Гарри Поттер и Бюрократия Средиземья

Итак. После приключений с Энтами, Саруманом, палантиром и случайного видеозвонка Саурону, группа двинулась дальше. Куда? В Минас Тирит, конечно. Потому что там столица. Там армия. Там защита. Там, возможно, кто-то с мозгами (спойлер: нет, но они ещё не знали). Ехали три дня. На лошадях. Гарри ненавидел лошадей. — Почему, — простонал он на второй день, — мы не можем просто аппарировать? — Потому что не знаем, куда, — Гермиона терпеливо объяснила (в сорок пятый раз). — Аппарация требует чёткого представления места назначения. Ты был в Минас Тирите? — Нет. — Вот именно. — Но мы могли бы полететь! — На чём? — Гермиона подняла бровь. — Твоя метла сломалась. А у остальных вообще не было метел — портал захватил только твою, и то не повезло. — Чёрт, — Гарри потёр ушибленную пятую точку. — Забыл. — Хватит ныть, Поттер, — Снейп ехал впереди, прямо как палка. — Это укрепляет характер. — У меня и так достаточно характера! — Недостаточно, раз вы всё ещё жалуетесь. Рон, между тем, страдал по-своему: — У меня всё болит. ВСЁ. Части тела, о которых я даже не знал, что они у меня есть! — Рон, мы едем всего два дня. — ДВА ДНЯ ЭТО СЛИШКОМ МНОГО! Джинни смеялась над ними (она выросла с шестью братьями, три дня на лошади — цветочки). — Слабаки. Я могу скакать хоть неделю! — Покажуха, — буркнул Гарри. — Завидуй молча, — Джинни подмигнула. Драко вообще не разговаривал. Он просто цеплялся за седло побелевшими костяшками и молился всем богам (включая тех, в которых не верил). — Малфой, ты в порядке? — спросила Гермиона на третий день. — Нет, — простонал он. — Я никогда не был в порядке. Я родился не в порядке. И я умру не в порядке. Здесь. На этой треклятой лошади. — Драматично. — ЗАСЛУЖЕННО ДРАМАТИЧНО!

На третий день они увидели его. Минас Тирит. Белый город на склоне горы. Семь уровней, как гигантская свадебная торта. Башня Эктелиона на вершине, сияющая в лучах солнца. Красиво. Величественно. Впечатляюще. — Ого, — выдохнул Рон. — Это... потрясающе, — Гермиона уже доставала блокнот. — Архитектура раннего Третьего Века! Стратегическое расположение! Оборонительные стены на каждом уровне! — Похоже на Хогвартс, — заметил Гарри. — Только без башен. И более... белое. — И без привидений, — добавила Джинни. — Слава богу, — Драко слез с лошади (упал, если честно) и поцеловал землю. — Твёрдая земля! Я больше никогда не сяду на лошадь! НИКОГДА! — Малфой, нам ещё выезжать отсюда, — напомнил Рон. Драко застыл. Побледнел. — ...Я останусь здесь. Навсегда. Это теперь мой дом. — Драматично, — все хором сказали. Гэндальф провёл их через ворота (стражи поклонились — видимо, волшебника знали), и они вошли в город.

Минас Тирит был... живым. Первый уровень гудел как улей. Рынки, торговцы, дети, бегающие между прилавками. Запах хлеба, специй, рыбы. — Как в Косом переулке! — Рон оглядывался. — Только чище! — И без подозрительных типов в углах, — добавил Гарри. — И без магазинов тёмных искусств, — Гермиона кивнула одобрительно. Они поднимались выше. Второй уровень — жилые кварталы. Третий — ремесленники. Четвёртый — дома знати. — Снобы, — презрительно фыркнул Драко, глядя на особняки. — Ты сам сноб, Малфой. — Именно поэтому я их узнаю! Пятый уровень. Шестой. И наконец — седьмой. Цитадель. — Вот здесь вы остановитесь, — Гэндальф указал на большое здание. — Комнаты для гостей. Отдохните. Я пойду к наместнику, доложу о нашем прибытии. — А мы не пойдём с тобой? — спросил Гарри. — Нет. Денетор... сложный человек. Лучше я сначала поговорю сам. — Сложный? — Снейп прищурился. — Насколько сложный? — Очень. — Прекрасно. Обожаю сложных людей, — Снейп закатил глаза. — Они делают мою жизнь такой радостной.

