Лаборатория Ящериц

Глава 6. Прощание Коридоры Ксерокса [17.09.1671, 16:45] Обратная дорога в Ксерокс заняла чуть больше часа, но Уолесс показалась вечностью. Бетонные стены бункера сменились стальными переборками родного комплекса, но легче не стало. Каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Силио молча ковылял сзади, прижимая к груди папку с документами, словно это было единственное, что удерживало его от падения. Аутс шёл впереди, сканируя взглядом пустые коридоры, но его напряжённая спина говорила громче любых слов. Уолесс остановилась перед дверью в крыло D. Там, за этой сталью, сейчас находилась Либра. И племя. И двадцать три спасённых диких ящера, которые ещё не понимали, что их убежище скоро станет клеткой для допроса. - Я сама, - глухо сказала Уолесс, не оборачиваясь. - Уолесс. - начал Аутс. - Я сказала сама. Она приложила ладонь к сенсору. Дверь бесшумно отъехала в сторону. множество звуков. Низкое урчание, щелчки, переливчатый свист. Дикие особи осваивались. В дальнем углу трое детёнышей возились в импровизированной песочнице, которую кто-то из племени соорудил из ящиков и реагентных мешков. Самки сидели плотной группой, согревая друг друга. Старик, которого Силио окрестил Хранителем, сидел на одном из матрасов, и наблюдал за входом с недоверчивым прищуром. И посреди всего этого, была Либра. Она сидела на полу, скрестив ноги, и что-то увлечённо рисовала на планшете, который выпросила у Силио ещё неделю назад. Рядом, прижавшись к её боку, дремала Искра. Хвост Либры медленно покачивался. Либра подняла голову первой. Ещё до того, как Уолесс сделала второй шаг. Её розовые глаза, всегда такие живые, вдруг стали серьёзными. - Ты пришла, - сказала она просто. - А я думала, ты будешь позже. Уолесс замерла. - Она осторожно отодвинула Искру и поднялась. - Пойдём. Не здесь. -Она кивнула в сторону маленькой подсобки, которую переоборудовали под что-то вроде комнаты отдыха для Либры, когда ей надоедало общество. - Рез, присмотри за всеми, - бросила Либра через плечо. Тёмно-серая фигура отделилась от стены и молча кивнула. Комната Либры была маленькой, тесной, но уютной. Самодельные подушки, ворох мягких тканей, пара книг с картинками, которые Силио притащил из старых запасов, и огромное зеркало в углу. Либра любила наблюдать, как иногда переливается её чешуя на свету. Она села на ворох подушек, жестом приглашая Уолесс. Та опустилась напротив, чувствуя, как силы уходят сквозь пальцы. - Рассказывай, - тихо сказала Либра. - Без прикрас. Я всё равно узнаю. Уолесс молчала долго. Так долго, что Либра уже открыла рот, чтобы повторить вопрос. А потом Уолесс заговорила. Сбивчиво, глотая слова, иногда срываясь на хриплый шёпот. Она рассказала всё: про Вольхея, про его намёки, про то, как прокололась с информацией об электричестве, про признание существования Либры, про реакцию Совета, про генерал-инспектора, про комиссию. Либра слушала молча. Её лицо не менялось, только хвост перестал покачиваться и замер. - И теперь... - Уолесс запнулась, сглатывая комок в горле. - Теперь они хотят тебя. Для осмотра. Для изучения. Вольхей будет давить, чтобы тебя забрали в Убераллес. Я не знаю, чем это кончится. Я... я не знаю, как тебя защитить.- Она замолчала. В комнате повисла тишина, нарушаемая только далёкими звуками из крыла D. Либра медленно поднялась. Подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Фиолетовая чешуя, розовые глаза, длинные волосы, падающие на плечи. Идеальный гибрид. Чудо биологии. Или, как сказал бы Вольхей, ценный экземпляр. - Ты знаешь, - заговорила она наконец, не оборачиваясь, - я ведь никогда не просила стать тем, кто я есть. Не просила рождаться из сферы, смешанной с твоей кровью. Не просила быть представителем расы людей и ящериц. - Она провела когтем по своему отражению, оставляя на стекле тонкую царапину. - Но я здесь. И я не жалею. Она повернулась к Уолесс. В её глазах не было страха. Только усталость и какая-то странная, горькая нежность. - Ты боишься не за себя, - сказала Либра, подходя ближе и опускаясь на подушки напротив. - Ты боишься за меня. За то, что они со мной сделают. Да? - Она медленно взяла ладонь девушки. Уолесс кивнула, не в силах говорить. - Глупая, - Либра протянула руку и коснулась её щеки. Когти, острые, как бритва, скользнули по коже удивительно мягко. - Я сильнее, чем кажусь. И хитрее. И если этот старый хрыч Вольхей думает, что сможет запереть меня в клетку и тыкать электрошокером, он сильно ошибается. - Либра, - Уолесс схватила её за руку, прижимая к своей щеке. - Не надо. Не надо геройства. Если они заберут тебя, просто. Просто потерпи. Я всё сделаю, чтобы вернуть тебя. Я обещаю. Либра смотрела на неё долго. Очень долго. А потом вдруг её лицо изменилось. Улыбка сползла, глаза стали влажными. - Ты правда думаешь, что я боюсь боли? - спросила она тихо. - Я боюсь другого. Я боюсь, что они заставят меня смотреть, как мучают моих. Искру. Реза. Молчуна. Всех, кого мы спасли. И тех, кто остался там, в горах. - Её голос дрогнул. - Я боюсь, что не смогу защитить их. Что ты не сможешь защитить их. Что Вольхей получит всё, что захочет, а мы останемся с пустыми руками и разбитыми сердцами. Да и у меня не было в планах как-то геройствовать. Наверно, можно и спокойно обойтись.. Как у вас это называтется...? - Она думала. - Точно, добросовестно. Уолесс молчала. Потому что не знала, что ответить. Лицо Уолесс сморщилось от накатывающих эмоций. Девушка прижалась в оголённое плечо ящерицы. Либра не стала сопротивляться, и обняла её. Что-то причитывая под нос. Они сидели так долго. Либра первой нарушила тишину. - Знаешь, что самое смешное? - усмехнулась она, но усмешка вышла кривой. - Я ведь всё это время думала, что Ксерокс это тюрьма. Стерильная, скучная, но тюрьма. А теперь понимаю, что это был дом. Потому что здесь были вы. Ты. Силио. Аутс. - Она вздохнула. - И племя. Мои дурацкие, неразговорчивые, но такие родные дети. Уолесс издала звук в плечо что-то типа, "мгм", она старалась не плакать. Держалась. - Я пойду с ними. Когда они придут. Я не буду сопротивляться. Не буду кусаться и царапаться. Я сяду в их клетку и позволю себя увести. Уолесс подняла голову, желая что-то возразить. Либра поднесла палец к её губам, останавливая готовую взорваться Уолесс. - Не перебивай. Я пойду, потому что если я начну драку, они уничтожат всех. Не только меня, но и племя, и диких, и, возможно, вас. А я не хочу вашей смерти. я обещаю тебе, Уолесс, - Либра взяла её лицо в ладони, пристально глядя в глаза, - я вернусь. Слышишь? Я вернусь. И когда я вернусь, я расскажу тебе всё, что узнала об Убераллесе. О Вольхее. О его планах. И тогда мы решим, что делать дальше. Ведь моя кровь, это твоя кровь. Моя сфера, это твоя сфера. Мы связаны, Уолесс. Навсегда. Слышишь? Навсегда. Уолесс смотрела на неё. Ладони Либры удивительно тёплые. - Ты не можешь обещать этого. - прошептала она. - Ты не знаешь, что они с тобой сделают. - Могу, - твёрдо сказала Либра. - Потому что я, это ты. Частичка тебя. А ты, Уолесс, никогда не сдаёшься. И я не сдамся. Она притянула её к себе и обняла. Крепко, по-человечески, хотя её тело было прохладным и чешуйчатым. - Я буду ждать, - глухо донеслось из её плеча. - Каждый день. Каждый час. Я буду ждать. Либра. - Знаю, - шепнула заботливо Либра в её волосы. - Поэтому я и вернусь. Кабинет директора [17.09.1671, 18:30] Они сидели вчетвером: Уолесс, Либра, Силио и Аутс. - Я сидела и думала, как правильно поступить. Значит, план такой, - начала Уолесс, взяв себя в руки. - Комиссия прибудет через три дня. За это время мы должны подготовить всё: документы, помещения, и главное, наших беженцев. . Силио, что с медицинскими отчётами? - Будут готовы завтра утром, - Голос Силио звучал, на удивление впервые очень строго. - Я задокументирую всё, ожоги, стресс, выкидыш. Каждую царапину. Каждый синяк. - Хорошо. Аутс, - Брюнгольхер повернулась к мужчине. - ваша задача, периметр. Никаких посторонних до приезда комиссии. И подготовьте комнату для допроса. - Для осмотра, - поправила Либра. - Звучит менее угрожающе. - ... Ну, Для осмотра, - согласилась Уолесс. - Либра, ты будешь в центре внимания. Они захотят тебя изучать, тестировать, задавать вопросы. Ты готова? - Я готова играть роль послушного гибрида, - ирония чувствовалась от Либры больше всего, среди всех в комнате . - Буду милой, пушистой и безопасной. Пусть думают, что я ручная. Аутс.. немного не понял. - Не переигрывай, - предупредил Аутс. - Вольхей не дурак. Он почувствует фальшь. - Я знаю, солдатик, - Либра подмигнула ему. - Не учи учёного. Уолесс смотрела на всех по очереди. - Не думаю, что этот план сложный для понимания. Завтра-послезавтра должно быть всё готово. Личный журнал Уолесс Брюнгольхер. Страница 27. [19.09.1671, 08:15] Я не спала этой ночью. Вернее, проваливалась в забытье на час-другой, а потом вскакивала от каждого шороха вентиляции. Сердце колотится, в ушах звон. Завтра приедет комиссия. Вчера мы с Либрой до полуночи сидели в её комнатушке, перебирали возможные вопросы и ответы. Она держится лучше меня. Играет в свою обычную самоуверенность, но я вижу, как иногда её хвост замирает, а зрачки сужаются в ниточку. Она боится, но не за себя. За Искру, за Реза, за всех, кого мы привели. Я смотрела на неё при свете дежурной лампы. Её фиолетовая чешуя отливает перламутром, волосы длинные, красивые. Как я хотела в детстве. В розовых глазах, та самая тоска, которую я видела у Ноля. Завтра я должна буду отдать её в руки людям, для которых она всего лишь биологический конструкт. Силио закончил последние отчёты. Он задокументировал каждый ожог, каждую ссадину диких. Особенно тяжело было описывать ту самку, потерявшую детёныша. Силио сказал, что у неё началась лактация, и она пыталась кормить чужих малышей из племени Либры. Рез приносил ей еду, клал у ног и отходил. Эти существа. Они не звери. У них есть эмпатия. Есть душа. Чем они отличаются от нас, или от обычных, бездомных кошек? Аутс удвоил патрули. Он сам проверяет каждый пост, каждый сенсор. Мы знаем. Вольхей постарается, чтобы комиссия увидела его правду. Но у нас есть документы. Есть спасённые. Есть Либра. Всё равно уверена что Либра уйдёт к нему, потому-что он так скажет, и комиссия как паинька поднесёт её. Генерал инспектор вчера прислала предварительный список вопросов. Они хотят осмотреть Либру отдельно, в изолированной камере, с полным набором датчиков. Хотят проверить её реакцию на стресс, на боль, на изоляцию. Стандартный протокол для опасных объектов. Я ответила, что допущу это только в моём присутствии и в присутствии Силио. И что любые болезненные процедуры только с согласия самой Либры. Ответа пока нет. Либра. вчера вечером она попросила меня остаться с ней. Мы лежали в темноте, и она вдруг спросила. Уолесс, а что ты будешь делать, если меня заберут? Я не нашлась, что ответить. Просто прижалась к ней крепче. А она засмеялась своим тихим, свистящим смехом и сказала. Глупая. Я же обещала вернуться. Ты мне веришь? Я кивнула, хотя в горле стоял ком. Сейчас утро. Надо идти в крыло D, проведать их. Искра, кажется, приболела вчера чихала и тёрла нос. Силио говорит, это адаптация к нашей микрофлоре. Либра уже там, сидит с малышнёй. Комиссия. Завтра. Мы сделали всё, что могли. Теперь остаётся только надеяться, что правда перевесит страх. Личный журнал Уолесс Брюнгольхер. Страница 27. [19.09.1671, 14:20] Только что вернулась из крыла D. Искре лучше. Либра напоила её каким-то отваром из трав, что принесли дикие. Откуда они знают травы? Рез подошёл ко мне. Встал напротив, посмотрел в глаза, а потом поклонился. Почтительно, как к старшей. Я растерялась. Либра засмеялась. Он признаёт в тебе альфу. Я не знаю, что это значит, но на душе стало тепло. Эти существа доверяют нам. Мы не имеем права их подвести. Аутс прислал сообщение. периметр чист, никаких признаков активности со стороны Убераллес. Вольхей затаился. Это пугает больше, чем открытая угроза. Вечером буду репетировать с Либрой ответы на возможные вопросы. Она издевается, передразнивает инспекторов. Показывает шанхайский жест, приставляя раскрытую ладонь вдоль к носу, проще говоря делает длинный нос из пальцев, Язык вытаскивает. Тем не менее, я вижу она запоминает каждое слово. Осталось меньше суток. [19.09.1671, 23:50] Силио только что ушёл. Мы ещё раз сверили все документы. Он держится молодцом, хотя видно, что устал до предела. Я велела ему идти спать завтра нужны ясные глаза. Либра уснула у меня в кабинете, свернувшись на диване. Хвост свесился на пол, кончик подёргивается во сне. Искра пристроилась рядом, положив голову ей на бок. Я сижу за столом, смотрю на них и думаю о завтрашнем дне. О том, что мы создали здесь, в Ксероксе. Не просто лабораторию, а семью. Странную, собранную из осколков разных миров, но, кажется настоящую. Пора и мне попытаться уснуть. Завтра будет долгий день. Спокойной ночи, Ноль. Где бы ты ни был, присмотри за нами. Вход в Ксерокс, прибытие комиссии [20.09.1671, 10:00] Три бронированных автомобиля остановились у внешних ворот. Из первого вышел генерал-инспектор, на ней в первые за долгое время был именной шеврон: Генерал-инспектор С. Золльнер. За ней двое в штатском с лицами людей, привыкших смотреть на всё с подозрением. Из второго выгрузились люди Вольхея. Двое крепких мужчин в форме Убераллес и женщина-врач с холодными глазами и тонкими губами. Вольхей вышел последним. Оглядел бетонные стены комплекса, вдохнул воздух, пахнущий пылью и озоном, и удовлетворённо кивнул. - Ну что ж, доктор Брюнгольхер, - сказал он, протягивая руку для приветствия. - Ведите. Показывайте ваше хозяйство. И главное, покажите мне это чудо. Вашу Либру. Уолесс пожала руку. - Прошу за мной. Они двинулись вглубь комплекса. Впереди шла Уолесс, за ней генерал-инспектор и комиссия, сзади Аутс с двумя бойцами. Силио замыкал шествие, сжимая в руках папку с документами. Они шли по стерильно-белому коридору. Гул вентиляции здесь, в сердце комплекса, был тише, чем в административных блоках, но давил на уши ровным, низким фоном. Генерал-инспектор Золльнер ступала ровно, её каблуки отбивали чеканный ритм по металлическим плитам пола. Её взгляд, холодный и цепкий, скользил по стенам, по датчикам, по встречным сотрудникам, которые жались к стенам, провожая процессию испуганными взглядами. Вольхей шёл чуть позади, но его присутствие чувствовалось физически. Давящее, как электромагнитное поле перед грозой. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел в спину Уолесс, сканируя каждое её движение, каждую неровность дыхания. - Доктор Брюнгольхер, - голос Золльнер разрезал тишину. - Прежде чем мы увидим вашего главного экспоната, я хочу взглянуть на беженцев. На тех двадцать три особи, из-за которых, собственно, произошла перепалка. Уолесс внутренне сжалась. Она ожидала этого. - Крыло D, госпожа генерал. Прошу за мной. Она повела их не главным коридором, а обходным путем, через смотровую галерею. Это было её условием, никакого прямого вторжения в жилое пространство племени без присмотра. Из галереи, отделенной толстенным бронестеклом, открывался вид на импровизированное стойбище. Золльнер остановилась у стекла. Вольхей встал рядом, буквально вжавшись носом в прозрачную преграду. То, что они увидели, было далеко от стандартных представлений о лабораторном содержании. Внизу, в бывшем складском помещении, теперь царила жизнь. Горели несколько безопасных тепловых ламп, создавая островки тепла. На матах и подстилках, сбившись в группы, лежали дикие ящеры. В центре, у самодельного очага из камней, сидел Старый самец, которого Силио окрестил Хранителем. Кажется, он что-то рассказывал. Вокруг него, замерев, слушали несколько детенышей и самок. Тут же, в стороне, Рез и Искра возились с малышнёй, обучая их чему-то, используя камешки и куски мягкой ткани. Движения подростков были спокойны, даже ласковы. Искра, завидев за стеклом тени, подняла голову, её золотистые глаза на мгновение встретились с глазами Вольхея. Она не отшатнулась, не зашипела. Она просто смотрела. Спокойно. Изучающе. Как смотрит разумное существо на другое, незнакомое разумное существо. Вольхей вздрогнул. Едва заметно, но Золльнер, обученная замечать всё, это уловила. Золльнер же, напротив, оставалась непроницаемой. Её лицо, высеченное из гранита, не выражало эмоций. Но внутри неё, где-то глубоко, заскреблось неприятное чувство. Она видела разницу. Там, были не просто животные. Была община. Связи. Забота. Это не вязалось с сухими отчётами об "изъятии биоматериала", которые она читала. - Интересная организация, - Сухо заметила она, не оборачиваясь к Вольхею. - Вы заметили? Они заботятся о потомстве. Старик поёт им что-то вроде колыбельной. Или.. - Она повернула голову в лево. - Рассказывает? - Имитация социального поведения, - тут же отозвался Вольхей. - Высшая форма мимикрии. Приматы тоже ухаживают за детёнышами, но это не делает их людьми. Это инстинкты, госпожа генерал. Инстинкты, которые мы можем использовать и направлять. - Доктор Вольхей, ваши особи в вольерах выглядят так же? Вольхей дёрнул щекой. - Мои объекты содержатся в условиях, оптимальных для научного наблюдения и безопасности, госпожа генерал. А не в зоопарке выходного дня. То, что они выглядят спокойно, не значит, что они не опасны. Это может быть маскировкой. Золльнер в начале промолчала. Она перевела взгляд на доктора Брюнгольхер, стоявшую чуть поодаль с побелевшим лицом. В глазах этой женщины читалась такая тоска и такая отчаянная надежда, что у Золльнер на мгновение сжалось сердце. Но она тут же подавила это чувство. Сентиментальность, роскошь, которую она не могла себе позволить. Её задача, безопасность и порядок. - Ясно. - Голос Софии Золльнер был лишён эмоций, как будто ей даже не было интересно слушать Вольхея. Медицинский блок, смотровая комната [20.09.1671, 10:25] Комната, которую Аутс приготовил для осмотра, больше напоминала камеру для допросов, но с медицинским уклоном. Посередине стояло кресло, опутанное проводами датчиков. С одной стороны бронестекло, за которым разместились наблюдатели: Золльнер, её эксперты, Вольхей и его люди. С другой стороны, в самой комнате, находились только Уолесс и Силио. Дверь бесшумно открылась, и вошла Либра. Она была великолепна в своей спокойной грации. Темно-фиолетовая чешуя переливалась перламутром при свете ламп. Длинные, с красными прядями волосы были распущены и падали на плечи. На ней был всё тот же свободный серый свитер, оголяющий плечо, но сейчас она казалась в нём не лабораторным гибридом, а моделью с подиума альтернативной моды. Её хвост медленно, расслабленно покачивался. Она остановилась в центре, окинула взглядом бронестекло, за которым маячили тени, и её губы тронула та самая ехидная, почти насмешливая улыбка. Золльнер, сидевшая в первом ряду, чуть заметно приподняла бровь. Один из её экспертов, сухой человек в очках с толстыми линзами, что-то быстро застрочил в планшете. - Я знаю что вам нужно. - Она слегка склонила голову набок, словно прислушиваясь. - Спрашивайте. Вольхей нажал кнопку микрофона перед собой. - Объект Либра. - Голос его, усиленный динамиком, звучал в комнате глухо и угрожающе. -Вы утверждаете, что обладаете самосознанием. Ответьте: кто вы? Либра усмехнулась. - Объект Либра. Звучит как тюремское обозначение. -Она сделала паузу, её хвост на секунду замер. - Я ящерица Либра. Ребёнок Ноля и Уолесс. Гибрид. Сестра для племени в крыле D. И, кажется, главная головная боль для военных. - Вы демонстрируете поведение, имитирующее человеческую эмоциональность. Но это может быть высокоразвитой мимикрией. Расскажите, что вы чувствовали, когда проникли на территорию строящегося комплекса Убераллес? Вы испытывали страх? Или это была враждебная разведка? Либра посмотрела на него. Долго. Её розовые глаза, казалось, видели его насквозь. - Я чувствовала боль. Боль, которая пронзила меня, когда ваши люди включили ток в вольере. Боль, которую я слышала в криках тех, кого вы там держите. Они не кричали от злости, доктор Вольхей. Они кричали от ужаса. От тоски по дому. Вы это чувствуете, когда ломаете их? - Ты говоришь о боли, гибрид. О чувствах. Но давай обратимся к фактам. - Он подался вперёд, к микрофону, и его голос зазвучал жёстче, металлические нотки прорезались яснее. - Ты конструкт. Созданный в лаборатории из биоматериала, который принадлежит государству. Твоя так называемая эмпатия, не более чем сложная нейросетевая реакция, запрограммированная случайным смешением образцов. То, что ты называешь болью, просто набор нейронных импульсов, которые ты научилась интерпретировать по человеческим шаблонам, потому что твой родитель, доктор Брюнгольхер, очеловечивала тебя с первого дня. Либра молчала, глядя на него в упор. Её лицо не изменилось, только хвост перестал покачиваться. - Ты не чувствуешь, - продолжал Вольхей. - Ты имитируешь. И делаешь это чертовски хорошо. Но за этой имитацией пустота. Набор инстинктов, записанных на органический носитель. Мои крикуны, кричат не от боли, как ты драматично выразилась. Они издают звуки, предусмотренные их природой. Звуки, которые мы учимся использовать. А ты - он сделал паузу, - ты просто более совершенная копия. Не личность. В секции наблюдателей повисла тяжёлая тишина. Двое экспертов. Мужчина с толстыми линзами и женщина с затянутыми в пучок седыми волосами, сосредоточенно строчили в планшетах, не поднимая глаз. Их лица не выражали ровным счётом ничего, кроме профессионального интереса к данным. Для них это был всего лишь очередной этап осмотра, очередной пункт в протоколе. Золльнер сидела неподвижно, как изваяние. Её глаза были прикованы к Либре. Она видела, как та стояла, прямая, гордая, даже под градом этих холодных, уничтожающих слов. Видела, как дрогнул кончик её хвоста, когда Вольхей назвал её пустотой. Но лицо Либры оставалось спокойным. Слишком спокойным для имитации. А если он ошибается? мелькнула мысль. Быстрая, почти запретная. Если за этими глазами действительно что-то есть? Золльнер тут же одёрнула себя. Она была здесь не для того, чтобы решать философские вопросы о природе сознания. Она была здесь, чтобы оценить угрозу и доложить наверх. Она перевела взгляд на Уолесс. Та стояла у бронестекла со стороны Либры. Молчала, потому что понимала, любое её слово сейчас будет использовано против неё и против Либры. - Вопросы есть? - Голос Вольхея вырвал Золльнер из размышлений. Он обвёл взглядом членов комиссии, задержавшись на генерале. - Госпожа Золльнер? Ваши эксперты? Женщина с седыми волосами, не поднимая глаз, сухо произнесла. - Зафиксировано отклонение от стандартных поведенческих паттернов. Требуется углублённое сканирование в контролируемых условиях. Желательно, в изоляции от привычной среды и лиц, к которым объект демонстрирует привязанность. Мужчина с толстыми линзами кивнул, что-то дописывая. - Поддерживаю. Эмоциональная привязка к конкретному лицу, доктору Брюнгольхер, может искажать данные. Объект необходимо изолировать для чистоты эксперимента. Они говорили о Либре так, словно её не было в комнате. Словно она была не живым существом, стоящим в двадцати метрах от них, а пробиркой с образцом. Либра слушала. И молчала. Золльнер внутренне поморщилась. Формально эксперты были правы. Чистота эксперимента, изоляция, контроль, это база. Но то, как они это говорили. С таким же успехом они могли обсуждать партию бракованных транзисторов. Она посмотрела на Либру. Та перевела взгляд с экспертов на неё. И снова этот взгляд. Спокойный, пронзительный, без страха. В нём читался всё тот же немой вопрос. И ты тоже? Ты видишь во мне только объект? Золльнер отвела глаза первой. - Хорошо, - сказала она ровным, ничего не выражающим голосом. - Зафиксируйте рекомендации. Доктор Вольхей, готовьте транспортировку. Объект Либра переходит под временный контроль проекта Убераллес для углублённого исследования. Срок четырнадцать дней, с правом продления по результатам. Она сказала это. Слова прозвучали, и обратного пути не было. Вольхей удовлетворённо кивнул, даже не пытаясь скрыть торжество. Его люди за стеклом уже подобрались, готовые войти. Уолесс рванулась вперёд, но Силио, стоявший рядом, успел перехватить её за руку. - Не надо, - прошептал он одними губами. - Не сейчас. Ты только сделаешь хуже. Уолесс замерла. По её щекам текли слёзы, но она не издала ни звука. Она смотрела на Либру. - Ли..Бра. Либра, которую уже брали под руки двое крепких мужчин в форме Убераллес, обернулась. На секунду их взгляды встретились. И в розовых глазах гибрида не было страха. Только та же спокойная, гордая уверенность и обещание. Дверь за ней закрылась. В секции наблюдателей Золльнер сидела неподвижно. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри неё, где-то глубоко, царапнуло острое, неприятное чувство. Она посмотрела на свои руки, лежащие на столе. Пальцы чуть заметно дрожали. Это просто объект, - сказала она себе. - Просто объект. Я поступила правильно. Но почему-то в голове всё ещё стоял тот взгляд. Спокойный. Пронзительный. И немой вопрос, на который у неё не было ответа. Когда дверь за Либрой закрылась, Золльнер не дала присутствующим времени на эмоции. Она поднялась, жестом приказала своим экспертам оставаться на местах и холодно произнесла: - Доктор Брюнгольхер, приведите себя в порядок. Нам нужно обсудить дальнейшие шаги. Всех, кого это касается, прошу в ваш кабинет. Через пятнадцать минут. Она вышла первой, даже не взглянув на Уолесс. Эксперты, собрав планшеты, потянулись за ней. Вольхей задержался у стекла, бросил прощальный взгляд на пустующее кресло, где только что сидела Либра, и, не скрывая удовлетворённой улыбки, направился к выходу. Уолесс осталась стоять, прижавшись лбом к прохладной поверхности бронестекла. Силио молча стоял рядом, положив руку ей на плечо. Аутс, сжав кулаки, смотрел в коридор, куда увели Либру. - Уолесс, - тихо сказал Силио. - Нам нужно идти. Если мы не будем там, они решат всё сами. За нас. Она медленно выпрямилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула. Глаза её были красными, но в них уже загорался тот опасный огонь, который Силио видел лишь однажды, в ночь мятежа, когда она решилась прикоснуться к сфере. - Идём, коротко бросила она. Кабинет директора [20.09.1671, 10:35] Помещение было тесным для такого количества людей. Место Брюнгольхер было свободно. Диван заняли эксперты Золльнер, а сама Золльнер с Вольхеем сидели перед столом дииектора. - Я принесу для себя и Силио стулья. - Аутс вышел из комнаты. Все перекидывались взглядами, полное молчание. Золльнер дождалась, пока все усядутся, и заговорила без предисловий: - Объект Либра передан проекту Убераллес для углублённого изучения. Вопрос закрыт. Теперь, о двадцати трёх особях, незаконно вывезенных из горного массива в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое сентября. Она перевела взгляд на Уолесс. - Доктор Брюнгольхер, вы применили протокол Реликт, обосновывая это угрозой уничтожения вида. У вас есть медицинские заключения, подтверждающие жестокое обращение. - Она кивнула на Силио, который машинально прижал к груди папку с документами. - Однако факт остаётся фактом, эти особи были изъяты с территории, которая не является вашей зоной ответственности, без согласования с проектом, ведущим там работу. Вольхей тут же включился - Именно, госпожа генерал. Эти особи, часть популяции, которую мой проект изучал и контролировал. Их изъятие нанесло ущерб научной программе Убераллес. Я требую их немедленного возврата в мой комплекс для продолжения исследований. Уолесс подалась вперёд. Голос её звучал жёстко, хотя внутри всё дрожало. - Для продолжения исследований? С электрическими вольерами и частотными подавителями? У меня есть заключения доктора Силио. Ожоги на конечностях у четырёх особей. Выкидыш у самки, спровоцированный стрессом. Вы называете это изучением, доктор Вольхей? Я называю это пыткой. - Ваши заключения составлены вашими людьми. Я мог бы предоставить свои данные, доказывающие, что все процедуры проводились в рамках утверждённых протоколов. Лёгкие электрораздражители, стандартное средство временного обездвиживания. Ожоги возможны при индивидуальной чувствительности. А выкидыш. - Он пренебрежительно махнул рукой, - мог произойти и до операции. У вас нет доказательств обратного. - Да в вас ничего человеческого нет! Какой из вас человек, если в вас даже чувств никаких нет! - Уолесс повысила голос, но тут же взяла себя в руки. - ...