OBSESSION

В комнате наблюдения слабо пахло кофе и металлом. Чан откинулся на спинку главного кресла, лениво вытянув ноги, а Джисон сел на пол рядом с ним, положив голову на бедро Чана, и лениво просматривал список продуктов в телефоне. На большинстве мониторов было видно, что в доме тихо: пустая кухня, пустая прихожая. — Ты так и не сложил полотенца, — внезапно сказал Чан. Джисон поморщился, не поднимая глаз, — Я же сказал, что сделаю это после ужина. — Ты и вчера это говорил. — Да, ну, твоя чёрная рубашка всё ещё лежала в корзине. Я не хотел, чтобы на ней остались ворсинки. Это уважительная причина. Чан фыркнул, — Это самое глупое оправдание, которое я когда-либо слышал, дорогой. — Ладно, — вздохнул Джисон. — Ты хочешь, чтобы я просто сложил их сейчас? Чан не ответил, его взгляд скользнул по монитору в правом верхнем углу. Движение. Сынмин. Он слегка ссутулился, толстовка с капюшоном облегала его слишком худое тело, рюкзак сползал с одного плеча. Его волосы растрепались на ветру и торчали на макушке. Он выглядел уставшим. Чан слегка наклонился вперёд. Сынмин поднёс руку к сканеру отпечатков пальцев. Нажал. Звуковой сигнал. Красный. Ошибка. Чан легонько толкнул Джисона локтем. —Эй. Джисон поднял глаза, — О, он уже вернулся? Чан что-то промычал. Первая попытка Сынмина завершилась красным сигналом. Отказано. Затем зеленый. — Каждый раз, — пробормотал Джисон. — Малыш, наверное, думает, что он сломался. — Или грязный, — сказал Чан, — Так он сказал в прошлом месяце. Всё время вытирал большой палец о джинсы, как будто это была его вина. Джисон тихо посмеялся, — Он даже не задавался вопросом, почему это происходит только с ним. Чан снова откинулся на спинку стула и расслабился, — Ну. В этом-то и суть, не так ли? Это была небольшая особенность, о которой едва ли стоило упоминать. Сканер был запрограммирован так, чтобы сначала отклонить отпечаток пальца Сынмина, а затем разрешить доступ. Задержка в три с половиной секунды. Едва заметно. Но в критической ситуации — если Сынмин попытается сбежать — три секунды будут значить всё. Они наблюдали, как Сынмин вошел в квартиру, медленно снял обувь и с тихим стуком бросил сумку на диван. Сегодня его движения были размеренными. Он двигался медленнее. Джисон ничего не сказал. Он просто переключился на другое приложение. — Может, закажем что-нибудь на ужин? — спросил он, как будто они не наблюдали за парнем, которым все они были одержимы, как будто камеры были просто фоновым шумом на экране телевизора. Чан задумчиво склонил голову набок, — Если мы это сделаем, то нам понадобится больше черники. Вчера он съел последнюю. — И то печенье, которое он любит. — О да, миндальное. — Я добавлю их. Ему все равно нужно что-то есть, — Джисон что-то нажал на экране телефона. На экране Сынмин идет по коридору в сторону своей спальни. Взгляд Чана не отрывается от экрана. Выражение его лица не меняется. Он научился подмечать малейшие детали: сбивчивый шаг, слишком пристальный взгляд, то, как человек двигается, когда притворяется, что ему не страшно. Сынмин открыл дверь в спальню. Замер. Совсем чуть-чуть. Всего на мгновение. Затем вошел внутрь. Экран переключился на трансляцию из его комнаты — сверху, под небольшим углом. Камера была встроена в датчик дыма. Чан сам установил её прошлой зимой. Сынмин тогда только вернулся с каникул. Он ещё не знал, точнее, не совсем знал. Он так и не понял. Сынмин застыл в дверном проёме спиной к камере. Он не бросил сумку, как обычно. Не стал нетерпеливо перебирать ногами. Он просто... стоял. И все же. Как будто он слушал. Чан склонил голову набок. Он почти физически ощущал, каким густым должен был быть воздух в той комнате. Наполненным чем-то невидимым. Возможно, подозрениями. Или усталостью. Наконец Сынмин пошевелился. Он аккуратно поставил сумку на пол и направился к шкафу. Открыл его наполовину. Зашёл за дверь. Взгляд Чана слегка заострился. Мальчик переодевался, наполовину скрытый деревянной панелью. Не совсем вне поля зрения, но так, что это было сделано намеренно. С расчётом. Странно. Чан