Им дали комнаты на шестом уровне. Большие. Чистые. С огромными окнами и видом на... — О нет, — прошептала Джинни. Пеленнорские поля. И на полях — армия. Огромная. Чудовищная. Бесчисленная. Орки. Тысячи орков. Нет, десятки тысяч. Может, сотни тысяч. С осадными башнями. Катапультами. Таранами. — Это... много орков, — Рон подошёл к окну. — Очень много, — Гермиона считала быстро. — Я бы сказала... пятьдесят тысяч. Может, шестьдесят. — Это плохо? — Рон, у Гондора максимум пять-семь тысяч воинов. Это соотношение десять к одному. Да, это очень плохо. — А-а-а. Драко отошёл от окна, побледневший. — Мы все умрём. — Не умрём, — Гарри твёрдо сказал. — Гарри, ты видел эту армию?! — Видел. И что? В Хогвартсе тоже была армия. Мы справились. — Там были учителя! в панике возопил Драко, едва не врезавшись в косяк двери. — Профессор Флитвик, который мог превратить армию орков в табуретки! А здесь у нас что?! Кучка людей, которые считают, что стальные мечи — это вершина оборонных технологий?! — Я всё ещё здесь, Малфой, — раздался ледяной, пробирающий до костей голос от двери. Северус Снейп вошел в комнату, заложив руки за спину. Его черная мантия, казалось, поглощала солнечный свет. — И я не помню, чтобы разрешал вам впадать в истерику до начала сражения. Если вам так не терпится почувствовать себя полезным, я могу выдать вам котел и заставить варить Укрепляющий раствор на пять тысяч персон. Вручную. Без магии. Драко мгновенно захлопнул рот. В этот момент воздух над Минас Тиритом вздрогнул. Ужасающий, леденящий душу крик прорезал небо. Это не был человеческий голос — это был звук ржавой пилы по стеклу, умноженный на тысячу кошмаров. В этом звуке не было жизни, только холод могил и бесконечное отчаяние. Стражи на стенах побросали копья, закрывая уши. Даже Гимли на соседнем балконе пригнулся к полу. Над городом, на огромных крылатых тварях, кружили девять черных теней. — Что это за мерзость? — Гарри выхватил палочку, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Шрам не болел (Саурон далеко), но инстинкты орали: «Опасно!». — Это Назгулы, — Гэндальф появился на балконе, его лицо было серым. — Призраки Кольца. Главные слуги Врага. Их крик — это само отчаяние. Бегите внутрь! Никто не может противостоять этой тьме! Гермиона, которая до этого момента спокойно записывала что-то в блокнот, медленно подняла голову. Её брови сошлись на переносице — верный признак того, что логика Грейнджер только что столкнулась с вопиющим нарушением всех возможных норм. — Гэндальф, — ледяным тоном спросила она, — вы хотите сказать, что эти... существа... летают над городом и издают эти звуки просто так? Без предупреждения? Без предварительного согласования с жителями? — Гермиона, сейчас не время! — крикнул Рон, пытаясь затащить её за косяк. — Это же Смерть на крыльях! — Это не Смерть на крыльях, Рон! Это нарушение Санитарных Норм и Правил по уровню шума в жилых кварталах! — Гермиона решительно шагнула к самому краю балкона. — И я не потерплю такого неуважения к трудящимся города! Один из Назгулов, почуяв живую душу, спикировал прямо к седьмому уровню. Тварь под ним распахнула пасть, готовясь выпустить очередной парализующий вопль. — Даже не думай! — рявкнула Гермиона. Она приставила палочку к горлу. — Сонорус! Её голос громом раскатился над всеми семью уровнями Минас Тирита, отразившись от гор как залп из пушки. — УВАЖАЕМЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ... ЧЕМ БЫ ВЫ НИ БЫЛИ! — Её голос буквально сбивал с крыльев. — ВАШЕ АКУСТИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЕ НОРМЫ ШУМА В ДНЕВНОЕ ВРЕМЯ! СОГЛАСНО ПАРАГРАФУ 4 «УСТАВА О ТИШИНЕ», ВЫ ПОДЛЕЖИТЕ НЕМЕДЛЕННОМУ ШТРАФУ И ИЗЪЯТИЮ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА! Назгул в воздухе буквально «споткнулся». Его крылатая тварь хаотично взмахнула крыльями, пытаясь удержать