Шервуд

Рассвет был серым и сырым. Туман висел над лесом плотным молоком, скрывая следы вчерашней бойни. Нора с трудом выбралась из оврага. Тело болело так, словно её пропустили через мясорубку. Она стояла на дороге, дрожа от холода. На ней была огромная мужская рубаха, подпоясанная веревкой, и грубые штаны, заправленные в чужие сапоги. В таком виде она была похожа на бродягу, на дезертира, на кого угодно, но не на леди. Через час она услышала перестук копыт. Всадники. Нора не побежала. Бежать в таком виде от конного отряда — это верная смерть. Её просто пристрелят в спину как браконьера. Ей нужен был план. И он должен был быть безупречным. Всадники вынырнули из тумана. Черные плащи. Герб Ноттингема. Во главе ехал Гай Гисборн. Холодный, статный, в дорогом кожаном колете. Его взгляд сканировал дорогу, ища следы. Увидев фигуру на дороге, солдаты схватились за мечи. — Стоять! — рявкнул лейтенант. — Кто такой? Нора подняла руки, показывая пустые ладони. Она выпрямилась, пытаясь придать своей жалкой фигуре хоть каплю достоинства. — Не «кто», а «кто такая», — произнесла она громко. Её голос дрожал, но в нем звучали нотки гнева, а не мольбы. — Я требую защиты, именем Короля! Гисборн поднял руку, останавливая солдат. Он подъехал ближе, его конь фыркнул, косясь на странную фигуру. Гай окинул её взглядом, полным брезгливости. — Женщина? В мужских портках? — он скривился. — Ты кто? Шлюха из лагеря? Или воровка? — Я леди Элеонора де Вилль, — отчеканила Нора, глядя ему прямо в глаза. — И если я выгляжу как шлюха, милорд, то это вина тех животных, что напали на мой экипаж вчера вечером. Гисборн прищурился. — Экипаж? Здесь? — Мы ехали в Йорк. Сбились с пути. Нас атаковали. Они убили охрану. Забрали всё. Лошадей, сундуки... — её голос сорвался, она обхватила себя руками, словно пытаясь прикрыться. — Они забрали даже мое платье. Ради забавы. Заставили надеть... это. Сказали, что в шелках я слишком заметна для леса. Это была рискованная ложь, но психологически верная. Разбойники часто унижали пленников. Заставить леди надеть грязные штаны — это именно то, чего аристократ ожидал бы от «черни». Гисборн спешился. Он подошел к ней вплотную. От него пахло дорогой кожей и сталью. Он взял её руку в своей перчатке, рассматривая ладонь. — Кожа нежная. Не крестьянка. Он схватил её за подбородок, поворачивая лицо. — Речь чистая. Акцент... странный. Французский? — Нормандский, — быстро сказала Нора. — Я здесь недавно. Он отпустил её лицо, но продолжал сверлить взглядом. — И кто это был? — Они называли главаря Робином, — выплюнула Нора это имя с ненавистью. — Человек в капюшоне. Грубый. Жестокий. Глаза Гисборна вспыхнули. — Гуд. — Я не знаю его фамилии. Я знаю только, что он хромал. На правую ногу. Я видела кровь на его повязке, когда он... когда он осматривал меня, как лошадь на ярмарке. Гисборн замер. Эта деталь — ранение — была слишком точной. Он усмехнулся. Холодной, довольной улыбкой хищника. — Хромал. Значит, мы его достали. Он посмотрел на Нору уже иначе. Не как на бродяжку, а как на свидетельницу. И, возможно, как на женщину, которая пострадала от его врага. Это делало её... интересной. — Прошу прощения за моих людей, леди Элеонора, — сказал он, и в его голосе появился намек на галантность, хотя и с примесью иронии. — В этих лесах сложно отличить жертву от преступника. Особенно в таком наряде. Он снял свой плащ — тяжелый, черный, подбитый мехом, — и накинул ей на плечи. — Укройтесь. Смотреть на даму в мужских штанах — зрелище не для моих нервов. Плащ был теплым и пах Гисборном — терпко, резко. Нора закуталась в него, пряча дрожащие руки. — Благодарю, милорд. Вы очень добры. — Я не добр, — отрезал он, поворачиваясь к лошади. — Я просто люблю порядок. А Робин Гуд — это хаос. Он кивнул солдату. — Посади леди к себе. Мы едем в Ноттингем. Ей нужна ванна, одежда и... беседа со мной. Я хочу знать всё, что она видела в их лагере. Каждую деталь. Солдат помог Норе забраться на крупу коня. — Держитесь, миледи. Колонна тронулась. Нора сидела, вцепившись в ремень солдата, закутанная в плащ своего врага. Она чувствовала спиной взгляд Гисборна. Она продала Робина. Выдала его рану. Но она купила себе жизнь и пропуск в замок. «Прости, Робин, — подумала она, глядя на удаляющийся лес. — Но ты сам учил меня: если хочешь выжить — бей. Я ударила». Впереди показались башни Ноттингема. Высокие, каменные, неприступные. Теперь это было её поле битвы. И у неё не было меча, зато был ум и легенда, в которую она должна заставить поверить самого опасного человека в графстве. ---------------------- Буду очень рада обратной связи 🙏🏻