт. И всё же она нажала кнопку «добавить в друзья». Сердце забилось сильнее, будто она сделала что-то смелое и запретное. Ей казалось странным «просить дружбы» у человека, которого она видела теперь почти каждый день, но именно поэтому это и было естественно, ведь только его она и знала в этом бесконечном виртуальном городе. После этого она начала изучать «сообщества». Само слово звучало для неё диковато. Она представляла себе людей, которые собираются в домах, разговаривают, делятся хлебом или новостями. Но здесь всё оказалось другим. Одно сообщество было посвящено кошкам. Сотни фотографий, смешные подписи, люди обсуждали характеры животных так, будто те были важными личностями. Амина смотрела и не понимала, зачем взрослые тратят время на такие разговоры? В её мире кошки жили рядом сами по себе, их никто не обсуждал. В другом сообществе люди спорили о политике, писали длинные тексты, почти кричали друг на друга, но при этом даже не видели собеседников. Как можно ссориться так страстно с тем, кого даже не знаешь? Некоторые группы казались совсем чуждыми. Люди объединялись вокруг музыки, игр, картинок - вещей, которые Амина не могла уложить в голове. Она ловила себя на том, что читает слова, но не понимает смысла. Она делала пометки в блокноте: «друзья как настоящие, но невидимые», «сообщества много голосов, но без дома». Амина листала дальше, сначала осторожно, потом быстрее, но каждый раз, когда наталкивалась на какую-нибудь фотографию, внутри всё обрывалось. На одной были люди с бутылками в руках. Алкоголь в её мире всегда ассоциировался с грязью и бедой, а здесь это выглядело как радость и праздник. Ей стало не по себе, смотришь на то, что считается грехом, и люди этим гордятся. На другой девушки в короткой одежде. Улыбки, танцы, яркие огни. Для неё это было ещё более непонятно. — Наверное… у них так принято. Может, это тоже… нормально? «В интернете слишком много чужого. Нужно быть осторожной». *** Часы показывали уже далеко за рабочее время, а заявка от Амины в приложении только подтвердила догадку Сергея. Она всё ещё здесь. Он дошёл до её кабинета, постучал и осторожно приоткрыл дверь. Внутри горел свет, Амина сидела за компьютером, ссутулившись, и что-то сосредоточенно печатала. — Амина, — мягко сказал он, оставаясь в дверях. — Уже поздно. Вам нужно домой. Она вздрогнула, обернулась и тут же опустила глаза. — Я… ещё не закончила, — тихо ответила она. Пальцы её всё ещё лежали на клавиатуре, будто она боялась оторваться. Сергей сделал несколько шагов внутрь, встал рядом. Вздохнул. — Работа никуда не денется. Завтра продолжите. А сейчас отдых. Это важнее. Амина покачала головой. Голос её был едва слышен: — Я хочу закончить. Я должна. Иначе… иначе плохо. — Никто вас не торопит, — сказал он мягче. — Успеете. Но… если будете сидеть здесь до ночи, то завтра не сможете ничего. Амина сжалась, как школьница перед учителем, и быстро захлопнула блокнотик, но потом всё-таки решилась открыть его снова и показать. — Я смотрела ваши тексты, — тихо начала она. — Там есть… ошибки. Не серьёзные, но… переводчик всё время уходит в литературный арабский. А тут… люди не так говорят. Сергей чуть приподнял брови. Он уже собирался мягко остановить её, всё же вечер, пора домой. Но фраза зацепила. — В литературный? — переспросил он. — А подробнее? Амина оживилась: — Ну, например, он пишет так, как в книгах. Красиво, правильно. Но на улице так не говорят. В лагере, в городе… там другой арабский. Простой, грубый иногда. Человек переводил по учебник. — Очень интересно, — произнёс он, уже серьёзно. — Это действительно важно. Надо будет передать команде, чтобы поправили данные, которые дают Марго. Амина кивнула и снова уткнулась в блокнотик, но потом чуть замялась и добавила почти виновато: — Я ещё пробовала ваше приложение… — И как? Амина понизила голос, будто боялась сказать лишнего: — Сложно. Там… много всего сразу. Я не понимала, что важно. Но я старалась. Отправила вам заявку в друзья. Сергей кивнул. — Но… у меня не получается. И… мне не нравится. — Последние слова она почти прошептала, будто признавалась в вине. — Что именно не получается? — внутри уже включился другой Сергей, создатель приложения и глава компании. Вцепился в её фразу, как всегда делал на совещаниях. Амина пожала плечами, не поднимая глаз: — Там… слишком много кнопок. Я жму и всё меняется. Я путаюсь. Мне кажется, что я делаю неправильно. — А что именно показалось лишним? — он слегка наклонился вперёд, стараясь не спугнуть. Амина медленно раскрыла блокнотик, показала