равновесие. Она привыкла, что люди падают ниц от ужаса, а не выписывают квитанции. — ПОСКОЛЬКУ ВЫ, ОЧЕВИДНО, ЯВЛЯЕТЕСЬ ПРОДУКТОМ НЕЗАКОННОЙ МАГИЧЕСКОЙ МАНИПУЛЯЦИИ С ЖИЗНЕННЫМ ЦИКЛОМ, — продолжала Гермиона, доставая из сумки свиток пергамента в три локтя длиной, — МЫ ПЕРЕЙДЕМ К ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ЧАСТИ! Судя по вашим воплям, у вас серьезные проблемы с социализацией! Начнем с основ! Лекция первая: «Правовой статус бесплотных сущностей и нелегитимность территориальных претензий Ангмара»! Назгулы попытались объединиться в один общий крик, чтобы раздавить эту наглую девчонку, но Гермиона выкрутила громкость на максимум. — НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ! — её голос заставил задрожать камни башни. — РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ: ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО РОДА ЭЛЕНДИЛА И ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ЯВЛЯЕТЕСЬ ЮРИДИЧЕСКИМИ БОМЖАМИ! И она начала читать. Это была не просто лекция. Это была пытка скукой, возведенная в абсолют. Гермиона зачитывала даты сражений, которые были настолько мелкими, что о них забыли сами участники. Она цитировала налоговые кодексы Третьей Эпохи, объясняла разницу между вассалитетом и прямой арендой земель, и вдавалась в такие подробности мелиорации почв возле Мордора, что даже орки у подножия стен начали подозрительно зевать и ронять топоры. Через десять минут первый Назгул начал подозрительно крениться на бок. Его крылатая тварь, чьи мозги были не больше грецкого ореха, просто отключилась от переизбытка информации. — Грейнджер, это... это бесчеловечно, — прошептал Рон, глядя, как Король-Чародей пытается закрыть уши краями своего черного капюшона. — ТИШИНА В АУДИТОРИИ! — рявкнула Гермиона в небо. — ПЕРЕХОДИМ К ПРИМЕЧАНИЯМ О ПЕНСИОННОМ ОБЕСПЕЧЕНИИ ПРИЗРАКОВ И ПОЧЕМУ ВАШ КОНТРАКТ С САУРОНОМ ЯВЛЯЕТСЯ КАБАЛЬНЫМ И НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ В ТРИДЦАТИ ДВУХ МИРАХ! Назгулы не выдержали. Тот, что кружил ближе всех, издал звук, похожий на тихий всхлип, сложил крылья и камнем рухнул вниз, предпочитая разбиться о землю, лишь бы это прекратилось. Остальные восемь, хаотично взмахивая крыльями и издавая теперь уже не пугающие, а жалобные стоны, развернулись и на полной скорости рванули в сторону Черных Врат. — Улетели, — констатировал Гарри, глядя на пустеющее небо. — Они просто... капитулировали перед исторической справкой. — От скуки можно умереть, Поттер, — Снейп скрестил руки на груди, и в его глазах блеснуло профессиональное уважение. — Я всегда подозревал, что ваши эссе по истории магии — это оружие массового поражения, но мисс Грейнджер только что доказала это экспериментально. Гермиона убрала палочку от горла и тяжело вздохнула. — Совершенно невоспитанные существа. Никакой концентрации внимания. И это я еще не дошла до раздела о налоге на призрачное имущество. Город затих. Тысячи воинов Гондора на стенах медленно опускали щиты, глядя вверх на балкон седьмого уровня, где стояла маленькая лохматая девчонка, которая только что обратила в бегство Ужас Средиземья силой бюрократии. — Ну что? — Гермиона обернулась к друзьям. — Теперь можно и пообедать. Рон, что у нас осталось из запасов? Пока Назгулы позорно ретировались в сторону Мордора, пытаясь переварить лекцию Гермионы о земельном кадастре, Северус Снейп не терял времени даром. Он стоял на балконе шестого уровня, сложив руки на груди, и его ноздри хищно раздувались. — Поттер, — не оборачиваясь, произнес он своим фирменным бархатистым, но опасным шепотом. — Да, профессор? — Гарри, который только что закончил махать рукой вслед улетающим теням, подошел ближе. — Этот город... он пахнет. — Ну, это город, сэр. Здесь много людей, коней... — Он пахнет некомпетентностью, — перебил Снейп, резко разворачиваясь. — И гнилью. Если эта орда