прищурился, почти незаметно напрягаясь всем телом. Не беспокоясь. Пока нет. Но теперь он наблюдал. Внимательно. Сегодня с ним было что-то не так. Не громко. Не так, чтобы кто-то ещё мог это заметить. Но для Чана, который видел Сынмина в самых разных настроениях, замечал каждое его движение, тик и моргание, это было... необычно. Обычно Сынмин уже бросился бы на кровать и с драматическим стоном зарылся бы лицом в простыни. Может быть, он начал бы напевать что-нибудь из своего плейлиста. Иногда он звал Джисона, чтобы спросить, куда делся виноград или нужно ли ему постирать носки. Но сегодня? Ничего. Просто тишина. Тишина была настолько полной, что казалась намеренной. Как будто самим стенам велели замолчать. У Чана слегка закололо в груди. Он откинулся на спинку стула и медленно выдохнул через нос. Сынмин не просто устал. Дело было не только в смене в кафе, холоде на улице или неудачном дне в университете. Это было что-то более глубокое. После того случая с полицией атмосфера изменилась. Когда Сынмин сделал этот шаг — когда он вошёл в тот участок, каждый из них почувствовал это нутром. Да, это был гнев. Вспышка гнева, горячая, яркая и пугающая. Как предательство, только мягче. Но в пылу ссоры... по крайней мере, у Чана... возникло кое-что ещё. Печаль. Горе, о котором он даже не подозревал, пока оно не стало слишком тяжёлым для его лёгких. Потому что это означало, что Сынмину было настолько больно, что он решил обратиться за помощью. Не к ним. Не к людям, которые готовили ему еду, платили за аренду, добавляли витамины в его утренний рацион, следили за тем, чтобы в его холодильнике всегда было что-то съестное, чтобы у него горел свет, а тетради менялись за день до того, как они заканчивались. Нет, он пошёл к незнакомцам. В полицию. Потому что они стали невидимыми. Им пришлось это сделать. И вот он остался один. Один, напуганный и такой,, такой уставший. Чан взглянул на Джисона, который снова лениво просматривал список покупок, что-то напевая себе под нос. Похоже, он не заметил ничего странного. И, возможно, это было к лучшему. Может быть, это заметил только Чан. А может, он просто проецировал. Может, он хотел, чтобы Сынмин почувствовал этот груз, чтобы он мог снова его облегчить. Утешить. Исправить. Эта боль вернулась снова. Потому что он знал, насколько силён Сынмин. Достаточно силён, чтобы выстоять, даже если всё идёт наперекосяк. Но даже самые сильные люди... ломаются. Особенно если они умны. Особенно если они одиноки. Чан тихонько постукивал пальцами по подлокотнику кресла. — Нам нужно ещё моющего средства? — спросил Джисон, аккуратно переводя разговор на другую тему. Чан пожал плечами, не сводя глаз с Сынмина, — Наверное. — Я тоже это добавлю, — пауза, — Не хочешь завтра поужинать у Джинни? — Зависит от обстоятельств. Он готовит? Сейчас он живёт здесь почти постоянно. — Нет, это Ликси. — Тогда да. Сынмин на экране надел свою одежду и быстро оглядел комнату — слишком быстро, чтобы это можно было счесть чем-то. Слишком осторожно, чтобы это можно было счесть чем-то. Затем он вышел, просунул бумажку обратно в щель между дверью и косяком и исчез из кадра. Чан откинулся на спинку стула и снова расслабился. Джисон ухмыльнулся. — Что? Чан слабо улыбнулся. — Ничего. Просто задумался. Это было почти забавно, если бы Чан позволил себе посмеяться. Этот маленький клочок бумаги. Ловушка, замаскированная под заполнитель. Сынмин думал, что этот кусочек бумаги с чернилами может каким-то образом защитить его — или, что ещё хуже, раскрыть их. Это было мило. Наивно. Очаровательно, и от этого у Чана слегка защемило сердце. Как будто они этого не заметят. Как будто они не видели, как он это делает. Как будто камеры не зафиксировали, как он в первый раз сложил его, пряча глаза, словно ребенок, притворяющийся, что не нарушает правила. Чан не счел это оскорблением. Нет. Он счел это очаровательным. Это означало, что Сынмин все еще считал, что может что-то контролировать. Это означало, что он не сдался — по крайней мере, не совсем. Пока нет. Но