Шервуд

Сон был спасением, но коротким. Нору выдернул из темноты звук. Сдавленный, болезненный стон. Она открыла глаза. Костер почти догорел, угли светились тусклым багровым светом. Лагерь спал. Звук повторился. Робин лежал у огня. Он спал на спине, сбросив плащ, словно ему было невыносимо жарко, хотя ночь была ледяной. Его голова металась из стороны в сторону. — Нет... — выдохнул он. Голос был тихим, полным мольбы и отчаяния. — Держать... держи строй... Он дернулся, рука судорожно сжалась, комкая траву. — Назад! — вскрикнул он, почти просыпаясь. — Они здесь! Никто больше не шелохнулся. Разбойники спали мертвым сном. Нора видела, как тяжело вздымается его грудь, как пот блестит на лбу. Он задыхался в своем кошмаре. Ей стало страшно. Но не за себя. Она знала, что это. ПТСР. Война, которая не отпускает. Видеть его таким — сильного, уверенного лидера, который днем командовал отрядом, а сейчас метался в бреду, — было больно. Это делало его... человечным. Она не могла просто лежать и слушать. Нора откинула одеяло и тихо подошла к нему. Она помнила, что будить солдата опасно, поэтому остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Робин, — позвала она мягко. — Робин, проснись. Он что-то пробормотал — резкое, гортанное, похожее на молитву или проклятие. Его рука дернулась к поясу, где во сне висел воображаемый меч. — Робин! — сказала она чуть громче, но спокойно. — Ты в лесу. Это сон. Его глаза распахнулись. На секунду в них была только паника и дикая, первобытная тоска. Он сел рывком, хватая ртом воздух, как утопающий. Его взгляд метался по поляне, не находя врагов. Потом сфокусировался на ней. Робин замер. Он смотрел на Нору, стоящую перед ним в нелепой рубахе, освещенную красным светом углей. Медленно, очень медленно, реальность возвращалась к нему. Он провел ладонью по лицу, стирая холодный пот. Его рука дрожала. — Черт... — выдохнул он. Голос был сорван. Он отвернулся от неё, сгорбившись, уперев локти в колени. Ему было стыдно. Нора чувствовала это физически. Он ненавидел, когда кто-то видел его слабость. — Тебе снилась война, — тихо сказала она. Не спрашивая. Утверждая. Робин молчал. Он смотрел в землю, пытаясь унять дрожь в руках. — Прости, что разбудил, — глухо сказал он наконец. — Иди спать, Нора. Не на что тут смотреть. Он не прогнал её грубо. Он попросил. Он пытался сохранить остатки достоинства. Нора сделала шаг ближе и села на траву. Не рядом, чтобы не нарушать его границ, но в поле его зрения. — Я не уйду, пока ты так дышишь. — Как «так»? — он поднял на неё усталый взгляд. — Как будто ты все еще там. Робин горько усмехнулся. — А я и есть там. Каждую ночь. Акра. Осада. Жара такая, что кожа плавится. Он потер виски, словно у него раскалывалась голова. — Я вижу их лица, Нора. Тех, кого не смог вытащить. Он впервые говорил с ней так. Без маски циника, без брони. Просто уставший мужчина, который не может справиться со своими демонами в одиночку. — Есть техника, — сказала Нора. — Чтобы вернуться. Чтобы мозг понял, что ты здесь, в безопасности. Он посмотрел на неё с сомнением, но без насмешки. — Какая техника? — Назови пять вещей, которые ты видишь прямо сейчас. Здесь. В реальности. Робин вздохнул, но послушался. — Угли, — начал он хрипло. — Меч. Дерево. Твои босые ноги. И... шрам на моей руке. — Хорошо. Теперь четыре вещи, которые можно потрогать. Он коснулся травы. — Трава. — Сжал кулак. — Земля. — Коснулся своей повязки на ноге. — Бинт. — И, помедлив, коснулся своего лица. — Холодный пот. — Три звука, — подсказала Нора мягко. Робин закрыл глаза. Его дыхание стало глубже, ровнее. — Ветер в листве. Треск костра. И... твое дыхание. Он открыл глаза. Тьма в них рассеялась. Он был здесь. В Шервуде. С ней. — Спасибо, — тихо сказал он. В этом слове было больше искренности, чем во всех его дневных речах. — Обычно я просто жду, пока само пройдет. Или пью, пока не вырублюсь. — Это не помогает, — покачала головой Нора. — Знаю. Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде было что-то новое. Не оценка полезности, не подозрение. А какое-то хрупкое, робкое доверие. — Ты странная, Нора, — сказал он. — Лечишь раны, знаешь латынь, вытаскиваешь из кошмаров. Откуда ты такая взялась? — Из места, где тоже много проблем, Робин. Просто других. Он кивнул, принимая этот ответ. — Иди спать. Холодно. Замерзнешь. Нора поднялась. — Спокойной ночи, Робин. — Спокойной ночи. Она вернулась под свое одеяло, но еще долго лежала с открытыми глазами, глядя на его силуэт у костра. Он больше не метался. Он сидел неподвижно, охраняя их покой, и ей казалось, что между ними протянулась тонкая, невидимая нить.