внизу решит перейти к активным действиям, местный госпиталь превратится в братскую могилу быстрее, чем Уизли успеет сказать «ого». Грейнджер зачистила небо, теперь моя очередь зачистить землю. Где здесь лечебница? — Гэндальф говорил, что Палаты Врачевания находятся на шестом уровне, прямо за углом... — начала Гермиона, но Снейп уже сорвался с места. Его мантия развевалась за ним, как крылья гигантской летучей мыши, и Гарри с друзьями ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Когда они распахнули тяжелые дубовые двери Палат Врачевания, Снейп замер на пороге. Его лицо приобрело оттенок несвежего пергамента. Внутри было светло и чисто, по меркам Средиземья. На кроватях лежали раненые в стычках на Осгилиате, в воздухе висел слабый аромат ацеласа и старой шерсти. Лекари в белых одеждах неторопливо прохаживались между рядами, прикладывая к ранам компрессы. — О, Мерлин... — прошептала Гермиона, видя, как дергается глаз у профессора зельеварения. Снейп медленно, словно во сне, подошел к ближайшему столу, на котором стояла чаша с какой-то бурой жижей. Он окунул в неё мизинец, поднес к носу и... зажмурился. — Вы! — рявкнул он на проходящего мимо старого лекаря. — Подойдите сюда. Немедленно. Лекарь, почтенный старец с седой бородой, вздрогнул и остановился. — Да, господин чужеземец? Я Иорлас, хранитель этих палат... — Вы не хранитель, Иорлас, вы — серийный убийца, — Снейп ткнул пальцем в чашу. — Что это за помои? — Это... это настой ацеласа на речной воде, — растерянно ответил старик. — Древнее средство королей... — Средство королей?! — Снейп перешел на крик, который обычно предвещал исключение из школы всей параллели. — Это грязная вода с плавающим в ней сорняком! Вы прикладываете это к открытым ранам? Вы понимаете, что в этой речной воде бактерий больше, чем в голове у Лонгботтома?! — Бак... чего? — Иорлас моргнул. — Стерильность! — Снейп ударил ладонью по столу, заставив инструменты подпрыгнуть. — Мисс Грейнджер, выведите всех, кто может ходить. Уизли, Поттер — тащите сюда котлы. Самые большие, какие найдете в этом Богом забытом замке. Малфой! Драко, который пытался незаметно слиться со стеной, вытянулся в струнку. — Да, сэр? — Вы займетесь сортировкой. Если увидите на ране признаки гангрены — в левый угол. Если рана чистая — в правый. Если увидите, что кто-то из местных пытается приложить к больному грязную тряпку — бейте по рукам. Можете использовать заклинание «Сектумсемпра», я разрешаю. — Сэр, это, может быть, чересчур? — робко вставил Гарри. — Поттер, закройте рот и ищите дрова! Мы превратим это недоразумение в современный магический госпиталь, или я клянусь, я сам отравлю этот город, чтобы не смотреть на этот дилетантизм! Следующие четыре часа Минас Тирит содрогался. Снейп носился по Палатам Врачевания, как вихрь разрушения и созидания одновременно. — Это что?! — кричал он на молодого помощника лекаря. — Бинты? Вы называете эти куски нестираной парусины бинтами?! Эванеско! — бинты исчезли. — Малфой, наколдуйте стерильную марлю. Если она будет не белоснежной, я сварю из вас суп! Гермиона, вооружившись учебником «Высшая медицинская магия», начала кастовать дезинфицирующие чары на каждое койко-место. Синие искры летали по залу, оседая на стенах и уничтожая средневековую микрофлору. — Профессор, я нашла запасы сушеной полыни и чемерицы в подвале! — крикнула она. — Наконец-то хоть что-то похожее на ингредиенты! — Снейп уже стоял над гигантским чаном, который притащили Рон и Гарри. — Поттер, поддерживайте огонь ровно на сорока градусах. Если температура поднимется хоть на четверть деления — вы будете дегустировать этот антисептик лично. К середине дня госпиталь изменился до неузнаваемости. Пахло хлоркой, спиртом и лимонной цедрой (Драко настоял, что «запах больницы должен быть благородным»). Лекари Гондора сидели в углу, сбившись в