Протокол Реликт даёт мне право на экстренные меры. Я уведомила Совет в установленный срок. Особи находятся под моей защитой. Золльнер подняла руку, останавливая перепалку. - Тишина. - Она посмотрела на своих экспертов. - Ваше мнение. Женщина с седыми волосами, бегло просмотрев свои записи, заговорила сухо и беспристрастно. - Юридически протокол Реликт был применён обоснованно, если считать, что угроза уничтожения вида существовала. Медицинские заключения доктора Силио зарегистрированы, подписи заверены. Однако, с другой стороны, территория горного массива не имеет чёткого юридического статуса. Формально доктор Вольхей имел право проводить там операции, равно как и доктор Брюнгольхер имела право вести мониторинг. Рекомендуем компромиссное решение. Особи остаются в Ксероксе под временным контролем, но с обязательным доступом для независимой комиссии. Не реже раза в месяц. Все данные наблюдений в открытый доступ для обоих проектов. Это снимет вопрос о тайном удержании и позволит продолжить изучение без эскалации конфликта. Вольхей дёрнул щекой: - Это неприемлемо. Они должны быть возвращены. Эти особи часть моей научной базы. Уолесс молчит. Сдерживается. В комнате повисла тишина. Эксперты замерли с ручками наготове. Вольхей побледнел от злости, но промолчал, ожидая решения Золльнер. Генерал-инспектор медленно перевела взгляд с Уолесс на Вольхея, потом на свои руки, сложенные на столе. Она вспомнила тот взгляд Искры. Спокойный, изучающий, почти человеческий. Вспомнила старика, раскачивающегося у очага. И внутри неё снова что-то шевельнулось. То самое неприятное чувство, которое она старательно давила. Они не похожи на животных, подумала она. Они похожи на нас. В самом начале. На племя, которое учится жить. Она подняла глаза. - Решение будет таким. - Голос её звучал ровно, не терпящим возражений тоном. - Особи остаются в Ксероксе. Под протоколом Реликт. Доктор Брюнгольхер несёт за них полную ответственность. Вольхей открыл рот, но Золльнер остановила его жестом. - Однако, - продолжила она, - каждые две недели независимая комиссия в составе представителей Министерства обороны и Наблюдательного Совета проводит инспекцию. Все данные наблюдений, в общий доступ. Доктор Вольхей имеет право направлять своих наблюдателей, но без права вмешательства в содержание и без права изъятия особей без решения комиссии. Она посмотрела на Уолесс. - Вы получили то, что хотели, доктор Брюнгольхер. Они остаются у вас. Но за каждым их чихом будут следить. Если хоть одна особь пострадает по вашей халатности, протокол Реликт будет аннулирован, а особи переданы в Убераллес. Вы понимаете? Уолесс сглотнула. Она понимала. Это был не триумф, это было перемирие на условиях, продиктованных Золльнер. Но это был шанс. - Понимаю, госпожа генерал. Золльнер перевела взгляд на Вольхея. - Доктор Вольхей, вы получаете доступ к данным. Это больше, чем вы могли бы иметь, если бы дело дошло до трибунала по факту жестокого обращения. Рекомендую пересмотреть методы работы, если не хотите новых скандалов. Вольхей постарался сделать довольную гримасу, как до этого. Но этого не получилось. Вольхей сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он молча кивнул, не глядя на Уолесс. - Протокол комиссии будет готов к вечеру. Доктор Брюнгольхер, жду ваши отчёты по Либре и по беженцам в министерство в течение сорока восьми часов. Доктор Вольхей, вам предписание о корректировке протоколов работы. Исполнять. Она направилась к выходу, но у двери остановилась и, не оборачиваясь, добавила. - И ещё. Я буду следить за этим лично. Если узнаю, что кто-то из вас превышает полномочия или пытается давить на другую сторону в обход комиссии... последствия будут самыми серьёзными. Мы поняли друг друга? - Да, госпожа генерал, - синхронно ответили Уолесс и Вольхей. Золльнер вышла. За ней потянулись эксперты. В комнате повисла тишина. Вольхей медленно поднялся, поправил пиджак и, не глядя на Уолесс, бросил - Это не конец, доктор Брюнгольхер. Четырнадцать дней достаточный срок, чтобы доказать, кто из нас прав. Он вышел, сопровождаемый своими людьми. Уолесс осталась сидеть, глядя в пустоту. Около минуты. Она положила свои локти на стол, и упала лицом в руки. Силио осторожно тронул её за плечо. - Уолесс... ты как? Она перевела на него взгляд. В её глазах стояла только усталость и твёрдая решимость. Закусила губу до крови. - Они остались здесь, - тихо сказала она. - Искра, Рез,Молчун, Шорох, горное племя. все они. Это главное. Комплекс Убераллес. Сектор временного содержания особой категории [20.09.1671, 11:45] Дорога от Ксерокса до Убераллес заняла чуть больше часа. Пока все собрались. Пока Вольхей прискакал в свою машину. Либра сидела в герметичном отсеке бронированного транспортера, окруженная четырьмя бойцами в синей форме. Ей не надели наручники. Вольхей, видимо, решил не унижать её открыто, но двое автоматчиков не сводили с неё стволов. Остальные двое сидели напротив, изучая её с холодным, профессиональным любопытством. Либра молчала. Она сидела, скрестив ноги на металлическом полу, хвост обвивал лодыжку, чтобы не мешался. Её розовые глаза скользили по лицам конвоиров, сканируя, запоминая. Один из них, молодой парень с нашивкой "Штурм-3", не выдержал взгляда и отвернулся первым. - Слышал, ты говоришь, - вдруг произнес второй, коренастый мужчина с седым ежиком волос. Голос его звучал ровно, без агрессии. - Это правда? - Могу и спеть, если попросишь, - Либра чуть наклонила голову, её голос был максимально нейтральный, а взгляд раздражённый. - Но вам мои песни вряд ли понравятся. У меня репертуар специфический. Седой хмыкнул, но ничего не ответил. Молодой, напротив, побледнел и сильнее сжал автомат. - Расслабься, солдатик, - Либра перевела взгляд на него. - Я кусаюсь, только если меня сначала ткнут электрошокером. А пока вы вежливые, я паинька. Каждый метр дороги уносил её дальше от дома. От Уолесс. От Искры, Реза, ворчливого Силио. От всех. Она чувствовала их всех, как слабые, теплые огоньки на периферии сознания. Связь не рвалась, но слабела с каждым километром, и это было больнее, чем она ожидала. Транспортер остановился. Двери открылись, и в лицо ударил холодный, стерильный воздух, пахнущий бетоном, озоном и чем-то ещё. Металлическим, чужим. Либра шагнула наружу и замерла. Она ожидала клетку. Или тесный изолятор, похожий на камеру Ноля в первые дни. Но то, что она увидела, заставило её на мгновение забыть о дыхании. Ангар. Огромный, высотой метров двадцать, уходящий вглубь комплекса на сотню метров. Стены из серого, некрашеного бетона, уходящие в полумрак под самым потолком. Вверху, под самой крышей, гудели мощные вентиляционные установки, их лопасти лениво рассекали воздух. В центре ангара, занимая почти всё пространство, возвышалась конструкция. Она напоминала гигантскую клетку для птиц, только масштаб был иным, трёхуровневая, с переходами, платформами, искусственными скалами и даже небольшим бассейном в самом низу, от которого исходил пар. Вокруг клетки, на специальных мостках, располагались десятки приборов: камеры, датчики, параболические антенны, направленные внутрь. Свет лился от мощных ламп, укрепленных на стенах, но он был приглушённым, имитирующим пасмурный день. - Нравится? - Голос Вольхея раздался сзади, маслянистый и довольный. Он подошёл неслышно, в сопровождении двух человек в белых халатах. Либра не обернулась. Она смотрела на клетку. - Это… просторно, - медленно произнесла она, позволяя хвосту качнуться в расслабленном жесте. - Для мышки, как я. А для кого это? Для слона? Или вы планируете меня здесь дрессировать? Я и без вас умею и танцевать. Вольхей усмехнулся и шагнул вперёд, вставая рядом с ней. От него пахло дорогим одеколоном и табаком. - Это ваш новый дом, объект Либра. Ваше персональное пространство. Три уровня, контроль климата, бассейн с подогревом, - он говорил тоном экскурсовода, показывающего достопримечательности. - Сорок семь камер наблюдения, акустические сенсоры, способные уловить ваш шепот с любого расстояния внутри периметра. Полная автоматизация подачи пищи и воды. Вы не будете ни в чём нуждаться. - Кроме свободы, - Либра наконец повернула голову и посмотрела прямо в глаза старику. Её розовые глаза в полумраке ангара казались почти светящимися. - как я полагаю. Вольхей выдержал её взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то мелькнуло в глубине зрачков. Удовлетворение? Азарт коллекционера? - Любовь - это химия, объект. Гормональные реакции, привязанность, сформированная условиями содержания. Мы скорректируем эти условия, и ваши приоритеты изменятся. А теперь, - он жестом указал на клетку, - прошу. Осваивайтесь. Доктор Эдель, - он кивнул на женщину в халате, - будет вашим куратором. Все вопросы, просьбы, жалобы через неё. Что-то не так. Либре не понравился такой настрой. Он очень лицемерный по её мнению. Он что-то задумал. Женщина, доктор Эдель, шагнула вперёд. У неё было узкое, породистое лицо с тонкими губами и глазами цвета выцветшего неба. Она смотрела на Либру не как на человека или даже животное, а как на сложный прибор, который предстоит откалибровать. - Следуйте за мной, - сказала она сухо. - Я покажу вам систему кормления и гигиенический блок. Либра ещё раз окинула взглядом ангар. Потолки. Простор. Этот Вольхей, конечно, умел создавать видимость заботы. Клетка была огромной, но от этого она не переставала быть клеткой. И эти стены... они давили. Не так, как бетон Ксерокса, ставший родным. Здесь он был чужим, враждебным. Она шагнула внутрь, в открывшийся проём клетки. Металлическая дверь за спиной закрылась с тихим, но неумолимым щелчком. Либра осталась одна. Она медленно прошла по платформе первого уровня, касаясь пальцами холодных прутьев. Внизу плескалась вода в бассейне, пар поднимался лёгкими струйками. Искусственные скалы были сделаны качественно она провела когтем по поверхности, оставляя царапину. Настоящий камень. Вольхей не поскупился. Что ты задумал, сука?.. - Ну что ж, - сказала она вслух, зная, что каждый звук будет записан, проанализирован, разложен на частоты. - Давайте знакомиться. Она подошла к краю платформы, села, свесив ноги и хвост вниз, и уставилась прямо в одну из камер, которая смотрела на неё красным глазком. - Меня зовут Либра. Я гибрид, разумный, говорящий и очень, очень любопытный. А вы, ребята, судя по всему, очень любознательные. Даже больше чем я. - Она улыбнулась, обнажая острые клыки. - Но ничего. У нас есть целых четырнадцать дней, чтобы это выяснить. Кто из нас больше любит на жопу найти приключений. Она отвернулась от камеры и уставилась на искусственный горизонт. Там, за этими стенами, за десятками километров бетона и леса, осталась Уолесс. Я вернусь. пообещала она. И Либра собиралась сдержать слово. Но для начала нужно было понять это место. Его слабые места. Его ритм. Его людей. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на внутреннем пульсе. Том самом, что связывал её с племенем, с Силио, с Уолесс. Связь была слабой, но живой. Тёплой ниточкой в этом холодном, стерильном аду. Комплекс Убераллес, наблюдательный пост Ангар-1 [20.09.1671, 12:30] Вольхей стоял перед огромным монитором, составленным из десятка отдельных экранов. На каждом Либра. Крупные планы лица, общий план ангара, тепловизионная карта, график пульса. Данные текли рекой, фиксируя каждое движение, каждое изменение температуры кожи, каждое колебание хвоста. - Ну, - спросил он, не оборачиваясь к стоящей позади доктору Эдель. - Ваши первые впечатления. Женщина пролистнула планшет, её пальцы забегали по сенсорному экрану. - Объект демонстрирует высокую адаптивность. Вопреки ожиданиям, никаких признаков истерики, депрессии или агрессивного неприятия новой среды. Она осматривается. Изучает камеры, приборы. Уже через пять минут после помещения идентифицировала 80% точек наблюдения. - Она умна, - Вольхей позволил себе тень улыбки. - Что ещё? - Физиологические параметры в норме. Пульс слегка повышен 88 ударов в минуту, но это в пределах допустимого для её вида после стресса транспортировки. Температура стабильна, 36,2. Мимикрийной активности не зафиксировано, кожа сохраняет базальный фиолетовый оттенок. Однако, - Эдель сделала паузу, увеличивая один из графиков, - мы зафиксировали странный всплеск электромагнитной активности в момент, когда она села у края платформы и посмотрела в камеру. Слабый, узконаправленный импульс. Похоже на попытку коммуникации. Но точно не с нами. Вольхей резко обернулся. - С кем же? - Не знаю. Сигнал ушёл за пределы комплекса, на запад. Мы попытались его отследить, но он быстро затух в помехах. Возможно, это связь с её сородичами. Или с Ксероксом. Вольхей подошёл ближе к экрану, вглядываясь в лицо Либры. Она сидела неподвижно, закрыв глаза, и казалась спокойной. Слишком спокойной для пленницы. Вольхей усмехнулся, но в его глазах мелькнула настороженность. - Угрозы от ящерицы в клетке? Доктор Эдель, мы строим здесь не санаторий. Мы строим оружие. И эта ящерица, ключевой элемент. Четырнадцать дней. За это время мы должны узнать о ней всё. Её пределы прочности, её болевой порог, её реакцию на изоляцию, на частотное воздействие, на химию. Но аккуратно. Без следов. Брюнгольхер будет следить за каждым нашим шагом через комиссию. - Я понимаю, господин директор. Первичные тесты начнутся завтра. Сегодня только адаптация. - Хорошо. И ещё, - Вольхей повернулся к ней, его голос стал жёстче. - Приставьте к ней кого-то из персонала. Не охранника, не учёного. Кого-то, кто сможет разговорить её. Установить доверительный контакт. У Брюнгольхер это получилось. Значит, сможем и мы. Эдель на мгновение задумалась. - Есть одна кандидатура. Младший научный сотрудник, Фрауке