Шервуд

Утро в замке началось не с петухов, а со стука в дверь. — Леди Элеонора? Шериф Вейзи желает видеть вас в Тронном зале. Нора открыла глаза. Шелковые простыни, балдахин над кроватью, тепло камина. На секунду ей показалось, что лес был просто дурным сном. Но ноющая боль в мышцах и спрятанный под матрасом кинжал быстро вернули её в реальность. Она оделась с помощью служанки. На этот раз платье было изумрудно-зеленым, еще более дорогим и тяжелым. «Зеленый — цвет леса, — подумала Нора, глядя в зеркало. — Какая ирония». Она выпрямила спину, надела маску высокомерия и вышла в коридор. Тронный зал Ноттингема был огромным, холодным и пугающим. Высокие своды тонули в тени, факелы чадили, бросая на стены зловещие отблески. В центре зала, на возвышении, сидел Шериф Вейзи. Он был полной противоположностью Гисборну. Если Гай был холодным клинком, то Вейзи напоминал ядовитую жабу. Невысокий, с бегающими глазками и вечной ухмылкой, он излучал ауру безумия и власти. Гисборн стоял рядом с троном, скрестив руки на груди. Увидев Нору, он едва заметно кивнул. — А, наша таинственная гостья! — проскрипел Вейзи, подаваясь вперед. — Леди Элеонора де Вилль. Гисборн говорит, вы очаровательны. И умны. Редкое сочетание, которое меня обычно настораживает. Нора присела в глубоком реверансе. — Вы слишком добры, милорд Шериф. Сэр Гай преувеличивает. Я всего лишь женщина, которой повезло выжить. — Повезло? — Вейзи хихикнул. Смех был неприятным, дребезжащим. — Удача — это шлюха, миледи. Сегодня она с вами, завтра с другим. Но сегодня... сегодня мы проверим вашу удачу. И вашу память. Он щелкнул пальцами. Двери в дальнем конце зала распахнулись. Двое стражников втащили в зал человека. Он был избит до полусмерти. Лицо превратилось в кровавую маску, одна нога волочилась. Нора узнала его не сразу. Это был тот самый парень с рябым лицом, который в первый день кинул ей кусок хлеба. Молодой, глупый разбойник, который смотрел на неё с жалостью. — Мы поймали эту крысу сегодня утром, — сказал Вейзи, с наслаждением наблюдая за реакцией Норы. — Он отбился от стаи. Утверждает, что он просто собирал хворост. Но мы нашли у него кошель с монетами Епископа. Пленного бросили на колени перед троном. Он поднял голову. Один глаз заплыл, но другим он увидел Нору. В его взгляде мелькнуло узнавание. Потом удивление. Потом надежда. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Возможно, позвать её по имени. Или выдать её. — Подойдите ближе, леди Элеонора, — приказал Шериф. Нора заставила себя сделать шаг. Потом еще один. Ноги были ватными, но лицо оставалось каменным. — Вы узнаете этого человека? — вкрадчиво спросил Вейзи. — Был ли он среди тех, кто напал на ваш экипаж? Кто убил вашу охрану? Кто унизил вас? Время остановилось. Нора смотрела на парня. Он дал ей хлеб. Он не сделал ей ничего плохого. Он был просто пешкой в игре Робина. Если она скажет «Нет»: Шериф заподозрит ложь. Почему она защищает бандита? Она станет соучастницей. Её бросят в темницу, будут пытать, и она выдаст всё. Себя. Робина. Если она скажет «Да»: Его убьют. Прямо здесь. И его кровь будет на её руках. Парень смотрел на неё. Он ждал. «Не смей, — кричала её совесть. — Ты не убийца. Ты Нора. Ты хорошая». « Жалость убивает, — прозвучал в голове холодный голос Робина. — Если хочешь жить — бей». Нора перевела взгляд на Гисборна. Гай смотрел на неё внимательно, ожидая её хода. Это был тест. Тест на лояльность. На принадлежность к их миру. Она повернулась к Шерифу. Подняла подбородок. — Да, милорд, — сказала она. Её голос был ровным, звонким. — Я узнаю его. Он был там. Он смеялся, когда убивали моего кучера. И он... он держал мою лошадь, когда меня стаскивали с седла. Пленный издал сдавленный звук. Надежда в его глазу погасла, сменившись ужасом и предательством. — Ты лжешь! — прохрипел он. — Сука! Ты же... Стражник ударил его древком копья в живот, прерывая крик. Вейзи довольно хлопнул в ладоши. — Вот и славно! Я знал, что у вас хорошая память, леди Элеонора. Гисборн, займись им. — Повесить? — равнодушно спросил Гай. — Зачем тратить веревку? — Шериф зевнул. — Голову с плеч. Прямо сейчас. Пусть леди увидит, как правосудие настигает обидчиков. Стражник вытащил меч. Парня поставили на колени, наклонив голову. Нора стояла в трех метрах. Ей хотелось отвернуться. Закрыть глаза. Закричать. Но она знала: если она отведет взгляд, они увидят её слабость. Они увидят, что ей не все равно. Она смотрела. Смотрела, как поднимается меч. Как блестит сталь в свете факелов. Удар. Хруст. Глухой стук падения тела. Кровь брызнула на каменный пол, черная в полумраке зала. Несколько капель попали на подол её изумрудного платья. