Шервуд

Всем привет! Честно сказать, забросила публиковать работу, т.к. не видела откликов и не была уверена, что ее вообще кто-то читает, но увидев сейчас, что есть те, кто ждут, обязуюсь выкладывать дальше. Спасибо, что вы здесь) ---------------------------------------------------------------------------------------------------------- Нора вернулась под свое дерево, завернулась в шерстяное одеяло, но сон не шел. Тишина леса была обманчивой. В ушах всё еще звучали отголоски кошмара Робина — его хриплый шепот, запах его страха, ощущение его тяжелого взгляда на своей коже. Она лежала, глядя на темные кроны, сквозь которые пробивались холодные, равнодушные звезды. И внезапно, словно прорвало плотину, на неё обрушилась реальность. «Я здесь. В 1194 году. В лесу. С бандитами, а, если точнее, с самим Робин Гудом.». Первые дни были гонкой. Беги или умри. Мозг просто блокировал всё лишнее, работая на чистом адреналине. Но теперь, когда желудок был полон, тело согрето, а непосредственная угроза смерти отступила, защита рухнула. Мама. У Норы перехватило дыхание, словно её ударили под дых. Мама, наверное, сходит с ума. Звонит ей на мобильный, который «вне зоны доступа» уже вечность. Обзванивает больницы, морги, полицию. Нора представила её лицо — бледное, постаревшее за одну ночь, с красными от слез глазами. «Прости меня, мамочка. Я не знаю, как вернуться. Я даже не знаю, жива ли я там, или мое тело лежит где-то в овраге». Слезы потекли по вискам, горячие и соленые. Она закусила край одеяла, чтобы не завыть в голос, не разбудить спящий лагерь. А Марк? Нора попыталась представить его реакцию. Будет ли он искать её? Или просто разозлится, что она испортила ему выходные? Она вспомнила их последнюю ссору. Они собирались в кино. Нора замешкалась, выбирая платье. Ей казалось, что в зеленом она выглядит толстой, а в черном — слишком мрачной. Марк стоял в дверях, нетерпеливо постукивая ногой, уткнувшись в телефон. — Господи, Нора, — сказал он тогда, не поднимая глаз. — Какая разница? Ты все равно не модель. Надень что угодно и пошли уже. Ты вечно копаешься. Я устал ждать. Он не сказал, что она красивая. Не успокоил. Он просто дал понять, что её переживания — это мусор, который мешает ему жить. И она тогда... что она сделала? Она извинилась. Она надела первое попавшееся платье и всю дорогу в такси заглядывала ему в глаза, пытаясь поднять настроение. Шутила, гладила по руке. «Прости, зай, я просто хотела быть красивой для тебя». А он сидел с каменным лицом, наказывая её молчанием. — Дура, — прошептала Нора в темноту средневекового леса. — Какая же ты дура. И вот опять. Робин Гуд. Легенда с ПТСР, шрамами и глазами побитого волка. И её сердце уже делает привычный, предательский кульбит. «Ему больно. Я помогу. Я буду той, кто его поймет, кто будет рядом, кто стерпит его грубость, потому что у него "травма"». Это был её проклятый сценарий. Синдром «хорошей девочки». Быть удобной. Быть полезной. Заслуживать право находиться рядом. Марк вытирал об неё ноги, а она спрашивала: «Может, тебе чайку?». Робин чуть не прирезал её полчаса назад, а она сидела и «заземляла» его, вместо того чтобы бежать без оглядки. Она снова искала сломленного мужчину, чтобы его «спасти» и тем самым доказать свою ценность. Нора сжала кулаки под колючим одеялом. Ногти впились в ладони до боли. «Хватит. Не в этот раз». Она больше не будет спасателем. Она не нанималась в психотерапевты к средневековому бандиту. Она помогла ему сегодня, потому что это было человечно. Но она не будет делать это целью своей жизни здесь. Не будет искать в его глазах одобрения, как побитая собака. Ей нужно выжить. Ради себя. Ради мамы. А Робин... пусть разбирается со своими демонами сам. Он взрослый мальчик с большим мечом. Она вытерла злые слезы рукавом рубахи. Хватит реветь. Слезами горю не поможешь, а опухшее лицо утром ей не нужно. Робин прав в одном — в стае слабых съедают. И если она будет вести себя как жертва, её сожрут. Она посмотрела на него еще раз через угли костра. Робин повернул голову, словно почувствовал её взгляд. Их глаза встретились в темноте на долю секунды. Нора не отвела взгляд. И не улыбнулась заискивающе, как делала раньше с Марком после ссор. Она просто смотрела. Холодно. Спокойно. «Я не буду тебя спасать, Робин Гуд. Я буду спасать себя. А ты, если хочешь, можешь идти рядом». С этой мыслью она закрыла глаза. Сон пришел быстро — тяжелый, без сновидений, но необходимый, как лекарство. Утро наступило резко. Кто-то пнул её сапогом по ноге. Не больно, но ощутимо, как пинают мешок с зерном. — Подъем, спящая красавица! — пробасил голос над ухом. Нора распахнула глаза. Над ней возвышался Маленький Джон. Он выглядел на удивление бодрым, несмотря на перевязанную руку. — Солнце уже высоко, — ухмыльнулся он в бороду. — Робин сказал, пора завтракать. И отрабатывать хлеб. Нора села, стряхивая остатки сна. Одеяло соскользнуло с плеч. Утренний лес был полон звуков, пах хвоей и дымом. Она потянулась, чувствуя, как хрустят затекшие кости. Страхи ночи отступили, оставив после себя холодную решимость. Робин стоял у костра, разговаривая с Уиллом. Он был уже полностью собран: меч на поясе, волосы стянуты в тугой хвост, лицо непроницаемое. Заметив, что она проснулась, он коротко кивнул ей. Без улыбки, но и без вчерашней отчужденности. Нора подошла к огню. — Как спалось? — спросил он ровно, протягивая ей кусок черствой лепешки. Нора посмотрела ему в глаза. Она помнила его ночную истерику, его страх, его пот. И он знал, что она помнила. Но в его взгляде была просьба — или приказ — молчать об этом. Вчера она бы засуетилась. Спросила бы: «А ты как? Тебе лучше?». Сегодня она просто взяла лепешку. — Нормально, — ответила она сухо. — Лучше, чем ожидала. — Хорошо, — кивнул Робин, принимая этот тон. — Ешь быстрее. Сегодня много работы. Нам нужно разобрать бумаги из обоза. Ты говорила, что знаешь латынь. Проверим, насколько хорошо, или ты только языком болтать умеешь. Нора откусила лепешку. Вкус был пресным, но это была еда. Топливо. Она выпрямила спину. — Я знаю латынь лучше, чем ты знаешь манеры, Робин, — сказала она спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Так что не волнуйся. Справлюсь. Маленький Джон, стоявший рядом, поперхнулся водой и хохотнул. Робин удивленно приподнял бровь. В его глазах мелькнула искра — не злости, а чего-то похожего на уважение. — Дерзкая, — хмыкнул он, пряча усмешку в уголках глаз. — Мне это нравится. За работу. Нора жевала лепешку, чувствуя себя иначе. Она больше не была просто испуганной девочкой из 21 века, которая ждет, что её спасут или накажут. Она начинала играть по своим правилам.