Ланц. Молодая, эмпатичная, внешне не угрожающая. Она работала с крикунами, установила с ними что-то вроде эмоциональной связи до того, как,- она запнулась, - до того, как методы стали жёстче. - До того, как я приказал применять ток, вы хотите сказать, - Вольхей поморщился. - Ладно. Пусть Ланц попробует. Но под полным контролем. И предупредите её, любая симпатия к объекту будет стоить ей карьеры, а может, и свободы. - Разумеется. Вольхей бросил последний взгляд на монитор. Либра так и сидела, не двигаясь, с закрытыми глазами. Идеальный экспонат. Живой, думающий, чувствующий. И совершенно бесценный. Комплекс Убераллес, Ангар-1, личные покои объекта Либра [20.09.1671, 18:30] Либра уже обследовала каждый угол своего нового жилища. Три уровня, соединённые пологими пандусами. На верхнем, что-то вроде спальной зоны: мягкие маты, имитация гнезда из синтетических материалов, похожих на сухую траву. На среднем, система кормления, автоматическая ниша, куда два раза в день будут подаваться питательные смеси. Судя по этикеткам на контейнерах, меню было разнообразным и даже учитывало её хищные наклонности, в одной из ячеек она заметила замороженные тушки мелких грызунов. На нижнем, бассейн с тёплой водой и гигиенический блок. Всё было продумано до мелочей. Комфортно. Безопасно. И абсолютно, гнетуще чуждо. Она сидела на краю бассейна, опустив ноги в тёплую воду, и смотрела, как пар поднимается к потолку. Хвост лениво покачивался в воде, создавая лёгкие волны. - Доктор Вольхей, вы просто хозяин года, - пробормотала она себе под нос. - Спа-курорт для опасных гибридов. Только вот массаж почему-то не предлагают. Может я массаж захочу? Как никак я такая-же девочка. - Она игриво с иронией начала гладить свои плечи, скрестив руки. Она знала, что за ней наблюдают. Камеры были везде: в стенах, в потолке, даже в бассейне, маленькие чёрные глазки, вмонтированные в бортик. Но она решила не играть роль запуганной жертвы. Не тот характер. Внезапно в динамике, скрытом где-то под потолком, раздался щелчок, и голос. Женский, молодой, слегка взволнованный произнёс. - Объект Либра… Здравствуйте. Меня зовут Фрауке Ланц. Я ваш куратор по коммуникации. Либра подняла голову, найдя взглядом ближайшую камеру. Её губы тронула лёгкая усмешка. - Куратор по коммуникации? Звучит официально. А попроще нельзя? - Она начала волочить ноги по воде. - Фрауке, значит. Красивое имя. Для немки. В динамике повисла пауза. Видимо, Фрауке не ожидала такого начала. - Эм. спасибо. я хотела спросить, как вы себя чувствуете? Вам удобно? Может быть, вам что-то нужно? Либра рассмеялась. - Удобно? - переспросила она. - Милая, я в клетке. Да, просторной, с бассейном и подогревом. Но это всё ещё клетка. А нужно мне, - она сделала паузу, - чтобы вы открыли дверь и выпустили меня погулять. Или, на крайний случай, принесли шоколадку. Тёмный, с орехами. Люблю, знаете ли, человеческие слабости. Фрауке снова замолчала. Либра почти физически чувствовала её растерянность. Хорошо. Пусть знают, что с ней просто не будет. - Шоколад. я уточню у руководства, - наконец ответила Фрауке. - Но дверь. Я не могу. Вы понимаете, это не в моей власти. - Понимаю, - легко согласилась Либра. - Ты просто маленькая пешка в большой игре, да, Фрауке? Тебе сказали, Поговори с ящерицей, подружись с ней, выведай секреты. А ты послушная девочка, делаешь, что велят. Я угадала? Тишина. Длинная, тяжёлая. Либра даже представила, как бедная Фрауке краснеет и теребит край халата перед мониторами. - Я… я просто хочу помочь, - тихо сказала девушка. - Мне кажется, вы не такая, как о вас говорят. Вы не просто объект. - О, спасибо, - Либра хмыкнула. - Ты проницательна, как мой хвост. Кстати, обрати внимание на него, когда будешь писать отчёт. Он у меня очень выразительный. По нему можно читать мои эмоции, как по книге. Сейчас он, например, расслаблен, но кончик подрагивает. Знаешь почему? - Почему? - Что бы ты знала говорю. Это потому что я злюсь. Не на тебя, Фрауке. На тех, кто заставил тебя делать эту грязную работу. На старика-гандона Вольхея, который думает, что клетка и комфорт заменят мне дом. На всю эту дурацкую систему, где разумных существ называют объектами и изучают под микроскопом. - Она резко вытащила ноги из воды, встала и подошла вплотную к стене, туда, где, по её расчётам, камера была ближе всего. Она смотрела прямо в объектив, и её розовые глаза горели холодным, спокойным огнём. - Ты же в курсе что у вас происходит в комплексе? Там, электрошокеры на ящерицах бедных. Она отступила от камеры, снова села на край бассейна и, не оборачиваясь, добавила уже спокойнее: - А шоколад всё равно принеси. Тёмный. Я серьёзно. - Динамик молчал долго. Потом раздался тихий, чуть дрожащий голос Фрауке: - Я. Я постараюсь. Спокойной ночи, Либра. - Спокойной ночи, Фрауке. Надеюсь, тебе снятся добрые сны. В отличие от тех, что снятся им. Либра осталась одна в огромном, стерильном ангаре. Она снова опустила ноги в тёплую воду, закрыла глаза и сосредоточилась на той тонкой, едва уловимой ниточке, что вела в Ксерокс. Комплекс Убераллес, кабинет директора [20.09.1671, 23:50] Вольхей слушал разговора Либры с Фрауке Ланц. Его лицо было непроницаемо, только пальцы чуть заметно барабанили по столу. Доктор Эдель стояла рядом, ожидая вердикта. - Она играет, - наконец сказал Вольхей, - Играет очень тонко. Иронизирует. Давит на жалость, на совесть, пытается расколоть персонал изнутри. Фрауке Ланц уже на крючке, она выйдет из этого разговора с чувством вины и симпатии к объекту. - Убрать её? - предложила Эдель. - Нет. Оставить. Пусть учится. Но усилить контроль за ней самой. Каждый её шаг, каждое слово, каждый взгляд в сторону объекта. И удвоить глушение. Если этот гибрид умудряется посылать сигналы за пределы комплекса, мы должны сделать всё, чтобы их заблокировать. - А угроза? Про то, что за ней придут? Вольхей усмехнулся, вставая из-за стола и подходя к окну, выходящему во внутренний двор. - Пустые слова. Брюнгольхер сейчас занята тем, что спасает свою шкуру перед комиссией. Её племя диких ящеров толком не бойцы. Даже если они захотят прийти, наши укрепления выдержат. Но вот крикуны… он обернулся, и в его глазах блеснул опасный огонёк. - Крикуны могут оказаться под её контролем Раз она может выпускать импульсы, что ей мешает в теории управлять чьими-то мыслями? При помощи неё, мы скоро узнаем, как использовать их по-настоящему. Она покажет нам, как стабилизировать резонанс. Как сделать из крикунов не просто орущих тварей, а послушное оружие. - Не понимаю вас, Господин Вольхей. - Эдель немного напугана. Голос начал становиться тише. - О чём вы? - Я хочу сделать из неё королеву ящериц, я думаю она может управлять ящерицами, я уверен в этом. Передайте ей, что бы завтра в 09:00 она провела вторую сессию с объектом. По теме её детства, её отношения с доктором Брюнгольхер, её слабости. Используйте эмпатию, используйте сочувствие. Станьте ей подругой. Мы должны знать всё. - Слушаюсь, господин директор, - донёсся взволнованный голос. Вольхей удовлетворённо кивнул. - Посмотрим, кто кого переиграет, - сказал он, обращаясь к монитору, где на одном из экранов спала, свернувшись калачиком на мягких матах, фиолетовая ящерица. - Посмотрим. Частный разговор [21.09.1671, 00:50] Матиас Гросс сидел на краю кровати, расстегнув ворот рубашки. Он выглядел усталым, глубже обычного залегли морщины у глаз, мелкая седина в волосах казалась более заметной в теплом свете лампы. Сама София Золльнер лежала рядом, поверх одеяла, Ее русые волосы растрепались, на носу, очки для чтения, которые она никогда не надевала на службе. В одной руке она держала бокал с вином, другой перебирала фотографии, сделанные в крыле D Ксерокса. Искра с детенышами, Рез у импровизированного очага, старый Хранитель. - Ты смотришь на них уже третий час, - тихо сказал Гросс, не оборачиваясь. - Изучаешь противника? Золльнер не ответила сразу. Она рассматривала снимок, где Искра, та самая самочка с янтарным узором на спине, кормила с рук чужого детеныша. Снимок был сделан скрытой камерой, но качество позволяло разглядеть каждую чешуйку. - Я пытаюсь понять, - наконец произнесла она, - где кончается инстинкт и начинается личность. Гросс повернулся к ней. В их отношениях, длившихся уже двадцать лет, они редко говорили о работе вот так, лежа в постели, без протоколов и свидетелей. Но сегодняшний день сломал все барьеры. - И какой вывод? Золльнер сняла очки, потерла переносицу. Жест, который Гросс знал как верный признак сильной усталости. - Тот детеныш, которого она кормит, ясное дело, что не ее. Она просто заботится. Греет. Облизывает. - Золльнер отложила снимки и сделала глоток вина. - Это не инстинкт, Матиас. Инстинкт заставляет кормить своих. Это нечто другое. Эмпатия. Альтруизм. То, что мы считаем человеческим. Гросс взял один из снимков. Рез, стоящий на страже у входа в крыло D, его серебристые прожилки слабо мерцают в полумраке. - Ты знаешь, что сказал бы Вальи? - Вальи сейчас в изоляторе и бормочет о чистоте эволюции, Его мнение меня больше не интересует. Она помолчала, глядя в потолок, где играли тени от камина. Мысль. - Знаешь, что самое страшное? Когда я смотрела на них через стекло, я поймала себя на мысли. А чем они отличаются от нас? Ну, кроме чешуи и хвоста. У них есть иерархия, забота о слабых, страх перед неизвестным. У них есть души, Матиас. - Она медленно поднялась и приблизилась к супругу. - Не у каждого человека есть душа, а у них есть. Я видела это в глазах той девчонки, Искры. Она смотрела на меня не как зверь на охотника. Она изучала меня. Оценивала. И делала это любопытства ради. Она произнесла это с такой горечью, что Гросс на мгновение забыл, что перед ним генерал-инспектор, женщина, чье имя вызывало трепет у военных всех рангов. Сейчас это была просто София, его жена, уставшая и сомневающаяся. - У тебя не было выбора, - мягко сказал он, откладывая снимки и пересаживаясь ближе к ней. - Протокол, Совет, Вольхей с его связями. Ты сделала то, что должна была. - Знаешь, сколько раз я оправдывала этим словом вещи, за которые потом не могла спать по ночам? Долг, приказ, обязанность. Так выбешивает иногда. Вольхей опасен и непредсказуем. Я знаю его не первый год. Он может создать оружие, которое выйдет из-под контроля. Ксерокс предлагает стабильность и предсказуемость. - Она резко села прямо, поставила бокал на тумбу и повернулась к Гроссу. - А что если, чисто гипотетически пресдтавить, что Уолесс права? Вдруг Вольхей правда использует ящериц как способность оружия и энергии? Может Либра может помочь Вольхею управлением крикунами? Если он использует эти четырнадцать дней, чтобы сломать ее, как ломал тех, других? Что тогда? Гросс взял ее руку в свою. Ее пальцы, обычно твердые и уверенные, сейчас были холодными. - Тогда мы будем иметь дело с последствиями, - ответил он. - И, возможно, с войной, которую не сможем выиграть. - Ты же читал доклад Силио о контактной группе? - спросила Золльнер, понижая голос. - О солдатах, которые видели Ноля? Они до сих пор видят сны. О горе, холмах. О сферах. Они связаны с тем, что осталось от него, даже спустя месяцы. А Либра, его прямое продолжение. Гросс долго молчал, глядя на огонь в камине. Пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на стены. - Мы мало знаем. Им поставлен срок. Четырнадцать дней, - наконец сказал он. - Через четырнадцать дней комиссия снова соберется. И если Вольхей не сможет доказать свою правоту, если Либра выдержит... - Если она выдержит, - перебила Золльнер. - А если нет? Если он сломает ее за эти две недели? Если Брюнгольхер права и Либра не просто гибрид, а личность, которая сейчас чувствует каждую секунду своего заключения как предательство? Гросс сжал ее руку крепче. - Ты хочешь вмешаться? Напрямую? Золльнер посмотрела на него. В ее глазах, усталых и красных от бессонницы, горел тот самый огонь, который делал ее одним из лучших инспекторов Министерства. - Знаешь, о чем я думала сегодня, когда смотрела на ту маленькую ящерицу, Искру? - спросила она, глядя в огонь. - О нашей дочери. Гросс замер. Это была запретная тема, которую они не поднимали годами. - София, остановись. - Нет, дай сказать. Я имею право. - Ее голос дрогнул, но она продолжила. - Когда Анна была маленькой, она точно так же тянулась ко всем, кто нуждался в помощи. - голос становился более хрупким. - Приносила домой бездомных котят, кормила птиц с разбитым крылом. А мы. Мы учили ее, что мир жесток, что нельзя доверять, что нужно быть сильной. И она стала сильной. Стала офицером. Погибла в какой-то дурацкой операции в пустыне, о которой нам даже не рассказали подробности. Золльнер прижалась к нему, устало закрывая глаза. - Почему людям так трудно думать о чем-то духовном? Матиас, скажи мне. Они сидели в тишине, глядя на догорающий огонь. Где-то там, в тридцати километрах от этого уютного дома, в бетонном ангаре Убераллеса, фиолетовая ящерица с розовыми глазами считала минуты до рассвета, не зная, что у нее появился косвенный союзник там, где она меньше всего могла ожидать. Комплекс Убераллес, ангар-1, личные покои объекта Либра [21.09.1671, 07:30] Либра проснулась от тишины. Не от звука, а от его отсутствия. В Ксероксе всегда был фон: гул вентиляции, далекие шаги, бормотание Силио, возня племени. Здесь же, вакуум. Только собственное сердцебиение, отдающееся в висках, и мерное гудение систем жизнеобеспечения, встроенных в стены. Она села на матах, обхватив колени. Хвост сам собой обвил лодыжку. Жест, который у племени означал попытку успокоиться. Вчерашний разговор с Фрауке всплыл в памяти обрывками. Девушка была искренне напугана. Хорошо. Значит, не безнадежна Динамики заревели. - Приготовьтесь к процедуре забора биоматериалов. Через пятнадцать минут вам необходимо будет проследовать в медицинский отсек, примыкающий к ангару. После сбора, будет завтрак - голос из динамиков был другим. Мужским, холодным, лишенным эмоций. Либра подняла голову к камере. - А пожелать доброго утра? Или хотя бы спросить, как мне спалось? - её голос сочился сарказмом. - Ах да, забыла. Я же объект. Какое там как спалось Динамик молчал. Она усмехнулась, встала и, не спеша, направилась к системе кормления.