именно это и делало его странным. Потому что, если Сынмин действительно верил, что кто-то врывается в его комнату, если он подозревал хотя бы половину того, что с ним происходило, — тогда почему он не сказал Джисону? Чан легонько постучал пальцами по подлокотнику. Джисон был его соседом по дому. Его лучшим другом. Его безопасным местом, по крайней мере теоретически. Если бы Сынмин доверял ему — по-настоящему доверял, — он бы уже что-нибудь сказал. Что-нибудь о странных сообщениях. О сдвинутых предметах. О слишком идеальной жизни, ну, не совсем идеальной. Но почему такая тишина? Может быть, он думал, что Джисон ему не поверит. Может быть, он не хотел его беспокоить. Может быть... он уже знал. Губы Чана слегка сжались. Или, что казалось наиболее вероятным, Сынмин просто перестал пытаться их остановить. Может быть, он знал, что нет смысла кого-то предупреждать. Что всё это не имеет значения. Что у стен есть уши, а у воздуха — глаза, и всё, что он говорил в том доме, никогда не было по-настоящему его словами. Но и это было неправильно. Потому что если Сынмин действительно смирился с такой жизнью, то почему именно сейчас? Почему именно полиция? Чан снова слегка наклонился вперед. Его брови нахмурились. Это было так давно. Столько месяцев молчания. Едва заметного согласия. Когда ты идёшь по грани, достаточно осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Никогда не был слишком счастлив. Никогда не был слишком отстранённым. Не слишком ласковый, не слишком холодный. Сынмин в совершенстве овладел искусством пассивного сопротивления, оставаясь на их орбите, но не питая её. А потом сегодня... он нарушил привычный распорядок. Зашёл в полицейский участок. Поговорил с кем-то. Оставил запись. Это было на него не похоже. Чан слегка прищурился. Почему именно сегодня? Что изменилось? Ответ пришёл раньше, чем вопрос успел прозвучать. Это была приманка. Он слегка выпрямился, стиснув челюсти. Его взгляд снова устремился к монитору, где Сынмин стоял на кухне и пил воду из стакана. Младший был один, его поза была расслабленной, а выражение лица — непроницаемым. Он выключил кран одной рукой и на мгновение поднял глаза — чуть выше, чем нужно. Потолок. В животе у Чана что-то странно сжалось. Он знал? Это... это всё объясняет. Всё. Напряжённую походку. Осторожный взгляд. Внезапную тишину. Полиция не была настоящей попыткой побега. Это была приманка. Отвлечение внимания. Способ выиграть время, пока они смотрят не в ту сторону. Этот маленький засранец. Чан тихо выдохнул и усмехнулся про себя, не в силах сдержать восхищение и недоверие. Сынмин теперь играл по-крупному. Не просто выживал. Не просто справлялся. Он сопротивлялся. Конечно, так и было. Мальчик всегда был невероятно умным. Не просто сообразительным — стратегически мыслящим. Таким гением, который стал таким не благодаря книгам, а благодаря страху. Контролю. Внимательному наблюдению за людьми, потому что ты должен был это делать, а не потому, что тебе этого хотелось. Чан прижал большой палец к губе, наблюдая за тем, как Сынмин допивает воду и тщательно ополаскивает стакан. Такой аккуратный, такой осторожный. На самом деле это было почти трагично. Потому что это бы не сработало. Чан слишком хорошо его знал. Знал его привычки, триггеры, то, как он вздрагивал, когда блефовал. Знал, как он сжимал губы, когда пытался не заплакать, и как долго молчал, когда думал о чём-то опасном. Он мог бы попытаться. Боже, он мог бы попытаться. Но Чан уже просчитывал ситуацию на десять ходов вперед. И если Сынмин думал, что сможет уйти от наказания, если он думал, что копы смогут его спасти, если он думал, что сможет ускользнуть от них, то, возможно, ему просто нужно было напомнить, кто на самом деле держит поводок. Чан медленно улыбнулся, его взгляд по-прежнему был мягким и спокойным. — Птенчик думает, что у него выросли крылья, — пробормотал он. Джисон зашевелился рядом с ним, — Хм? Чан не ответил. Он просто смотрел. Наблюдал за мальчиком, который думал, что он — мышь. — не подозревая, что уже попал кошке в пасть.

