Шервуд

Лес превратился в полосу препятствий. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку. Отряд двигался быстро, но недостаточно быстро для погони. Телега с золотом стала проклятием. Она скрипела, застревала в грязи, её колеса вязли в мхе. Маленький Джон, бледный как смерть, толкал её здоровым плечом, стиснув зубы так, что слышался скрежет. Его повязка пропиталась свежей кровью — нагрузка была слишком велика для раненой руки. Нора шла рядом, таща на себе мешок с провизией. Ремень резал плечо, легкие горели огнем. Каждый вдох давался с болью. «Не отставай. Если отстанешь — ты труп». Слова Робина стучали в висках в ритме её сердца. — Быстрее! — прохрипел Джон, оступаясь. Телега накренилась. Брат Тук, шедший позади, зло сплюнул. — Мы не уйдем с этим грузом! — рявкнул он. — Надо бросить телегу! И девку тоже! Джон остановился, тяжело опираясь на борт повозки. — Мы ничего не бросим. Робин приказал... — Робина здесь нет! — перебил Тук. Его глаза горели фанатичным огнем. — Он, может, уже мертв из-за этой ведьмы! Это она привела ищеек! Он шагнул к Норе. Она попятилась, упираясь спиной в ствол сосны. — Я никого не приводила, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Лгунья! — взревел Тук. — До твоего появления нас не могли найти годами! Ты меченая дьяволом! Ты — Иона на корабле! Из-за тебя мы все сдохнем! Разбойники остановились. Уилл Скарлет, Мач, двое других — все смотрели на неё. В их взглядах был страх и сомнение. Страх делает людей жестокими. А Тук умело бил в эту точку. — Связать её и оставить здесь, — предложил Тук, надвигаясь на неё как скала. — Собаки найдут её и задержатся. А мы уйдем. Это божья воля. Он протянул к ней огромную руку, чтобы схватить за шиворот. В голове Норы вспыхнул голос Робина: «В этом лесу я хозяин, а ты дичь. Если хочешь жить — кусайся». Она не думала. Тело сработало само. Нора присела, выхватывая кинжал из сапога. Движение вышло неловким, но быстрым. Она выставила лезвие вперед, целясь снизу вверх. Прямо в живот монаху. Тук отшатнулся в последний момент. Лезвие рассекло воздух в дюйме от его рясы. — Не подходи! — закричала Нора. В её голосе не было истерики, только загнанная злость. — Еще шаг — и я выпущу тебе кишки, святой отец! Клянусь, я это сделаю! Тук замер, глядя на нож в её руке. Он не ожидал отпора. Он привык, что женщины плачут и молят о пощаде. — Ты угрожаешь служителю церкви? — прошипел он, но в его голосе проскользнула неуверенность. — Я угрожаю человеку, который хочет меня убить, — отрезала Нора. Она держала кинжал так, как учил Робин. Жестко. Рука дрожала, но лезвие смотрело точно в цель. — Я спасла руку Джона. Я перевела письмо. Я полезна. А ты только ноешь и сеешь панику! — Она права, — раздался голос Уилла Скарлета. Уилл вышел вперед, встав между Туком и Норой. Он держал руку на мече. — Оставь девку, монах. Она свой хлеб отработала. И Робин голову оторвет тому, кто её тронет. Даже тебе. Джон, который все это время пытался отдышаться, поднял тяжелый взгляд. — Хватит базарить! — рыкнул он. — Слышите? Они замерли. Лай. Он стал громче. Гораздо громче. И ближе. — Они обошли Робина, — прошептал Мач, бледнея. — Часть своры пошла по нашему следу. — Бросаем телегу! — скомандовал Джон. — Берите золото в мешки, сколько унесете. Врассыпную! Встречаемся у Черных скал! Начался хаос. Люди хватали мешки, прыгали в кусты. Тук, забыв про Нору, первым рванул в чащу, подхватив суму с монетами. — Беги! — крикнул ей Уилл, толкая в спину. — Беги к ручью! Нора побежала. Ветки били по лицу, раздирая кожу. Ноги скользили по мокрой листве. За спиной слышался треск ломаемых кустов и яростный лай собак. Они были совсем близко. Она не знала, куда бежит. Ориентиры исчезли. Был только страх и инстинкт: вперед, вперед, не останавливайся. Внезапно земля ушла из-под ног. Нора не заметила овраг, скрытый папоротником. Она полетела вниз, кувыркаясь, ударяясь о корни и камни. Удар. Темнота. Боль в ребрах. Она лежала на дне оврага, хватая ртом воздух. Из легких выбило весь кислород. Сверху доносился шум погони. Лай собак, крики людей, звон стали. Кто-то кричал от боли. Нора зажала рот рукой, чтобы не заскулить. Она вжалась в грязную землю, сливаясь с ней. «Не найдите меня. Пожалуйста, не найдите». Шум удалялся. Погоня прошла мимо, по верху оврага, увлеченная бегущими разбойниками. Прошло пять минут. Десять. Час. Лес накрыла тишина. Мертвая, звенящая тишина. Нора медленно села. Все тело болело. Рубаха порвана, на лице ссадины. Кинжал она выронила при падении, но нашла его в траве рядом. Сжала рукоять так, что побелели костяшки. Она была одна. Совсем одна. Без еды. Без карты. Без Робина. — Робин? — прошептала она в темноту. Ответа не было. Только ветер шумел в верхушках сосен. Она поняла, что заблудилась. И что ночь в лесу — это не самое страшное. Самое страшное — это неизвестность. Живы ли они? Жив ли он? Нора прислонилась спиной к глинистому склону оврага. Слезы подступили к горлу, но она зло сглотнула их. «Ты хотела спасать себя? Вот твой шанс. Выживи эту ночь. А утром найдешь их. Или умрешь, пытаясь». Она покрепче перехватила кинжал и стала ждать рассвета.