- Точно. Я же не ем с утра. Ровно через пятнадцать минут часть стены, которую она приняла за декоративную панель, бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в стерильно-белый коридор. На пороге стояли двое в синей форме Убераллес с непроницаемыми лицами и доктор Эдель. - Следуйте за нами, - сухо произнесла женщина. - Нифига себе вы тут спрятались. Либра вышла из клетки. Впервые за сутки. Стены коридора давили, воздух был пересушен кондиционерами и пах химией. Она шла, высоко подняв голову, заставляя хвост покачиваться расслабленно, но внутри все сжалось в тугой узел. Она чувствовала спиной взгляды камер, провода в стенах, вибрацию огромного механизма под ногами. Они пришли в мед. отсек. Либра уже лежала на холодном металлическом столе. Над ней склонились трое в масках, и среди них доктор Эдель. Её узкое лицо с тонкими губами было сосредоточено на показаниях приборов. - Забор крови, - констатировала она. - Сцинтиграфия костной ткани. Анализ слюны и эпителия. Потерпите, объект. Либра смотрела в потолок, где рядами тянулись светильники. Она не сопротивлялась, когда игла впилась в вену на сгибе локтя. Фиолетовая кровь потекла в пробирку. Зевнула. - Скажите, доктор, - спросила она спокойно, - вам никогда не хотелось узнать, что чувствует объект, когда вы его тыкаете? Эдель даже не подняла глаз. - Вы хотя бы глаза что-ли, поднимите. - Моя работа собирать данные, а не чувствовать. Это не входит в протокол. - Протокол, говорите. - Либра усмехнулась, хотя внутри всё заледенело от боли, когда сканер проехался по ребрам. - Спасибо, что напомнили. А вот у нас в Ксероксе протокол Зеркало предписывает совсем другое. Устанавливать контакт. Слушать. Понимать. Но вам это, наверное, незнакомо. Эдель на мгновение замерла, но тут же продолжила работу. Однако Либра заметила, как дрогнул её зрачок. Ага. Попала. - Ваши сантименты не имеют отношения к науке, - сухо ответила женщина, отходя к монитору, чтобы записать показания. Либра повернула голову и посмотрела прямо в глаза Эдель. - Вы же видели, что стало с крикунами после ваших нелетальных методов? Вы видели их глаза? Или для вас это просто бракованные детали? В комнате повисла тишина. Двое ассистентов замерли, уставившись в пол. Эдель побелела. - Процедура закончена, - отчеканила она ледяным тоном. - Отведите объект в ангар на завтрак. Либра поднялась, поправила свитер и, проходя мимо Эдель, чуть наклонилась к её уху: - Удачи с отчетами. И передайте Вольхею, пожалуйста. Если он хочет узнать, как работает связь, пусть спросит у меня сам. Без посредников. А то его кураторы по коммуникации какие-то нервные. Силио на их фон выглядит спокойнее. Либра вернулась в свой ангар. Она поднялась к системе кормления. В отсеке её ждал поднос с идеально сбалансированной порцией. Какие-то протеиновые кубики, овощное пюре и стакан воды. Ничего похожего на вчерашний разговор о шоколаде. - Спасибо, за шоколад кстати тоже. - сказала она в пустоту, принимаясь за еду. Есть не хотелось, но силы были нужны. Комплекс Ксерокс, крыло D, визит комиссии [21.09.1671, 12:30] Генерал-инспектор Золльнер стояла у бронестекла, за которым кипела жизнь. Искра, заметив её, подошла ближе и прижалась носом к стеклу, разглядывая женщину с любопытством. Рез, стоявший чуть поодаль, напрягся, но не тронулся с места. Независимый эксперт, пожилой мужчина с усталыми глазами и блокнотом в руках, что-то быстро записывал. - Темперамент спокойный, социальные связи выражены, иерархия прослеживается четко, - бормотал он. - Уход за потомством, ритуальное поведение у старика. - Он задумался. - Доктор Брюнгольхер, вы позволите мне войти внутрь? Уолесс, стоявшая рядом, покачала головой. - Только в моем присутствии и без резких движений. Они еще не до конца привыкли к чужим. Эксперт кивнул и, получив разрешение от Золльнер, шагнул в шлюз. Внутри крыла пахло сеном и теплом. Искра тут же подошла к Уолесс, ткнувшись носом в её ладонь. Та машинально погладила её по голове. Рез внимательно следил за экспертом, не сводя с него глаз. - А этот, который у входа, - шепнул эксперт, - он явно выполняет охранную функцию. И судя по тому, как на вас реагирует молодняк, они вас признают за старшую. Это феноменально. - За старшую признают не меня, - тихо ответила Уолесс, кивнув в сторону Реза. - Его. Я для них та, кто привела их домой. Золльнер, наблюдавшая за всем этим через стекло, в очередной раз почувствовала тот самый неприятный холодок внутри. Она вспомнила взгляд Искры. Спокойный, изучающий. И слова Либры, которые та бросила Вольхею на том злополучном совещании. Они потерянные. Рядом с ней бесшумно возник адъютант. - Госпожа генерал, срочное сообщение из Убераллес. Доктор Вольхей запрашивает расширение полномочий комиссии. Говорит, у них уже есть первые результаты по объекту Либра. Золльнер взяла планшет, пробежала глазами текст. Высокая адаптивность. Психологическая устойчивость. Попытка манипуляции персоналом. Рекомендовано углубленное изучение в режиме изоляции и стресс-тестов. Она поморщилась и вернула планшет. - Совсем дурачок что-ли? Передайте доктору Вольхею: пусть следует утвержденному протоколу. Никаких стресс-тестов без моего прямого распоряжения. И усильте наблюдение за его людьми. Мне не нравится, как быстро он хочет углубиться. Комплекс Убераллес, ангар-1 [21.09.1671, 16:00] Либра сидела на краю бассейна, опустив ноги в теплую воду, и рисовала когтем на полу. Рисунок был простым. фигура человека, фигура ящерицы, и между ними. стрелка, перечеркнутая крестом. - Красиво рисуете, - раздался голос из динамика. Фрауке. Либра даже не обернулась. - Ты сегодня не в голосовом режиме? Решила просто подслушивать? Стыдно, Фрауке. - Я. Я не подслушиваю. Мне велели наблюдать. - Знаешь, чем отличается наблюдение от слежки? Наблюдение, это когда ты хочешь понять. Слежка, когда ищешь, за что зацепиться, чтобы сделать больнее. Ваш Вольхей великий следак, а не ученый. Пауза. Фрауке, видимо, оглядывалась, проверяя, не слышит ли кто. - Мне. Мне запретили с вами разговаривать без прямой трансляции записи в кабинет директора. Но я хотела предупредить. Завтра начнутся углублённые тесты. Доктор Эдель будет использовать новый протокол. Я не знаю подробностей, но это связано с болевым порогом и изоляцией сенсорной депривацией. Либра наконец повернула голову к объективу камеры. Её розовые глаза в полумраке светились холодным, спокойным светом. - Спасибо за честность, Фрауке. Ты рискуешь. Но не переживай за меня. Я выдержу. Скажи, а тот шоколад, о котором я просила, тебе так и не разрешили принести? Фрауке растерянно моргнула на мониторе в своей каморке. - Ш-шоколад? Нет, они сказали, что это... нарушит чистоту диеты. Либра хмыкнула. - Жаль. - Она растянула это слово, делая потягушки. - Я так рассчитывала на маленькую радость. Ладно, всё равно спасибо. - Она обратно повернула голову на свой рисунок. Фрауке молчала долго. Потом динамик щелкнул, и девушка заговорила тихо, почти шепотом: - Он вчера приказал выключить систему подогрева в вольере крикунов на ночь. Просто так. Чтобы проверить, как они отреагируют. Либра замерла. Её хвост перестал покачиваться. - И как они отреагировали? - Они… они просто прижались друг к другу и молчали. Всю ночь. Не кричали. Просто… ждали утра. - Голос Фрауке дрогнул. - Я не спала. Слушала. Это было страшно. Либра медленно поднялась, подошла к стене, туда, где, по её расчетам, был скрыт микрофон. - Послушай, Фрауке, - сказала она жестко, но в голосе прорезалась странная, сочувственная теплота. - Ты не виновата. Ты здесь просто винтик. Но если ты хочешь остаться человеком, запомни это чувство. Тот страх, который ты слышала. И когда-нибудь, когда тебе прикажут сделать что-то подобное, вспомни его. И скажи нет. Даже если тебя уволят. Даже если посадят. Потому что тот, кто молчит, когда мучают других, сам становится палачом. Динамик молчал. Либра отошла от стены, снова села на край бассейна и закрыла глаза. Комплекс Убераллес, кабинет директора [21.09.1671, 19:10] Кабинет Вольхея разительно отличался от кабинета Уолесс. Если у Брюнгольхер царил творческий полумрак и рабочий беспорядок, то здесь всё было выверено до миллиметра. Хромированные поверхности, стерильная белизна стен, ни одной лишней бумаги на столе из чёрного стекла. Только несколько мониторов, на одном из которых транслировалось изображение из ангара-1. Либра сидела на краю бассейна и задумчиво водила когтем по воде. Вольхей стоял у окна, выходящего во внутренний двор, и смотрел на заходящее солнце. Его спина была идеально прямой. Доктор Эдель застыла у двери, ожидая, когда он заговорит первым. Наконец, не оборачиваясь, он произнес. - Ваши впечатления, Эдель. Только давайте без протокольных фраз. На неформальной ноте. Что вы увидели? Эдель сделала шаг вперёд, её тонкие губы сжались. - Объект демонстрирует исключительную психологическую устойчивость, господин директор. Отсутствие страха, истерики или депрессии после перемещения в чуждую среду - это нонсенс для существа, которое, по словам Брюнгольхер, обладает эмпатией и привязанностью. - А вы не задумывались о том, что это подтверждение того, что Брюнгольхер сентиментальная дура, а эта тварь просто великолепно имитирует эмоции, - Вольхей чуть повернул голову, но не посмотрел на неё. - Не думаю, - осмелилась возразить Эдель. Вольхей вскинул бровь, но промолчал, позволяя продолжить. - Она сразу идентифицировала точки наблюдения. Села так, чтобы быть в фокусе максимального количества камер. Её первая фраза, адресованная нам, это был вызов. Не агрессия, а именно вызов. Она изучает нас так же, как мы изучаем её. - Значит, вы согласны, что она обладает стратегическим мышлением? - Более того, господин директор. Её разговор с Фрауке Ланц, с вашего позволения, это была блестящая партия. Она моментально раскусила роль Ланц, назвала её пешкой, но при этом не оттолкнула. Она оставила ей лазейку, проявив ироничную заботу. Ланц сейчас сидит в комнате отдыха и не может прийти в себя. Она плачет и говорит, что этот объект не такой, как все ящерицы. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из камня. - Ланц уже на крючке. Это превосходно. Именно это нам и нужно, не сломленный объект, а объект, который считает, что у него есть друг среди персонала. Через эту дружбу мы вытянем из неё всё. - Вы позволите Ланц продолжить? - уточнила Эдель. - Безусловно. Но под вашим неусыпным контролем. Каждое слово Ланц, каждый её взгляд в сторону объекта должен фиксироваться. Если она перейдет черту и начнёт работать на объект против нас, -Вольхей сделал паузу, давая понять последствия. - Вы понимаете. Вольхей подошёл к монитору, на котором замерла Либра. Крупным планом было видно её лицо. Спокойное, с едва заметной насмешливой складкой у губ. - Что скажете о её физическом состоянии? Доклады из медблока уже пришли? - Да. - Эдель перешла к деловому тону, открыв планшет. - Забор крови прошёл штатно. Образцы направлены в лабораторию. Предварительный анализ показывает высокую концентрацию стволовых клеток и наличие уникального пигментного комплекса в эпидермисе. Регенеративные способности, судя по всему, превосходят возможности объекта Ноль, описанные в документах Ксерокса. Она эволюционировала. месь Ноля и крови Брюнгольхер дала удивительный гибрид. Моложе, сильнее, и, как вы верно заметили, умнее. Брюнгольхер растила её не как подопытную, а как дочь. И теперь этот ребёнок попал к нам. - Она сделала паузу. - А ещё, Она упомянула в разговоре с Ланц электрошокеры на бедных ящерицах, - осторожно заметила Эдель. - Это значит, у неё есть информация о наших методах работы с крикунами. Брюнгольхер явно вела свою разведку. Это подтверждает слова доктора Брюнгольхер на совещании, которые она потом дезавуировала. У них есть агентура, или, что вероятнее, сам объект обладает способами дистанционного сбора данных. Нам стоит проверить системы на предмет взлома. - Уже проверяли, - Вольхей кивнул на соседний монитор, где мелькали строки данных. - Защита периметра чиста. Никаких сигналов извне. Но наши датчики в ангаре зафиксировали слабый, узконаправленный электромагнитный импульс, когда она только вошла. Он ушёл на запад, в сторону Ксерокса. Слабый, быстрый. Она уже попыталась связаться с домом. Эдель побледнела. - Это подтверждает теорию о телепатической или полевой связи. Она может быть опасна даже в клетке. - Опасна? - Вольхей рассмеялся. Сухо, без тени веселья. - Она бесценна. Эта связь именно то, что нам нужно. Если она способна общаться с сородичами на расстоянии, мы сможем не только контролировать её, но и, воздействуя на неё, воздействовать на всех остальных. И на крикунов, и на дикую популяцию в горах, и на это её жалкое племя в Ксероксе. Она станет нашим передатчиком. Нашей королевой, через которую мы будем править ульем. Эдель сглотнула. Идея была чудовищной, но логичной. - А как же приказ генерала Золльнер о запрете стресс-тестов и болевого воздействия? Вольхей думал что сказать. Было заметно что он хотел переставить факты в реальности, и на бумаге. - Мы не будем её пытать, Эдель. Мы будем её.. - Он подбирал слово, щёлкая пальцами. - перевоспитывать. Заставим добровольно сотрудничать. А если не получится... - он кивнул на экран, где Либра вдруг подняла голову и посмотрела прямо в камеру. - У нас всегда есть более прямые методы. Но пока пусть думает, что она в санатории. Либра на экране, словно услышав его, медленно, с вызовом, показала язык в объектив. Вольхей впервые за весь разговор улыбнулся. По-настоящему. - Она великолепна, - сказал он с интонацией коллекционера, заполучившего редчайший экспонат. - Начинайте завтра с расширенных тестов на адаптивность. И приставьте к ней психолога, не только Ланц. Пусть говорят о детстве, о Брюнгольхер, о её племени. Мы должны узнать всё, что она боится потерять. Комплекс Убераллес, ангар-1 [22.09.1671, 08:00] Либра не спала. Она лежала на спине в своём искусственном