***

Сынмин толкнул дверь библиотеки, крепко сжимая в пальцах ремень сумки и ускоряя шаг. Он почти не смотрел на прохожих, на камеру видеонаблюдения, установленную снаружи, на отражение городских огней в стеклянной двери. Он подошёл к стойке, за которой сидела женщина лет сорока, листавшая книгу в мягкой обложке и попивавшая чай с лимоном. — Здравствуйте, — сказал он, переводя дыхание. — Я здесь на вечерней смене и, кажется, должен встретиться с кем-то по имени Тэхён? Женщина подняла глаза, моргнула и добродушно улыбнулась, — О! Да, верно, новенький. Ты Сынмин, да? Он кивнул. — Да. — Подождите, я позову его. Она потянулась к стационарному телефону и нажала на кнопку, — Тэхён, пришёл новый стажёр. Прошла секунда. Затем... — Иду! Голос, доносившийся из переговорного устройства, был громким и немного прерывистым. Сынмин отошёл в сторону и стал ждать, осматривая помещение. Высокие потолки. Деревянные панели. Ряды терминалов в задней части и зона для чтения с мягким освещением в дальнем углу. Уютно. Безопасно. И все же— — Эй! Сынмин слегка вздрогнул и обернулся, оказавшись лицом к лицу с мальчиком примерно своего возраста. Он был высоким, может быть, на полголовы выше Сынмина, со светло-каштановыми волосами, мягко спадающими на лоб. Он широко и непринуждённо улыбался, как будто ему никогда в жизни не приходилось притворяться. — Сынмин, верно? Я Тэхён. Он протянул руку. Сынмин пожал её, по привычке крепко сжимая. — Приятно познакомиться, — сказал Сынмин. — Мне тоже, — Тэхён указал на главный зал, — Пойдём, я быстро проведу для тебя экскурсию. Они шли бок о бок по центральному коридору. Тэхён на ходу показывал на разные вещи: расположение полок, отдел для чтения, архив старых газет, спрятанный за матовым стеклом. — Мы работаем посменно, обычно по два человека в вечер, как я, иногда Кай или Субин-хён. В основном ты будешь стоять за стойкой или пополнять запасы в тележках. По выходным может быть странно многолюдно, особенно перед выпускными экзаменами, но в остальном всё спокойно. Даже тихо. — Звучит неплохо, — вежливо ответил Сынмин. Тэхён провёл его мимо стойки регистрации, по небольшому коридору, в котором слегка пахло бумагой и тонером. — Вот твой шкафчик. В них мы храним личные вещи во время смены. Камеры установлены только у главного входа и на стойке регистрации, в служебных зонах наблюдение не ведется — это нарушение правил конфиденциальности. Это заставило Сынмина на мгновение замереть. Никакой слежки. Он медленно кивнул. — Вот комната отдыха, — добавил Тэхён, открывая светлую дверь. Небольшой круглый стол, два разномастных стула, микроволновая печь и чайник. Тихо. Пусто. — Здесь можно поесть, вздремнуть, кричать в пустоту. Что угодно. Сынмин слегка улыбнулся. Тэхён заметил это. — Видишь, так лучше. Ты выглядел так, будто за тобой гнались, когда вошёл. — Так ли это? — Совсем немного. Сынмин покачал головой, — Просто настраиваюсь. Тэхён посмотрел на него — не с подозрением, а просто задумчиво, — Справедливо. Они вышли обратно в коридор и снова направились к выходу. — Сегодня начнешь с сортировки, — продолжил Тэхён. — Корзина для возврата уже наполовину заполнена. Если закончишь раньше, можешь помочь с индексацией или расстановкой книг на полках. Не волнуйся, ничего тяжелого делать не придется. Это мы оставляем на откуп малооплачиваемым стажерам. Сынмин медленно выдохнул, — Звучит неплохо. — Отлично. С тобой всё будет в порядке. Ты кажешься... собранным. Сынмин моргнул, — Это хорошо? — В библиотеке? Это суперсила. Они вернулись к стойке. Женщина, которая была там раньше, помахала им. Тэхён указал на настольный компьютер, — Войди в систему под тем логином, который тебе прислали по электронной почте. Нужна помощь? — Нет, я понял. — Круто. Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится. — Спасибо. Тэхён сделал паузу, словно собирался сказать что-то ещё. Затем кивнул, продолжая непринуждённо улыбаться, и направился к справочным полкам. Сынмин выдохнул.