кучу, и со смесью ужаса и благоговения наблюдали, как высокий черный маг в одиночку перевязывает сложнейшую рану, используя заклинания прижигания и очистки крови, о которых они даже не мечтали. — Вот, — Снейп выпрямился, вытирая руки платком. — Этот пациент будет жить. Если, конечно, ваш «хранитель» не решит снова напоить его водой из лужи. Иорлас подошел к Снейпу, дрожа. — Господин волшебник... мы никогда не видели такой... точности. Ваша магия... она не от света, но она исцеляет. Кто вы? Снейп посмотрел на него сверху вниз, его черные глаза сузились. — Я человек, который ненавидит небрежность, Иорлас. В моем мире я учил детей, которые были тупее этих орков за стеной, и выжил. Ваша война — это просто очередной сложный экзамен. И я не намерен его проваливать из-за вашей антисанитарии. В этот момент в двери госпиталя вошел Гэндальф. Он замер, вдыхая резкий запах дезинфекции. — Северус? Что здесь происходит? Я слышал, ты побил главного лекаря... — Я его просветил, Гэндальф, — холодно ответил Снейп. — Твои люди собирались встречать армию Саурона с подорожником. Я внес коррективы. Поттер, Уизли — не стойте как истуканы. Там на площади еще три сотни солдат, у которых, судя по походке, грибок стопы. Всем выдать по флакону номер пять. Живо! Гэндальф посмотрел на Гарри, тот только развел руками. — Лучше не спорьте, Гэндальф. Снейп в режиме «Ревизорро» страшнее Саурона. Снейп подошел к окну, глядя на бесконечные костры орков на Пеленнорских полях. — Пусть приходят, — прошептал он. — По крайней мере, мои пациенты умрут чистыми. Хотя... — он прищурился, — ...я им и этого не позволю. Минус сто очков Гэндальфу за отсутствие мыла в Цитадели! Снейп как раз заканчивал выливать в сточную канаву какой-то «подозрительно пахнущий болотом» отвар, когда двери госпиталя снова распахнулись. На пороге стоял Арагорн. Он выглядел усталым, его плащ был покрыт дорожной пылью, но глаза сияли спокойной решимостью. В руках он бережно держал пучок невзрачных длинных листьев. — Я слышал крики с седьмого уровня, — произнес Арагорн, оглядывая преобразившиеся палаты. Его взгляд зацепился за Малфоя, который в накрахмаленном белом фартуке (наколдованном, разумеется) брезгливо перекладывал инструменты серебряным пинцетом. — Северус, что здесь происходит? Почему здесь пахнет... как в лаборатории алхимика-безумца? — Здесь пахнет прогрессом, Элессар, — Снейп даже не обернулся, сосредоточенно помешивая в котле субстанцию ядовито-розового цвета. — Я провожу экстренную дезинсекцию и стерилизацию этого средневекового недоразумения, которое вы называете лечебницей. Арагорн подошел к столу и посмотрел на выброшенные Снейпом растения. Его лицо помрачнело. — Ты выбросил ацелас, Северус. Королевский лист. В нем заключена сила, способная излечивать даже черную тень. Снейп медленно отложил черпак и повернулся. В его глазах читалось бесконечное, накопленное десятилетиями преподавания терпение. — Королевский лист? — переспросил он шепотом. — Вы хотите сказать, что этот... сорняк, чья максимальная ценность — быть кормом для коз, является вашим главным козырем против магических инфекций? — Это не просто сорняк, — голос Арагорна оставался ровным, но в нем прорезалась властная сталь. — Если его разотрет в воде рука того, в ком течет кровь Нуменора, его аромат принесет покой и жизнь. Это древняя мудрость, Снейп. — Мудрость? — Снейп фыркнул так громко, что Рон в углу вздрогнул. — Это плацебо, приправленное монархическим пафосом! Вы предлагаете лечить солдат ароматерапией, в то время как у них рваные раны от орочьих тесаков, смазанных ядом! Поттер, принеси мне образец номер три! Гарри быстро подал профессору флакон с прозрачной жидкостью. — Вот, — Снейп сунул флакон под нос Арагорну. — Концентрированный экстракт бадьяна с добавлением измельченного корня аконита и капли крови саламандры. Это затягивает