страницу с кривыми стрелочками и словами на арабском и русском вперемешку. — Вот это… зачем? — ткнула пальцем в нарисованное меню. — Если я хочу просто говорить с людьми… зачем всё это? Сергей почувствовал знакомое возбуждение, так бывало на тестах, когда находили баг или просчёт. Только сейчас это был не баг в коде, а в логике интерфейса. Он уже мысленно отмечал, надо убрать лишнее, спрятать глубже, сделать первый шаг проще. — Ага. Понятно. Амина вздрогнула: — Я… виновата? Сергей резко замотал головой: — Нет! Нет, ни в коем случае. Это не вы виноваты. Это мы сделали так, что вы путаетесь. Это очень важно, что вы сказали. Он говорил мягко, но внутри уже строил схему как перестроить логику интерфейса под человека. — Вот смотрите, — она тыкала в свой рисунок. — Если я хочу просто… написать человеку. Почему здесь кнопка, а потом ещё три? — Да потому что мы закладывали разные сценарии… — начал Сергей привычно, но тут же осёкся. — Подождите, а вам-то какой нужен? — Чтобы сразу, — отрезала Амина. Она сама удивилась твёрдости своего голоса, но не отступила. — Видите? Вот это и есть проблема! Мы делали «универсально», а на деле запутали человека. Он схватил её блокнот, стал рисовать поверх её стрелочек, и они вместе бурно обсуждали, как лучше, убрать лишние кнопки, спрятать меню или дать одно простое действие. Амина раскраснелась. Впервые она чувствовала, что её мнение важно. Сергей же вёл себя как на любимых совещаниях, перебивал сам себя, вставал, снова садился, быстро чертил квадраты и стрелки. — Так, — он ткнул карандашом. — Если бы у вас была только одна кнопка, куда бы вы её поставили? — Здесь, — уверенно показала она. — Точно! — Сергей аж улыбнулся. — А мы-то думали, что это слишком примитивно! Амина не улыбалась широко, но уголки её губ дрогнули. Она ощутила радость от того, что её слушают. Она чуть поколебалась, пальцы нервно теребили край страницы, потом сказала почти шёпотом: — А еще… там много всего. Лишнего. Люди злые. Пишут плохое. Фотографии… нехорошие. Я бы хотела… не видеть. Сергей замер. Конечно, она же смотрит на всё это впервые. Он вдруг увидел, что для таких, как она, приложение становится не окном в мир, а источником дискомфорта. И у него внутри что-то дрогнуло. Он думал о том, что есть вот такие скромные девушки. Или дети, которые только учатся жить и могут столкнуться со всей этой грязью сразу. Или пожилые люди. Его охватило чувство тяжести и ответственности, потому что то, что он воспринимал как «шум», для кого-то становилось невыносимым. Мысли начали биться в голове. Для него всё это привычно: обнажённые фото, грубые слова, злые шутки. Неприятно? Да. Но терпимо. Она ведь не имеет защиты, ни привычки отстраняться, ни навыка фильтровать. Амина робко подняла глаза, сжимая руки на коленях: — Простите… я плохо разобралась. Я старалась, но… не всё вышло. — Да вы что! — сказал он горячо, чуть ли не перебивая её. — Это же великолепно! Вы столько всего увидели, заметили! Он говорил искренне, но слишком увлечённо, и для Амины его пыл показался притворным. Она опустила глаза снова, губы чуть дрогнули. Наверное, всё не так уж хорошо. Сергей увидел её смущение и замедлился. Губы его дрогнули в слабой улыбке, он мягко вздохнул. — Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Хватит на сегодня. Вы и так задержались. Он поднялся, обошёл стол и сделал жест рукой к двери. — Идите домой, отдохните. Завтра продолжим. Работы у нас будет много, но не всё сразу. *** Сергей, оставшись один в кабинете после того, как Амина наконец ушла домой, всё никак не мог успокоиться. Он прошёлся к окну, вернулся, сел, пальцами начал выбивать нервный ритм по столешнице. В голове крутилась её тихая фраза про «лишнее» и «злых людей». Он поднял голову: — Марго, подключайся. — Я здесь, — ответила система ровным тоном. Сергей шумно выдохнул, будто отбросил остатки сомнений: — Составляем план работ для UX-исследователей. Первое. Зафиксировать опыт абсолютно «сырого» пользователя. Смотреть, где он теряется, какие кнопки жмёт, как реагирует. Он сжал пальцы, закрыл глаза на секунду, перед глазами встал образ Амины, которая хмуро щурилась в экран. — Второе. Структурные барьеры. Где процесс ломается? Где интерфейс перестаёт быть очевидным? Он сделал паузу, потом продолжил мягче: — И отдельный блок. Контент. Нужно оценить, какие материалы вызывают неприятие. Уязвимые группы, например, дети, пожилые люди, консервативные пользователи. Для них должны быть фильтры, инструменты защиты. Марго спокойно подтвердила: — План сформирован.