***

Час прошел незаметно. Вечера в библиотеке были неторопливыми: тихие люди передвигались осторожными шагами, шуршали страницами, время от времени кто-то кашлял, прикрываясь рукавом. Сынмину это нравилось. Он шёл по проходам между стеллажами, держа в руках последнюю стопку новых поступлений. Пара из них была в твёрдом переплёте, с мемуарами, которые никому не были нужны, и политическими биографиями, обложки которых бросались в глаза. Он расставлял их в алфавитном порядке, полагаясь на мышечную память, пока его мысли блуждали. За последние несколько дней его тело превратилось в нечто новое. Настороженное. Уставшее. Голодное, но вызывающее тошноту. Безопасной зоны больше не было — по крайней мере, не совсем — но здесь, в промежутке между часами, под тёплым светом ламп и ламинатным полом, он мог притворяться. — Нужна помощь? — мягко прозвучал голос Тэхёна. Сынмин поднял глаза. Старший стоял с кипой возвратов и улыбался, и эта улыбка не казалась натянутой. — Нет, я в порядке, — ответил Сынмин, — Последняя полка. — Круто. Я буду у сканера, если тебе станет скучно. Сынмин кивнул, — Спасибо. Он смотрел вслед Тэхёну, задерживая взгляд на мгновение дольше, чем было необходимо. Это не было недоверием. Просто... анализ. Он больше не знал, кому можно доверять, но и оставаться в одиночестве ему не хотелось. С Тэхёном, похоже, всё было в порядке. Он был нормальным. И учился тоже, судя по всему, в бизнес-школе, так что, по крайней мере, у них было что-то общее. Может быть, если Сынмин переживёт этот семестр, этот год, всю эту череду проводов и теней, у него наконец-то снова появится нормальный друг. От этой мысли у него сдавило грудь. Он вернулся к стойке и наконец сел, с тихим стуком опустив сумку под стол. Тишина затянулась. Мимо прошли несколько посетителей с книгами в руках. Никто не разговаривал. Он успел пополнить запасы новых поступлений, привести в порядок тележки с художественной литературой и помочь первокурснице найти малоизвестную пьесу в переводе для её занятий по литературе. Он как раз снова сел за стойку, откинулся на спинку стула и вытянул шею, чтобы размяться, когда услышал знакомый скрип открывающейся позади него стеклянной двери. Этот момент казался вполне уместным — пока не раздался голос. — Здравствуйте, я хотел бы вернуть эту книгу. Сынмин поднял глаза. И застыл на долю секунды. — Минхо-хён? Старший мальчик моргнул, как будто он тоже не ожидал увидеть Сынмина. Сынмин улыбнулся, прежде чем Минхо успел что-то сказать. - Здравствуйте, сэр, - игриво поздоровался он, — Извините, но вы сильно опоздали. Минхо закатил глаза и невольно улыбнулся, передавая книгу через прилавок, — Я знал, что ты это скажешь. — Ну, — пожал плечами Сынмин, небрежно переворачивая страницу. — Я никогда не был последовательным. — Не думал, что ты согласишься на эту работу, — сказал Минхо, слегка прислонившись к столу и взглянув на бейдж на груди Сынмина. — С твоим графиком и в кафе было достаточно суматохи. Сынмин тихо рассмеялся, и на этот раз смех был искренним, хоть и прозвучал чуть тише, чем обычно, — Да, что ж, все деньги — хорошие деньги. — Так и есть. Сейчас в Минхо было что-то непривычно спокойное. Его голос звучал тихо и непринужденно. Одежда была простой. Обычная толстовка, сумка через плечо, очки, которые не были нужны для коррекции зрения, но все равно придавали ему такой вид, будто он здесь на своем месте, в отличие от Сынмина. Они разговаривали. Минхо спросил, не доставляла ли терминальная система проблем Сынмину. Он сказал, что на первом курсе работал в библиотеке, и Сынмин спросил, нравилось ли ему там. — Честно? Нет, — ответил Минхо. — Ненавижу заполнять документы. Сынмин фыркнул, — Меня это успокаивает. — Конечно, — с усмешкой ответил Минхо. — Ты расставляешь специи в алфавитном порядке. — Ты видел мою полку со специями? Минхо склонил голову набок и медленно улыбнулся, — Нет. — Придурок. Они оба рассмеялись. На мгновение ему показалось, что все в порядке. Как будто это и есть весь мир. Только это — разговор, легкость, шутки. Минхо огляделся по сторонам и неопределенно махнул рукой в сторону дальней части зала, где стояли одиночные столы и лампы. — Я буду там, — сказал он. — Нужно закончить доклад. Сынмин кивнул, — Давай. Я сделаю вид, что не заметил, что ты просрочил оплату. Минхо поднял палец, — Видишь? Я знал, что смогу тебя подкупить. Сынмин проводил его взглядом, но не слишком пристально. Как только старший скрылся среди полок, Сынмин наконец опустил взгляд на книгу, которую только что вернул. «Хорошая Девочка» автор: Мэри Кубица. Его пальцы остановились. Сынмин задержался ещё на секунду. Затем он щёлкнул языком, словно насмехаясь над собой, и перевернул страницу. Он просмотрел его. Штрихкод издал звуковой сигнал. Экран загорелся зелёным.

