Усмиряя солнце:Парадокс Вечности.

сле того поцелуя незримая грань была пересечена. Их странное сосуществование наполнилось напряжением иного рода – сексуальным, плотским, животным. Джотаро, как доминантный альфа, взял инициативу на себя. Но это не было насилием. Это было продолжением их силовой динамики, перенесенной в иную плоскость. Их первый раз случился посреди белой ночи. Дио накрыл очередной волной жара, на этот такой сильной, что даже его гордыня рассыпалась в прах. Он лежал, свернувшись калачиком на своей огромной кровати, дрожа, его тело было покрыто испариной, а густые, сладкие феромоны наполняли комнату, сводя с ума. Он звал – не по имени, а просто стоном отчаяния. Джотаро вошел. Он был без куртки, в простой футболке, обтягивающей мощные мышцы плеч. Он молча смотрел на Дио несколько минут, его лицо было суровым, как скала. Потом, без лишних слов, он погасил свет, оставив только лунный луч, падающий из окна. «Терпеть больше не могу», – только и сказал он, низким, хриплым голосом, в котором звучала не просьба, а приговор. Дио попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь еще один стон, когда Джотаро приблизился. Он ощутил его вес, его теплоту, его запах – океанский шторм, смешанный с табаком и железом. Джотаро не церемонился. Его прикосновения были грубыми, исследующими, властными. Он как будто заново открывал для себя тело врага, но теперь как территорию, которую нужно пометить, усмирить, сделать своей. Для Дио, привыкшего к полному контролю, эта потеря власти была одновременно унизительной и невероятно возбуждающей. Он, который всегда брал, теперь был вынужден принимать. Принимать грубую ласку шершавых ладоней, властные укусы на шее и плечах, силу, которая не ломала его, а удерживала, формировала, удовлетворяла. Он впивался ногтями в спину Джотаро, отвечая не лаской, а такой же дикой, животной страстью, смешанной с ненавистью к своей слабости и наслаждением от нее. Его тело, как и предсказывала его природа, откликалось бурно, «течно», и Джотаро принимал все, не отступая, покрывая его своим запахом, своей силой, своим молчаливым одобрением. Это не была любовь в романтическом смысле. Это был симбиоз. Ритуал усмирения. Дио сбрасывал маску всемогущего тирана и позволял себе быть просто Омегой в присутствии сильного Альфы. А Джотаро снимал броню холодного победителя и позволял своей грубой, животной природе взять верх, находя в этом странное, глубинное удовлетворение. После, лежа в молчании, прислушиваясь к неровному дыханию друг друга, они оба понимали – назад пути нет. Они сплелись воедино не только враждой, но и этой новой, темной, плотской связью.