гнезде на верхнем ярусе, уставившись в потолок, где едва заметно пульсировал красный глазок камеры. - Скучаешь? - неожиданно раздался голос из динамика. Фрауке. Либра не шелохнулась. - А ты как думаешь? Пауза. Фрауке, судя по лёгкому шороху, подвинулась ближе к микрофону, понизив голос до заговорщического шёпота, забыв, что каждое её слово пишется на десяток диктофонов. - Я принесла. Шоколад. Тёмный, с орехами, как вы просили. Либра медленно села, свесив ноги с платформы. Её хвост ожил и с лёгким любопытством качнулся в воздухе. - Серьёзно? И как же ты пронесла контрабанду мимо всевидящего ока доктора Эдель? - Я... я спрятала его в кармане, под халатом. Они думают, что я просто иду на утреннюю смену наблюдения. - В голосе Фрауке слышалась нервная гордость нашкодившего ребёнка. - В системе подачи есть аварийный люк. Он ведёт прямо в ваш уровень. Я могу. Могу сбросить его туда. Если вы, конечно, всё ещё хотите. Либра усмехнулась. Хвост описал в воздухе замысловатую петлю. - Знаешь, Фрауке, из тебя выйдет отличный шпион. Рискуешь карьерой, а может, и свободой, ради плитки шоколада для говорящей ящерицы. Зачем? Девушка на том конце провода, видимо, совсем растерялась. Ей не приходило в голову, что объект может спросить её о мотивах. - Я. Я не знаю. - Голос её дрогнул. - Вы вчера сказали про страх, который я слышала. Про то, что если молчать, становишься палачом. Я не хочу быть палачом. Я просто хочу сделать хоть что-то. Нормальное. Человечное. Либра закрыла глаза. Перед ней снова встало лицо Уолесс, когда та обнимала её перед уходом. Такая же отчаянная попытка сохранить человечность в мире, где всё давно измерялось протоколами и эффективностью. - Сбрасывай, - мягко сказала Либра. И спасибо. Серьёзно. Через минуту в отсеке подачи пищи что-то щёлкнуло, и в нише для питательных смесей, рядом с протеиновыми кубиками, оказалась плитка тёмного шоколада. Либра спустилась вниз, взяла её в руки. Прохладная, шершавая обёртка. Почти забытый запах. - Вкус и запах детства, - прошептала она, обращаясь неизвестно к кому. -Только чьего детства? Моего или твоего, Уолесс? М.. Наверное нашего? Она развернула плитку, отломила дольку и положила в рот. Горьковатая сладость взорвалась на языке, смешиваясь с собственной, незнакомой ещё гаммой ощущений. Она зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как по телу разливается тепло. - Фрауке, - сказала она в пространство, зная, что та слышит. - Ты только что заработала пожизненное право называть меня по имени. - В наблюдательной комнате Фрауке Ланц, сидящая перед монитором, не сдержала улыбки, хотя по щекам у неё текли слёзы. За её спиной, скрытая тонированным стеклом, стояла доктор Эдель и делала пометки в планшете. Объект демонстрирует способность к установлению эмоциональных связей с персоналом. Фрауке Ланц, успешный агент влияния. Рекомендовано углубить контакт. Она не видела слёз Фрауке. А если бы и увидела, то списала бы их на гормональный всплеск. Шоколад был планом Эдель, что бы Либра поверила что Фрауке пронесла шоколад.. Комплекс Ксерокс, внешний периметр [22.09.1671, 08:45] Утро встретило комплекс свинцовым небом и мелкой, противной моросью, которая, казалось, просачивалась сквозь любую одежду. Дорога, размытая ночным дождём, превратилась в месиво грязи, и колёса армейского вездехода Шторм с трудом находили сцепление на подъёме к шлюзовым воротам. Вездеход остановился, не доезжая двадцати метров до внешнего периметра. Из него вышли четверо. Генерал-инспектор София Золльнер в непромокаемом плаще военного покроя, двое её экспертов, мужчина с планшетом и женщина, а также адъютант с тяжёлым кейсом для документов. Золльнер подняла взгляд на бетонные стены комплекса, врезанные в скальный массив. Они казались мрачнее, чем два дня назад. Или это просто погода нагоняла тоску? Она знала, что внутри уже нет той фиолетовой ящерицы с розовыми глазами. Либра была в сорока километрах отсюда, в лапах Вольхея. Металлические ворота дрогнули и медленно поползли в сторону, открывая проход в шлюзовую камеру. На пороге их уже ждали. Не Аутс, он был занят на внутренних постах, а ефрейтор, сухой и подтянутый, с лицом, не выражающим эмоций. - Госпожа генерал, - Солдат кивнул. - Директор Брюнгольхер ожидает вас в своём кабинете. Документы готовы к передаче. - Ведите. Они проходили по стерильно-белому коридору, мимо лабораторий, мимо закрытых дверей. Золльнер ловила на себе настороженные взгляды младших научных сотрудников, которые тут же отводили глаза. Воздух здесь казался спёртым, пропитанным тревогой. Кабинет Уолесс выглядел ещё более измотанным, чем его хозяйка. Повсюду громоздились папки с отчётами, на столе остывала уже третья кружка кофе, а сама Брюнгольхер сидела в кресле, бледная, с красными от недосыпа глазами, но с той же стальной осанкой. Она поднялась навстречу Золльнер. - Госпожа генерал. - Голос Уолесс звучал глухо, но твёрдо. - Доктор Брюнгольхер. - Золльнер окинула её быстрым, цепким взглядом. - Выглядите паршиво. - Рабочая ночь выдалась длинной. - Уолесс жестом пригласила её к столу, кивнув на стул напротив. -Присаживайтесь. Господа эксперты могут расположиться на диване, - она указала на диван, где ещё недавно сидела Либра. Эксперты молча разместились. Адъютант Золльнер поставил кейс на пол и замер у двери. Ефрейтор, получив невербальный сигнал от Уолесс, тихо вышел, прикрыв за собой дверь. - Я здесь, чтобы забрать отчёты за вчерашний день, - начала Золльнер без предисловий. - По объекту Либра, переданному в Убераллес, и по двадцати трём особям, оставшимся под вашей ответственностью. А также, чтобы убедиться лично, что режим содержания последних соответствует протоколу Реликт. Уолесс медленно кивнула. Она протянула руку к стопке папок на краю стола и пододвинула их к Золльнер. - Здесь всё. Медицинские отчёты доктора Силио за вчерашний день: состояние беженцев, список необходимых препаратов. А также, - она положила сверху тонкую папку с грифом. Срочно. - предварительный анализ воздействия стресса на самку, потерявшую детёныша. У неё начались проблемы с лактацией, молоко пожелтело. Случайно как-то заметил. Силио опасается за её здоровье, если она не успокоится. Золльнер взяла папки, но не открыла их. Она смотрела на Уолесс, и в её взгляде читался немой вопрос, который она пока не решалась задать вслух. - Что с Либрой? - наконец спросила Уолесс - Официально, согласно рапорту, который я получила сегодня утром из Убераллес, объект Либра помещён в специально оборудованный ангар. Прошёл первичный медицинский осмотр. Проявляет высокую адаптивность, вступает в контакт с персоналом. Повисла долгая пауза. Золльнер первой отвела взгляд. Она взяла верхнюю папку и начала бегло просматривать, давая себе время переварить услышанное. - Что с теми, кого вы спасли, госпожа Уолесс? -спросила она, не поднимая глаз. Уолесс вздохнула с облегчением, радуясь смене темы. - Они адаптируются. Племя Либры приняло их. Особенно хорошо идёт контакт у молодняка. - Она протянула руку к одному из планшетов на столе, вывела на экран запись с камер наблюдения. - Вот, взгляните. Золльнер взяла планшет. На экране было крыло D. Она увидела ту же картину, что и вчера, но теперь она смотрела на неё по-новому. Искра, Молчун, Шорох сидели в центре группы малышей и своих, и пришлых, и показывали им что-то на песке, который насыпали в ящик. Рез стоял на страже у входа, но его взгляд был прикован к ней, к Искре. - Они… учат друг друга? - тихо спросила Золльнер. - Похоже на то, - кивнула Уолесс. - Искра, одна из самых сообразительных. Либра говорила, что она будущее их маленького общества. - Она сделала паузу. - Мы стараемся не вмешиваться в их внутренние процессы. Только обеспечиваем безопасность и медицинский уход. Силио каждый день проводит осмотры, но делает это максимально деликатно, с согласия Реза. - Согласия? - переспросил один из экспертов, мужчина. - Вы просите разрешения у ящерицы, чтобы осмотреть её сородичей? - Золльнер плавно направила свою руку в сторону мужчины. - Тихо. Уолесс повернулась к нему. Её взгляд стал жёстче. - Мы просим разрешения у вожака, - поправила она. - У того, кто несёт ответственность за своё племя. - Она скресетила руки. - Вы удивитесь, но концепция хозяина и ответственного им очень близка. И да, Рез понимает, что мы не причиняем вреда. Он видит результаты нашей работы. И поэтому он доверяет нам. Это называется доверие. Возможно, вашему проекту стоило бы изучить это понятие подробнее. Мужчина поперхнулся и уткнулся в свой планшет. Золльнер едва заметно усмехнулась уголком губ. Брюнгольхер умела держать удар. - Хорошо, - сказала она, возвращая планшет. - С отчётами я ознакомлюсь позже. Сейчас я хочу увидеть их лично. Крыло D, как и вчера, через смотровую галерею. Уолесс поднялась. - Как пожелаете, госпожа генерал. Прошу за мной. - Они снова прошли по коридорам, мимо охраны, мимо закрытых дверей, и поднялись на смотровую галерею, выходящую в крыло D. Золльнер встала у бронестекла. Внизу кипела та же размеренная жизнь. Но на этот раз Искра заметила её быстрее. Она подняла голову, оставив на пару моментов малышей возиться в песке самим. Ящерка сидела неподвижно, смотря только в глаза женщины. Это продолжалось около 10 секунд. Затем она отвернулась от неё. Золльнер выдержала этот взгляд. Кивнула сама себе и, повернувшись к Уолесс, тихо спросила - Как вы думаете, доктор Брюнгольхер, они понимают, что Либры здесь больше нет? Уолесс подошла ближе к стеклу, встала рядом. Искра, увидев её, сразу оживилась. Она прижалась носом к стеклу напротив того места, где стояла Уолесс, и издала тихий, жалобный звук. Не свист, не щелчок. Что-то среднее между скулением щенка и кошачьим мяуканьем. В груди у Уолесс всё оборвалось. - Да, - тихо ответила она. У неё не было сил уже плакать. Она говорила это, как сумасшедший - Они понимают. Они чувствуют это через ту самую связь, о которой вы вчера слышали. Искра скучает. Они все скучают. Либра была для них не просто старшей сестрой. Она была доказательством того, что они не просто ошибка эксперимента. Что они, семья. - Брюнгольхер повернулась к Женщине. - Вы же в курсе, как племя Либры появилось? - Нет, расскажите. Мне довольно интересно это узнать. Уолесс отвернулась спиной к стеклу, облокатилась головой об него. - Дело в том, что когда группа солдат соприкоснулась с Нолем, они заразились. Ноль был ходячим фоном, которой проявлял в людях непонятные.. Улучшения? В общем, он просто изменял людей. Они до сих пор живы, и под присмотром государства. Это не наш уровень, и не наша зона ответственности. Перед отпракой солдат, нам стало интересно, что будет если повторить этот опыт? Сначала мы взяли кровь обычных солдат. Но ничего не произошло. Потом мы взяли венозную кровь зараженных, и смешали с кровью Либры. - Пауза. Золльнер стояла , ожидая какой-то кульминации. - ... И? - Сфера Либры.. Произвела митоз. Как матрёшка. - Она уткнула кончик палца в губу. - И самое удивительное, эти сферы. Мы до конца не понимаем как они работают. В случае ноля, сфера ноля была уже готова к этой комбинации? Но его сфера взорвалась, образовав сферу Либры. Силио предполагает что Либра вытеснила собой. Она просто бабахнула, и пропала. А в случае Либры, её сфера просто, если говорить неформальным языком, выплюнула другую. И в ней зародилась жизнь. Эти "мячики" в итоге трескаются, из них выходит маленькая ящерица, а потом эта-же сфера восстанавливается в течение недели, и она становится частью ящерицы. Золльнер осмотрела девушку с головы до ног. - А как-же появилась Либра, если не секрет?.. - Ох, знаете. Я помню тот момент очень плохо. Кажется, это был протокол Зеркало-2. Ноль вытащил свою сферу из груди. Взял моей венозной крови из плеча. Капнул свою и мою на сферу. А потом убили его. Золльнер была в смятении. - .. Я даже не знаю какие слова подобрать. - Она оглянула всех ящериц через стекло. - Получается, Либра мать всего этого племени?.. - Она предпочитает называть себя старшей сестрой. Ей это ближе будет. - Брюнгольхер выдохнула. Золльнер молчала долго. Её эксперты, стоявшие поодаль, не решались подойти. Адъютант замер с кейсом. Тишину нарушал только приглушённый гул вентиляции и тихие звуки, доносившиеся из крыла D. Мать. Она такая-же мать, как была когда-то Золльнер. Мать этих детей находится непонятно где для своих детей. Наконец Золльнер отступила от стекла. Она посмотрела на Уолесс. В её глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнуло что-то человеческое. Усталость. Понимание. И, кажется, сочувствие. -Я заберу отчёты, - сказала она сухо, возвращаясь к деловому тону. - Изучу их сегодня же. Завтра утром я направлю запрос в Убераллес о ходе исследований объекта Либра. Обещать ничего не могу, но я прослежу, чтобы Вольхей не превышал полномочий, установленных комиссией. Уолесс посмотрела на неё с надеждой и недоверием одновременно. - Зачем вам это, госпожа генерал? Вы же вчера сами отдали её ему. Золльнер помедлила с ответом. Её взгляд снова скользнул к Искре, которая так и стояла у стекла, не отрывая от них глаз. - Потому что я тоже умею замечать, когда существам больно, - тихо ответила она. - И потому что, возможно, вы правы. Не всё в этом мире измеряется протоколами. - Она развернулась и направилась к выходу. Адъютант и эксперты потянулись за ней. Уолесс осталась стоять у стекла. Искра всё смотрела на неё, и в её золотистых глазах плескалась всё та же тоска. Золльнер шла по коридору, и в её голове всё ещё звучал этот жалобный звук. Она сжала ручку кейса с отчётами и ускорила шаг. Ей нужно было многое обдумать. Личный журнал Уолесс Брюнгольхер. Страница 28. [22.09.1671, 11:50] Золльнер уехала. Забрала отчёты, удостоверилась, что беженцы живы и здоровы, и уехала. Но перед этим она сказала нечто, что я не могу выкинуть из головы. Я прослежу, чтобы Вольхей не превышал полномочий. Зачем? Что ей с того? Она генерал-инспектор, её дело безопасность и отчёты. Но она смотрела на Искру так, словно видела в ней что-то своё, личное. Силио сказал, что у неё была дочь. Погибла. Может, в