***

Минхо сидел в дальнем углу библиотеки, куда через высокие окна проникал мягкий золотистый свет. Здесь пахло бумагой, лаком и книгами. Перед ним был открыт ноутбук, в стороне валялся потрёпанный учебник по экономике, а его записи были аккуратными и с цветовой кодировкой. За столом было тихо. Он был изолирован. Отсюда открывался прекрасный вид на главный прилавок. На Сынмина. Он медленно сделал глоток воды и попытался сосредоточиться на предельной полезности. Но на самом деле он просто наблюдал. Сегодня Сынмин выглядел очень мило — в той бездумной, непринужденной манере, от которой у Минхо сжималось сердце. Его темные волосы слегка завивались на концах, шнурок от бейджика на шее был ему велик, а просторный кардиган сползал с одного плеча. Его пальцы быстро двигались по сканеру, губы были плотно сжаты. Он не напевал и не ерзал, как обычно. Просто... работал. В последнее время Сынмин держался отстраненно. Не холодно, просто... уклончиво. Это было вполне объяснимо после того, что произошло. Минхо нахмурился, записывая формулу в блокнот. Визит полиции не напугал его — не совсем. Сынмин не назвал никаких имён, ничего не выдал. Этот парень был слишком умён, чтобы кричать без подготовки. Но тем не менее это его... потрясло. Минхо улыбнулся, когда Чан рассказал ему об этом. Его мальчик был умным. Настолько умный, что это его взбесило. Минхо откинулся назад, с тихим хрустом потянувшись. Он снова взял в руки ручку и сосредоточился на работе. Ему действительно нужно было выполнить это задание. Приближались промежуточные экзамены, и если он не будет получать хорошие оценки, Чан лишит его секса, а он, честно говоря, не был готов к такому уровню жестокости. Тем не менее он время от времени поднимал глаза. Наблюдал за работой Сынмина. Тот тихо смеялся над чем-то, что говорил Тэхён. Опускал взгляд. Разминал руки. Прикусывал нижнюю губу. Раскладывал чеки. Он был ... всем. «Скоро», — подумал Минхо. Скоро он будет дома. По-настоящему дома. Таким же был Минхо. Точно так же Чан, Хёнджин, Джисон и остальные были сломлены, собраны заново и теперь принадлежат этому миру. Минхо слегка улыбнулся и вернулся к последней странице своих заметок. Прошло некоторое время. Он уже почти дочитал фразу до конца, когда кто-то тихо позвал его: — Хён? Он повернул голову. Сынмин. Он стоял чуть в стороне, наполовину скрытый книжной полкой, и теребил край кардигана. Минхо снял наушники, приподнял бровь и расслабился, — Да? Младший медленно подошёл и сел рядом с ним. Достаточно близко, чтобы согреться. В его позе было что-то застенчивое. Что-то нервное. Минхо практически физически ощущал его нерешительность, когда он беззвучно постукивал пальцами по бедру. Сынмин глубоко вздохнул, — Можно тебе кое-что рассказать? Минхо кивнул, его взгляд был мягким и открытым. А потом— — Кажется, у меня появился сталкер. Сказать, что мир остановился, — значит не сказать ничего. Он взорвался. Нет... Нет. Сынмин бы так не сказал. Он не должен был так говорить. Какого хрена он это сказал? Минхо не двигался, не дышал, не шевелился, но каждый нейрон в его мозгу работал как взведённый курок. Он медленно моргнул, просчитывая варианты. Края его мыслей затрепетали от внезапного напряжения. Здесь было что-то не так. Этого не было в сценарии. Это не было похоже на того Сынмина, которого знал Минхо: мягкого, медлительного, нежного, который вздрагивал от любого конфликта, который всегда был погружён в работу, книги или решение какой-нибудь проблемы, не связанной с людьми. Этот