раны за секунды. Без песен, без «крови Нуменора» и без необходимости звать короля каждый раз, когда у кого-то загноился палец! Арагорн взял флакон, осторожно откупорил его и вдохнул. Его брови взлетели вверх. — Это... пахнет как лесной пожар и сталь. Слишком агрессивно. Природа не терпит такого насилия. — Природа создала орков, Арагорн. Я считаю, что у нас с природой взаимная неприязнь, — Снейп выхватил флакон обратно. — Ваша фитотерапия была хороша для Первой Эпохи, но сейчас мы имеем дело с биологической угрозой. — Я — потомственный целитель, Северус, — Арагорн шагнул вперед, становясь вровень со Снейпом. — Мои предки хранили знания веками. Я видел, как ацелас возвращает людей с порога тени. Твои зелья... они холодные. В них нет души. — В моих зельях есть молекулярная точность! — Снейп почти шипел. — Если душа поможет восстановить разорванную бедренную артерию — я первый сниму перед ней шляпу. А пока — мисс Грейнджер! Гермиона, которая всё это время старательно записывала «Конфликт парадигм: Традиционная нуменорская медицина vs Магическая химия Хогвартса», подняла голову. — Да, профессор? — Зачитайте нашему другу статистику выживаемости при использовании вашего «исцеляющего заклинания» по сравнению с прикладыванием лопуха. — Вообще-то, — Гермиона поправила волосы, — согласно моим наблюдениям, Арагорн прав в том, что ацелас обладает уникальным магическим резонансом. Но! — она выставила палец, видя торжество в глазах Арагорна. — Его эффективность увеличивается на восемьсот процентов, если его использовать не как припарку, а как катализатор для зелья на спиртовой основе! Профессор, если мы соединим ваш антисептик с эфирными маслами ацеласа, мы получим препарат, который сможет нейтрализовать даже крик Назгула! В палатах повисла тишина. Снейп посмотрел на Арагорна. Арагорн посмотрел на Снейпа. Рон шепотом спросил Гарри: — Как думаешь, они сейчас начнут дуэль или обнимутся? — Ставлю на то, что Снейп назовет его «невыносимым всезнайкой», — так же тихо ответил Гарри. Снейп перевел взгляд на пучок листьев в руках будущего короля. — Ладно, — процедил он. — Допустим. Чисто теоретически. Если мы используем ваш... «королевский сенокос» в качестве органического растворителя... Арагорн едва заметно улыбнулся. — А я признаю, что твои стеклянные флаконы гораздо удобнее, чем глиняные горшки. И твоя... «стерильность»... в ней есть смысл. Меньше лихорадки — больше воинов в строю. — Малфой! — рявкнул Снейп, разбивая момент идиллии. — Перестаньте любоваться своим отражением в скальпеле! Тащите сюда ступку! Мы будем проводить совместный эксперимент. Если у нас получится, мы назовем это «Сывороткой Снейпа-Элессара». — Или просто «Ужас для орков», — предложил Рон. — Минус пять очков Гриффиндору за глупые названия, Уизли! Снейп уже выхватил ацелас из рук Арагорна и начал профессионально крошить его на мелкие кусочки. — Котлы к бою! Мы создадим нечто, от чего Саурон будет икать в своей башне! Через час госпиталь наполнился странным, ни на что не похожим ароматом: это была свежесть утреннего леса, смешанная с резким запахом медицинского спирта и магии. Раненые, которые еще утром стонали от боли, начали приподниматься на локтях, вдыхая этот воздух. Их лица разглаживались, лихорадочный румянец исчезал. Арагорн стоял рядом со Снейпом, наблюдая, как розовая жидкость в котле становится золотистой. — Знаешь, Северус... — тихо сказал он. — Ты был бы великим целителем в моем народе. Снейп замер на секунду, глядя в котел. — В вашем народе слишком много поют, Арагорн. Я предпочитаю тишину... и хорошо вымытые руки. А теперь идите. Нам нужно подготовить еще десять партий этой... бурды. Битва скоро начнется, и я не хочу, чтобы мои пациенты пачкали свежие бинты своей кровью. Арагорн кивнул, положил руку на плечо Снейпу — тот дернулся, но не отстранился — и вышел из палат.