этом дело? Может, она ищет в этих глазах что-то, что потеряла? Не важно. Важно другое. Сегодня вечером я поймала себя на том, что постоянно смотрю на часы. Считаю минуты. Либра сейчас там, в бетонной клетке, и я не знаю, что с ней делают. Не знаю, спит ли она, ест ли, думает ли обо мне. Знаю только одно: наша связь не прервалась. Тонкая, едва ощутимая ниточка всё ещё тянется куда-то на восток. Я чувствую её, когда закрываю глаза. Она жива. Она держится. Завтра придут первые данные из Убераллес. Официальные. Сухие. Но я буду читать между строк. Рез сегодня подошёл ко мне. Долго смотрел в глаза, а потом просто положил голову мне на колени. Как собака. Как ребёнок. Комплекс Ксерокс, крыло D [22.09.1671, 13:15] Искра сидела у самого входа в импровизированное стойбище, прижавшись спиной к прохладной стене, и смотрела в темноту коридора. Рядом, положив голову ей на колени, дремал самый маленький детеныш из пришлых . тот, что родился уже здесь, в Ксероксе. В первые дни. Малыш звал ее, тянулся, и Искра позволяла, грела, облизывала, хотя сама была еще подростком. Шорох и Молчун лежали друг на друга, и спали. Золотистые глаза ящерки в светились слабым, теплым светом. Она чувствовала Либру. Не так отчетливо, как Рез или Уолесс, но чувствовала. Далекую, приглушенную бетоном и километрами, но живую пульсацию. Старшая сестра была там, в чужом, враждебном месте, и ей было больно. Бесшумно возник Рез. Он опустился рядом, коснулся плеча Искры кончиками когтей. Вопросительный горловой звук. - Ты считаешь с ней всё хорошо? - Она жива, уверена - тихий ответ из набухшего горлового мешка. - Но ей плохо. Там, где холод и ток. Рез замер. Он посмотрел в сторону коридора, ведущего в административное крыло, туда, где сейчас, не спав третьи сутки, сидела Уолесс. - Что мы можем? - спросил он. Искра покачала головой. - Ждать. Она просила ждать. - Они сидели в тишине, два молодых гибрида, охраняя сон малышей и чувствуя, как где-то далеко, в бетонном ангаре чужой лаборатории, сидит их старшая сестра, и думает о них. Комплекс Убераллес, кабинет директора [22.09.1671, 20:15] Вольхей не включал верхний свет. Он предпочитал работать в полумраке, освещая лишь стол да несколько мониторов, на одном из которых транслировалась картинка из ангара-1. Либра сидела и тихо напевала какую-то мелодию, отдалённо напоминающую колыбельную. Звук был отключён, но Вольхей видел ритмичное движение её губ и хвоста, лениво покачивающегося в такт. Доктор Эдель уже покинула кабинет, унося с собой гору отчётов за день. Оставшись один, Вольхей позволил себе расслабиться. Снял пиджак, ослабил узел галстука и налил в бокал тёмного виски. День был продуктивным. Объект Либра проходил тесты с почти пугающей покорностью, её физиологические показатели зашкаливали, а попытки манипуляции персоналом, хоть и требовали внимания, пока не выходили за рамки контролируемых. Сообщение прервало его размышления. - Господин директор, к вам посетитель. Господин Жоузен , из экспертной комиссии генерала Золльнер. - Вольхей удивлённо поднял бровь. Жоузен? Интересно. Очень интересно. Пусть войдёт, - коротко бросил он в динамик, убирая бокал в ящик стола. Вольхей не любил, чтобы посторонние видели его даже в мимолётной слабости. Дверь бесшумно открылась, и в кабинет шагнул тот самый человек. Вблизи он казался ещё более невзрачным. серый костюм, старомодный галстук, очки в тонкой оправе, за стёклами которых прятались маленькие, цепкие глаза. Он держал в руках объёмный планшет с эмблемой Министерства обороны. - Доктор Вольхей, - начал он без предисловий, проходя к столу и опускаясь на стул без приглашения. - Мне нужно, чтобы наша встреча осталась между нами. Я рискую не меньше вашего. Вольхей усмехнулся, но жестом предложил продолжать. - Слушаю вас, господин Жоузен. Чем обязан столь позднему и конфиденциальному визиту? Жоузен снял очки, протёр их специальной салфеткой и водрузил обратно на нос. Этот жест, по замыслу, должен был создать паузу, но Вольхей терпеть не мог, когда тянули время. - Я был в Ксероксе сегодня, - наконец сказал мужчина. - С генералом Золльнер. Мы осматривали беженцев и собирали отчёты доктора Брюнгольхер. Я видел племя, как они это называют. Видел их организацию, их эмпатию. Это произвело на Золльнер сильное впечатление. Слишком сильное. Она начала сомневаться в правильности решения о передаче объекта Либра вам. Вольхей напрягся, но внешне остался спокоен. - Генерал Золльнер - человек долга. Её сомнения быстро развеются, когда она увидит результаты наших исследований. В чём суть вашего визита? Жоузен подался вперёд, понижая голос до шёпота -Суть в том, что я был не просто наблюдателем. Я слушал. И записывал. - Он постучал пальцем по планшету. - Там, в Ксероксе, пока Золльнер любовалась на ящериц, Брюнгольхер рассказала ей информацию, как именно появилось это племя. И откуда взялась Либра. Вольхей замер. Наконец-то. Та самая информация, которую он так жаждал получить, но которую Брюнгольхер так тщательно скрывала за протоколами и сантиментами. - Я слушаю вас, господин Жоузен. И, поверьте, ваша услуга будет оценена по достоинству. Жоузен удовлетворённо кивнул и начал свой рассказ. Он говорил тихо, но каждое слово падало в гробовую тишину кабинета, как тяжёлый камень в стоячую воду. - Всё началось с Ноля. Вы знаете эту часть истории. Перед гибелью ноля, он вытащил из своей груди сферу. Капнул кровь из плеча Уолесс, и свою. А после его гибели, после того выстрела, который совершил профессор Вальи, произошло нечто, что Брюнгольхер тщательно скрыла даже от части собственного персонала. Когда Ноль взял её кровь и смешал со своей, это был не просто ритуал. Это был биологический акт. Он передал ей не послание. Он передал Часть себя. Свою сферу. Вольхей слушал, не перебивая, его пальцы барабанили по столу, выдавая внутреннее напряжение. - Сфера Ноля, оставшись с каплей крови Брюнгольхер, не погибла, - продолжил Жоузен. - Она трансформировалась. Внутри неё, как в инкубаторе, начала формироваться новая жизнь. Гибрид. Смесь тканей Ноля и генетического материала Уолесс Брюнгольхер. Через несколько часов после контакта сфера лопнула, и из неё вышла Либра. Уже взрослая, уже разумная. Она прямое дитя Ноля и Уолесс. Буквально. Вольхей медленно выдохнул. Информация была чудовищной и прекрасной одновременно. - А племя? - спросил он. - Эти недоразвитые существа в крыле D? Они же не из пустого места появились. Или Либра делится как клетка? Жоузен усмехнулся, поправив очки. - А племя это копии. Вернее, попытки копирования. Вы ведь знаете про солдат, контактировавших с Нолем? Про группу Хедждогс, которую Брюнгольхер изолировала в самом начале? Они были изменены. Не смертельно, но глубоко. Их организмы адаптировались к полю Ноля. И когда Либра сформировалась, её собственная сфера, видимо, унаследовала это свойство. Брюнгольхер, пытаясь понять природу Либры, пошла на рискованный эксперимент. Она взяла кровь у тех изменённых солдат. У них до сих пор в глазах и коже есть микроскопические кристаллические структуры, отпечаток Ноля, и смешала с кровью Либры в стерильной камере. Он сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. - Сфера Либры отреагировала не мгновенно. Она не взорвалась, как сфера Ноля. Она разделилась. Произвела митоз. Из неё, как матрёшка, вышла ещё одна сфера, меньше размером. А из той маленькой сферы через несколько дней вылупился первый гибрид. Тот, кого они называют Рез. Потом, когда повторили процесс с кровью других солдат и самой Либры, сфера производила всё новые и новые яйца. Так появилось всё племя. Они дети Либры. Её клоны, если хотите, только с разной степенью успешности. Некоторые, как Искра, получились почти разумными. Другие как животные. Но все они связаны с ней. Она их мать, их королева. В кабинете повисла мёртвая тишина. Вольхей медленно перевёл взгляд на монитор, где Либра всё так же сидела. Теперь он смотрел на неё по-новому. Не просто как на разумного гибрида. Как на источник. Как на фабрику. Вольхей встал из-за стола, подошёл к монитору вплотную. Либра на экране, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и посмотрела прямо в объектив. Её розовые глаза в полумраке ангара казались двумя тлеющими угольками. Она улыбнулась. Медленно, хищно, почти торжествующе. - Она знает, - прошептал Вольхей, не оборачиваясь к Жоузену. - Она знает, что мы говорим о ней. - Это неважно, - отозвался эксперт, поднимаясь. - Важно то, что теперь вы знаете её главную тайну. Её слабость. Она не просто боится за себя. Она боится за них. За каждого из этих уродцев в крыле D. Это её дети. И пока они у Брюнгольхер, у неё есть рычаг давления на Либру. А у вас, доктор Вольхей, теперь есть рычаг давления на всех. На Либру, на Брюнгольхер, на Совет. У меня для вас идея. - Мужчина подошёл поближе к директору. - А если вы возьмёте кровь у какого нибудь из объектов, которые в вольере. Воткнёте в кого нибудь кровь этого ящера. А потом соедините зараженную кровь со сферой? Вольхей додумал идею. - И убью её. Эту ящерицу. - Глаза Вольхея загорелись второй жизнью. Он только что получил информацию, которая изменит всё. Он может производить неимоверное количество энергии и оружия. Теперь вся власть в его руках. - Не будем торопиться, нужно будет проверить, сделаем прототип гибрида Убералесс. Золльнер нельзя знать об этом. После ухода Жоузена в кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции и мерцанием мониторов, на одном из которых Либра безмятежно спала, свернувшись калачиком на мягких матах. Контраст между её покоем и той информацией, что только что обрушилась на Вольхея, был разительным. Вольхей стоял у окна, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено хищной, почти звериной гримасой торжества. Он сжимал в руке планшет с записями Жоузена, костяшки пальцев побелели. Он вытащил рацию. - Доктор Эдель, - позвал он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, но с металлическими нотками, не терпящими возражений. - Немедленно ко мне. Эдель вошла бесшумно, как тень. Она уже привыкла к тому, что Вольхей работает допоздна, но сегодня в воздухе витало что-то особенное. Какая-то липкая, опасная энергия. - Вы звали, господин директор? Вольхей резко развернулся. -Забудьте всё, что мы планировали на завтра, - отрезал он, подходя к столу. - У нас появился новый, более приоритетный вектор. Жоузен принёс золотую жилу. Механизм размножения этих гибридов. - Вольхей бросил планшет на стол. - Ознакомьтесь. Кратко. Суть в том, что Либра не просто гибрид. Она мать. Её сфера производит потомство при контакте с изменённой кровью. Кровью людей, контактировавших с Нолем. - Он сделал паузу, давая информации улечься. - Но самое главное. Если убить носителя сферы, сфера не погибает. Она трансформируется. Впитывает человеческую кровь и за несколько часов создаёт нового, взрослого гибрида. Эдель побледнела. Её тонкие губы сжались в ниточку. - Вы хотите... повторить это? Здесь? Но у нас нет изменённых солдат, как в Ксероксе. У нас нет крови людей, контактировавших с Нолем. - Эдель слегка напугана. Вольхей усмехнулся. Усмешка вышла кривой, пугающей. - Вы не додумали, доктор Эдель. Ноль мёртв. Но остались другие. Дикие, крикуны. Их кровь - базовая. А человеческая кровь. - он перевёл взгляд на монитор, где спала Либра, - у нас есть доступ к целому комплексу, полному людей. Но нам нужен чистый эксперимент. Без примесей, без контроля Ксерокса. Нам нужен свой гибрид. Послушный. Созданный здесь, в Убераллесе. По нашим правилам. Эдель сглотнула. Идея была чудовищна в своей простоте. - Вы предлагаете убить кого-то из персонала? Или... использовать кого-то из Ксерокса? - Нет. - Вольхей покачал головой. - Нам нужен доброволец. Или - он сделал паузу, - тот, чьё исчезновение можно будет легко объяснить. Несчастный случай. Нештатная ситуация. У нас есть Фрауке Ланц. - Эдель вздрогнула. - Ланц? Но она установила с объектом эмоциональную связь. Она полезна. - Она опасна. Она уже на стороне ящерицы. Она плачет по ночам. А вдруг она завтра она попытается помочь Либре сбежать. Послезавтра напишет донос в министерство. Ланц бомба замедленного действия. Но её кровь чиста. Она молода, здорова. Идеальный инкубатор. - Он щёлкнул пальцем. - План такой. Завтра утром мы проведём экстренный эксперимент. Эдель сглотнула. Она не ожидала что дела так резко изменятся. Комплекс Убераллес, коридор сектора временного содержания [23.09.1671, 07:45] Фрауке Ланц шла на свою смену с тяжёлым сердцем. Ночь она провела скверно. Ей снова снились крикуны, сбившиеся в кучу в холодном вольере, и Либра, смотрящая на неё сквозь бронестекло с той странной, понимающей улыбкой. Она чувствовала себя предательницей. Либра заслуживала свободы, а не её жалких подачек. Из раздумий её вырвал голос доктора Эдель. Та стояла у развилки коридоров, держа в руках объёмный пластиковый контейнер с маркировкой Биоотходы. Опасность. - Фрауке, - окликнула она с неожиданной мягкостью. - Вы как раз вовремя. У меня тут проблема. - Фрауке подошла ближе. - Что случилось, доктор Эдель? - Нужно отнести образцы в медотсек для срочной утилизации. Автоклав в основном блоке сломался, а эти материалы, - она многозначительно покачала головой, - ребуют немедленной обработки. Сама я занята с утренними отчётами для Вольхея, а ассистенты все разбежались. Не поможете? Это займёт минут десять. Фрауке замялась. Её смена должна была начаться с наблюдения за Либрой. Но просьба Эдель звучала вполне невинно. - Хорошо, доктор. Только быстро. - Отлично. - Эдель протянула ей контейнер. Он оказался неожиданно тяжёлым. - Идите прямо по коридору, потом налево, в сектор Бета-2. Там вас встретят. - Фрауке кивнула и направилась в указанную сторону. Контейнер пах чем-то сладковато-химическим, отчего слегка кружилась голова. Она ускорила шаг, чтобы поскорее избавиться от него. Дверь в сектор Бета-2 бесшумно открылась перед ней. Внутри было стерильно-бело и пусто, только в центре стоял металлический стол, накрытый простынёй, и горели яркие хирургические лампы. - Сюда, сюда, - раздался голос сзади. Фрауке обернулась. В дверях стояли двое санитаров в масках, которых она раньше не видела. Крупные, молчаливые. - Поставьте контейнер на стол, - сказал один. Фрауке послушалась. Как только она поставила контейнер и выпрямилась, санитар, тот, что говорил, резко схватил её за запястье и с силой дёрнул на себя. - Что вы делаете?! - вскрикнула она, пытаясь вырваться. - Отпустите! Второй санитар уже подскочил сзади, заламывая ей руки за спину. Тонкий, острый укол в шею. Мир поплыл. Сознание не отключилось полностью, но тело обмякло, став чужим и ватным. Её усадили на жёсткий стул, примотав руки к подлокотникам пластиковыми стяжками. - Не кричите, фройляйн Ланц, - раздался знакомый ледяной голос. Из тени выступила доктор Эдель. На её лице не было ни тени сочувствия, только холодная, деловая сосредоточенность. - Это займёт совсем немного времени. Вы делаете большое дело для науки. - Что... что вы задумали? - прошептала Фрауке, с ужасом глядя на то, как санитары готовят на соседнем столе шприцы, пробирки и какой-то хирургический инструмент. - Эксперимент, - просто ответила Эдель, натягивая стерильные перчатки. - Вы станете матерью. Матерью нового гибрида. Гордитесь. [24.09.1671, 08:30] Фрауке уже не кричала. Она сидела, обмякнув в кресле, и лишь крупные слёзы катились по щекам, падая на белый халат. Сознание мутилось от страха и введённого препарата, но боль от уколов возвращала её в реальность каждый раз, когда игла вонзалась в вену. Эдель работала быстро и чётко. Она взяла пробирки венозной крови у Фрауке. Затем кивнула санитару. -Ведите. Санитар вышел и через минуту вернулся, толкая перед собой небольшую клетку на колёсиках. В клетке, сжавшись в комок, сидел молодой Крикун. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, лихорадочно бегали, из пасти вырывался тихий, вибрирующий скулёж. Он чувствовал страх. Свой и чужой. - Не надо, - едва слышно выдохнула Фрауке. - Пожалуйста, не надо... Эдель проигнорировала её мольбы. Санитар открыл клетку, ловко зафиксировал голову Крикуна в специальном станке и, несмотря на отчаянное шипение и слабое сопротивление, ввёл иглу в сонную артерию. Тёмно-алая, почти бордовая кровь наполнила пробирку. Крикун взвыл. Не так, как кричали в вольерах от боли. Это был другой звук, полный ужаса и предательства. Он смотрел прямо на Фрауке, и в его маленьких глазах плескалась та же тоска, что и у Либры. - Зачем? - прошептала Фрауке. - Зачем вы это делаете? Молчание Эдель в этот момент, было страшнее чем дуло автомата, приставленного ко лбу. Эдель смешивала кровь Крикуна с кровью Фрауке в стерильной чашке Петри. Жидкость зашипела, пошла пузырьками, но быстро успокоилась, превратившись в однородную, тёмно-красную массу. Следующие два часа превратились для Фрауке в бесконечный кошмар. Её держали в операционной, пристёгнутую к креслу, периодически проверяя пульс и давление. Эдель вводила ей какие-то препараты, брала новые анализы. Фрауке чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не физически, нет. Тонкая, холодная нить, которой раньше не было, протянулась куда-то вглубь комплекса, туда, где держали Крикунов. Она слышала их. Не ушами, а чем-то другим. Их боль, их страх, их безнадёжность. Следующие два часа превратились для Фрауке в бесконечный кошмар. Её держали в операционной, пристёгнутую к креслу, периодически проверяя пульс и давление. Эдель вводила ей по-тихоньку эту кровь. Фрауке чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Не физически, нет. Тонкая нить, которой раньше не было, протянулась куда-то вглубь комплекса, туда, где держали Крикунов. Она слышала их. Не ушами, а чем-то другим. Их боль, их страх, их безнадёжность. - Готово, - наконец сказала Эдель, посмотрев на данные анализатора. - Кровь стабилизировалась. Смешение прошло успешно. Санитар выволок клетку с Крикуном обратно. Ящер был обессилен, почти не двигался, только грудная клетка тяжело вздымалась. Эдель смотрела на ящерицу. - Попробуйте пощупать его грудиную зону. Санитар послушался. Он аккуратно начал щупать её. Она была очень мягкая, как желе. - Оно. Очень странное на ощупь, госпожа Эдель. Можете сами проверить. Женщина подошла к клетке. Потрогала грудиную зону. Действительно, очень мягкая. Она резко воткнула руку в грудиную зону. Санитары шатнулись назад. Сказать честно, самой Эдель это не понравилось, но она понимала, что ей придётся это сделать. Она нащупала что-то гладкое, круглое. Взялась полной ладонью за этот предмет. Резко вытащила. Сфера. - То что нам нужно. - Ящер лежал бездвижно, грудиная зона затянулась, аккуратно. Фрауке зажмурилась. Комплекс Убераллес, ангар-1, личные покои Либры [24.09.1671, 08:45] Либра лежала на спине в своем искусственном гнезде на верхнем ярусе, уставившись в бетонный потолок. Её хвост, обычно живой и выразительный, неподвижно замер, лишь кончик с пушистой кисточкой едва заметно подрагивал в такт дыханию. Она потеряла счет времени. Динамики молчали. Никаких утренних объявлений, никаких приказов проследовать на процедуры. Даже голос Фрауке, который стал для нее единственным лучиком в этом стерильном аду, не раздавался из скрытых динамиков. Тишина давила сильнее, чем любые слова. - Эй! - рикнула Либра в пустоту, надеясь, что кто-то отзовется. - Есть кто живой? Я, между прочим, не завтракала! Нет ответа. Она села, свесив ноги с платформы. Внизу, в бассейне, лениво побулькивала подогретая вода. Система подачи пищи работала исправно, в отсеке для питательных смесей ее ждал стандартный набор протеиновых кубиков и воды. Но это было автоматическое, бездушное. Человеческого участия не было. - Странно, - пробормотала Либра, спускаясь на первый уровень. - Фрауке обычно приходит к этому времени. Даже если не говорит, я слышу ее дыхание в динамиках. Она дышит в микрофон, дура, думает, я не замечаю. - Либра отошла от стены, обхватила себя руками. Тонкая ниточка, связывавшая ее с домом, с Уолесс, с Искрой и Резом, все еще пульсировала где-то глубоко внутри. Жива. Они все живы. Но здесь, в этом бетонном мешке, она была отрезана от всего, кроме собственных мыслей. Она легла на теплый пол возле бассейна, свернулась калачиком, положив голову на хвост, как делала это в крыле D, когда Искра и другие малыши засыпали рядом. - Где ты, Фрауке? - прошептала Либра, закрывая глаза. - Что они с тобой сделали? - Она провалилась в дремоту, но сон был тревожным, полным обрывков чужих голосов и далеких криков, которые она не могла распознать. Комплекс Убераллес, сектор Бета-2, операционная [24.09.1671, 08:50] Фрауке Ланц уже не плакала. Слезы закончились. Теперь она сидела, обмякнув в кресле, и тупо смотрела в стену, где мерно мигали лампы хирургических светильников. На соседнем столе, в стерильном лотке, лежала Сфера. Она была меньше, чем у Либры, размером с крупное яблоко. Но ее поверхность уже пульсировала сложными узорами: белые, черные разводья крови Крикуна переплетались с красными нитями человеческого генома Фрауке. Внутри, в самой глубине, зарождалась жизнь. Маленькая, беспомощная, но уже живая.- Превосходно, - доктор Эдель склонилась над сферой. - Скорость выше прогнозируемой. Клеточная дифференциация идет по ускоренному сценарию. Еще три-четыре часа, и мы получим готовый гибрид. Санитар, тот самый, что держал Крикуна, нервно переминался с ноги на ногу. - Доктор Эдель, а что делать с Крикуном? Эдель бросила взгляд. Молодой Крикун лежал на боку, его бока тяжело вздымались. Глаза, маленькие и глубоко посаженные, были открыты и смотрели прямо на сферу. В них не было боли. Было что-то другое. Тоска? Понимание? Принятие? - Он сделал свое дело, - равнодушно сказала Эдель. -Убить. Санитар кивнул и вышел. Фрауке проводила его взглядом, полным ненависти, но сил на слова уже не осталось. Она перевела взгляд на клетку с Крикуном. Их глаза встретились. И в этот момент Фрауке поняла то, что не могла объяснить словами: они были связаны. Тонкая, едва уловимая нить протянулась от нее к умирающему существу. Она чувствовала его боль, его страх, его безнадежность. И свою собственную. - Прости, - губами прошептала она. Крикун моргнул. И закрыл глаза. В помещение зашёл Вольхей. - Что у нас тут? - Он осмотрел всю картину. Его взгляд остановился на Сфере. Он подошёл поближе. - Вот оно, то что я хотел увидеть. С самого начала моего пути, в лице Директора Убералесс. Наш гибрид. - Он наклонился поближе к сфере, рассматривал её. Со стороны можно было сказать, что он похож на какое-то животное, рассматривающее своё потомство. Эдель подошла к нему. - Что с Фрауке делать? Она кажется, морально истощена. Мужчина посмотрел назад. - Уведите её в укромное место, пусть отдохнёт. Комплекс Убераллес, ангар-1 [24.09.1671, 11:20] Либра забавно лежала, и спала. Её нога свисала в бассейн, руки в разные стороны. И в этот момент динамики наконец ожили. - Объект Либра, - раздался голос доктора Эдель, ледяной и бесстрастный. - Приготовьтесь. Через час вам будет представлен новый обитатель комплекса. Ваш сородич. Либра открыла глаза. Смотрела в потолок и замерла. - Что? - переспросила она. - Вы кого-то из Ксерокса вытащили? Какой еще сородич? Но динамик уже замолчал. Она чувствовала что-то неладное. Что-то рождалось в недрах этого проклятого комплекса. Что-то неправильное, фальшивое, сотканное из боли и насилия. Тонкая нить, связывающая её с Ксероксом, пульсировала ровно и тепло, но здесь, совсем рядом, зарождалась другая связь. Холодная, хаотичная, полная ужаса. - Что вы творите, ублюдки?.. - прошипела она, вглядываясь в потолок. Либра ждала ответа. - Старуха, не молчи, ответь на мой вопрос! Эй!.. Комплекс Убераллес, сектор Бета-2, инкубаторий [24.09.1671, 12:50] Первое, что заметили датчики, изменение рисунка пульсации. Ритмичные, спокойные волны сменились хаотичными, резкими всплесками. Алая нить внутри сферы, принадлежавшая Фрауке, начала пульсировать ярче, агрессивнее, словно пытаясь вырваться наружу. Дежурный лаборант, молодой человек с испуганными глазами, позвонил Эдель. - Доктор, сфера. Она меняется. Пульс нестабилен. Эдель прибыла через пять минут. Она склонилась над боксом, вглядываясь в сферу. Внутри неё происходило нечто, не описанное ни в одном протоколе. Белые и чёрные разводы, оставленные кровью Крикуна, начали собираться в центре, формируя плотное ядро. Алая нить, наоборот, растеклась по внутренней поверхности сферы тонкой, пульсирующей сетью капилляров. - Кажется, началось. - пробормотала Эдель, сверяясь с показателями. - Внутреннее давление увеличивается. Формируется. Внутри сферы началось настоящее сражение. Чёрно-белое ядро, пульсируя, пыталось подчинить себе алую сеть, но та сопротивлялась, стягиваясь в узлы и вспыхивая яркими, болезненными искрами. Сфера начала вибрировать. Неожиданно, давление подскачило. - Давление критическое! - закричал лаборант. - Сейчас рванёт! - Отходим! - скомандовала Эдель, и они с лаборантом выбежали за бронированную дверь, оставив сферу одну. Внутри сферы наступил кульминационный момент. Чёрно-белое ядро, сформировавшееся в подобие эмбриона, в последний раз сжалось, а затем резко расширилось, вбирая в себя остатки алой сети. Сфера на мгновение замерла, став абсолютно чёрной. А потом из самой её сердцевины, как из центра сверхновой, начал пробиваться свет. Сначала это была тонкая, едва заметная трещина на идеальной поверхности. Из неё брызнул луч света, не фиолетового, как у Либры, а ослепительно-белого, с алыми и чёрными искрами. Трещина поползла дальше, разветвляясь, как молния. Сфера затряслась, издавая тонкий, нарастающий звон. - Охрана! Сюда! - Эдель крикнула истощительным воплем. Взрыв был не оглушительным, но мощным. Стекло бокса разлетелось вдребезги. Ударная волна, сконцентрированная внутри помещения, разметала приборы и смяла металлические стеллажи. Комнату заволокло густым, сладковато-металлическим дымом, который медленно, неохотно рассеивался. Когда дым немного рассеялся, охранники и Эдель, наблюдавшие через бронированное стекло, увидели её. Она стояла на коленях в центре разгромленной комнаты, на том самом месте, где только что был инкубатор. Её кожа была белой, как свежевыпавший снег, без единой чешуйки. Гладкая, почти человеческая. Густая копна волос, чуть кудрявых, падала на плечи и шею, и каждый локон, поочередно переливался глубоким чёрным цветом. Красные волосы, в перемешку с черными, словно языки пламени в ночи. На ней было свободное, мешковатое пончо, сотканное из того же материала, что и её кожа? Или возникшее из дыма? Она была сразу одета, как и Либра, после своего появления. Пончо было, с хаотичными чёрными,белыми красными разводами, в точности повторяющими узоры лопнувшей сферы. Хвост, длинный и сильный, лежал на полу, такой-же идеально гладки, красивый.была окрашена в три чёткие, идеально ровные полосы,белый у основания, затем чёрный, и огненно-красный снизу, который мелко, нервно подрагивал. Она медленно подняла голову. Её лицо было прекрасным и чуждым одновременно. Черты, тонкие, почти аристократичные, но в них читалось что-то звериное, настороженное. Глаза, огромные, миндалевидные, были цвета кровавой луны, в котором тлели угольки. Она ни на кого не смотрела. Её взгляд блуждал по комнате, впитывая, сканируя, но пока не фокусируясь. Она дышала глубоко и неровно, словно только что вынырнула из ледяной воды. В этот момент красные резко сузились и остановились на бронированном стекле, за которым стояли люди. В них не было страха. Была только пустота и холодное, изучающее любопытство. Она смотрела на них, как смотрят на странных, неопасных жучков. Эдель, стоявшая за стеклом, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она переглянулась с охранниками. Никто не знал, что ответить. - Объект... - выдохнул кто-то из охранников. А гибрид, созданный из крови испуганной девушки и умирающего ящера, встал на ноги. Её хвост с трёхцветным окрасом напрягся и поднялся, как боевой стяг. Она сделала шаг вперёд, и стёкла под её босыми ногами захрустели, превращаясь в белую пыль. - Где. Фрауке? - повторила она, и в её голосе впервые прорезалась сталь.