Сынмин — тот, что сидел рядом с ним, с тихим голосом и спокойным лицом, — делал что-то намеренно. На полсекунды разум Минхо успокоился. Затем: «Думай. Думай, Ли Минхо». Что он знает? Что он на самом деле знает? Если бы Сынмин знал что-то конкретное, он бы не стал об этом говорить. Он бы не стал признаваться вот так. Он бы приберег эту информацию, как приберегает безопасные продукты, маркеры и глупые детективные сериалы. Он бы приберёг ее до тех пор, пока она не перерастет во что-то опасное. Вот таким был Сынмин — точным, параноидальным, до боли методичным. Что означает... Это была ловушка. Или, по крайней мере, проверка. — Что? — наконец произнёс Минхо тихим, недоверчивым голосом. Как будто услышал историю о привидениях. Играет в замешательстве. Обеспокоен. Не слишком удивлён. Сынмин кивнул, закусив щеку изнутри, как будто ему не хотелось этого говорить, — Я знаю, это звучит безумно, но... Я получаю странные вещи. Сообщения. Подарки. Думаю, кто-то взломал мой ноутбук. Минхо боролся со всеми инстинктами, чтобы не отреагировать. Даже не моргнуть слишком быстро. Он сохранял невозмутимое выражение лица. «Ладно, ладно...» — в его голове что-то щелкнуло. Как поступил бы обычный Минхо? Тот Минхо, которого Сынмин знает? Защитник. Надежный. Тот, кто усердно учится и иногда одалживает у него жвачку. Он не был бы таким спокойным. Это подозрительно. Но излишнее удивление — это притворство. Минхо слегка наклонил голову и нахмурился, выражая уместное беспокойство. — Ты это серьёзно? Сынмин слегка пожал плечами, — Я... не знаю. Думаю, да. Верно. Эта смутная неопределенность. Так охотился Сынмин. Забрасывай удочку. Отступай. Следи за реакцией. Жди. Минхо не клюнул на приманку. Он слегка откинулся на спинку стула, словно обдумывая услышанное. Нейтральная реакция. Задумчивость. — Это действительно страшно, Мин. Ты в порядке? Снова это маленькое прозвище. Смягчи момент. Сделай вид, что не все равно. Дай ему что-то теплое, за что можно держаться. Наблюдай. Зеркаль. Обезоруживай. Сынмин опустил глаза и кивнул. Но Минхо это видел, он наблюдал. Не за его словами. За его молчанием. За его нерешительностью. За паузами между слогами. Он искал лазейку. «Боже», — подумал Минхо. Он действительно чертовски умен. Это не было случайностью. Ничто из этого не было случайным. Обращение Сынмина в полицию не было отчаянным шагом. Это был расчёт. Сброс настроек. Он хотел посмотреть, кто запаникует. Кто вздрогнет. Он хотел наблюдать за ними. Так что этот — этот разговор — был как мина замедленного действия. Минхо должен был быть идеальным. Он медленно вдохнул. Снова склонил голову набок, как будто действительно размышлял, — Ты не сказал Джисону? Это тоже было испытанием. А Сынмин — чертовски идеальный маленький Сынмин — лишь натянуто улыбнулся и сказал, — Не хотел его беспокоить. Минхо улыбнулся в ответ, — А меня решил напугать, да? — Прости. — Ничего страшного, — тихо ответил Минхо, делая вид, что смотрит на лежащую перед ним книгу, как будто этот разговор уже закончился. Как будто он не запомнит каждое слово до конца своих дней. Но потом — слишком медленно, чтобы это можно было назвать спонтанным решением, — он спросил, — Но... что ты собираешься делать теперь? Сынмин слегка пожал плечами. Его голос звучал мягко. — Я не знаю. В последнее время мне просто страшно. Минхо кивнул. «Он перестраховывается», — подумал Минхо. Тщательно взвешивает. Его слова окутаны пеленой неуверенности и уязвимости. — Ты обращался в полицию? — непринуждённо спросил Минхо совершенно нейтральным тоном, — Они могли бы помочь. Это была приманка. Тонкая. Но Минхо знал, как задать вопрос так, чтобы это не выглядело как вопрос. Он тоже умел играть. Он играл. Сынмин покачал головой, не сводя глаз с какого-то места на столе, — Пока нет. Я... Я не знаю. Я не хочу поднимать шум из-за пустяка. Лжец. Минхо знал, что он лжёт. А Сынмин знал, что он знает. Но они оба улыбнулись, несмотря ни на что. Эта улыбка вызвала у Минхо желание рассмеяться, потому что это была глупая, вежливая улыбка. Такую улыбку можно подарить профессору или любопытной тётушке. Но не тому, кто тебя преследует. Но, конечно, Минхо не был его преследователем. По крайней мере, сейчас. Сейчас он был просто другом. Хёном. Безобидным парнем с книгой на коленях. Минхо слегка откинулся на спинку стула и сделал глоток воды. Пусть повисает тишина. Он не мог давить слишком сильно. Ему нужно было вести себя осторожно. Потому что одно неверное слово — и Сынмин может сорваться. А Минхо этого не хотел. Нет, пока нет. — Это случилось недавно? — спросил он уже тише, не сводя глаз с Сынмина, — Или это продолжается уже какое-то время? Его собственное испытание. А Сынмин — умный, сообразительный Сынмин — просто сказал, — Думаю, какое-то время. Сначала я просто не хотел в это верить. Минхо снова медленно кивнул. Про себя он отметил каждое слово. Некоторое время... значит, он не притворяется, что это что-то новое. Он даёт Минхо понять, что обдумывал это. Рассчитывал. Это не было импульсивным решением. Оно было продуманным. Подготовленным. — Ты говорил про подарки. Что ты там раздобыл? — спросил Минхо. Еще одна авантюра. Сынмин замялся. Затем, вздохнув, сказал, — Просто... цветы. Записки. Однажды кто-то оставил витамины с лентой. Минхо моргнул. Это было по-настоящему. Это произошло. Именно так. Итак, Сынмин собирал доказательства. Он знал. Но он не знал кого. Это делало его самой опасной угрозой — той, что смотрит тебе в глаза, угадывая твоё имя. Минхо оставался совершенно неподвижным. Он снова улыбнулся, — По крайней мере, у какого-то чудака есть вкус. Это была шутка. Тонкая, жестокая шутка. В ней было достаточно мрачности, чтобы она показалась смешной, и достаточно очарования, чтобы её можно было простить. Сынмин усмехнулся, но его улыбка не коснулась глаз. — Что ж. Надеюсь, они остановятся, а то я уже начинаю нервничать, — он потёр руки. Мурашки по коже, наверное, настоящие. Но Минхо даже не вздрогнул. Он просто наклонился и положил руку на плечо Сынмина — легко, тепло, успокаивающе. И, чёрт возьми, это было приятно. Тёплая кожа. Лавандовый шампунь. Бледная, почти прозрачная поверхность. Тело, созданное для демонстрации: красивое, как реквизит. Красивое, как то, что можно наклонить. Минхо не сжимал его. Он не задерживался надолго. Ровно настолько, чтобы Сынмин почувствовал это. Чтобы напомнить ему, что он здесь. Прямо здесь. Рядом. — Если что-нибудь случится, — тихо сказал Минхо, — ты мне скажешь, хорошо? Я рядом, Мин. Его голос был спокойным, ровным. Слишком мягким. Слишком непринуждённым. Сынмин кивнул, — Хорошо. Я скажу. Он не станет этого делать. — Спасибо, Минхо-хён, — тихо добавил Сынмин. Почти нежно. Минхо покачал головой, как будто это что-то значило. — Спасибо тебе за то, что рассказал мне, Мин, — он улыбнулся, — Сегодня я провожу тебя до дома. Не волнуйся. Это было мягкое обещание, приправленное ложным чувством безопасности. И Сынмин... Сынмин улыбнулся. Облегчение. По команде. Как своевременный поклон. — Спасибо, хён.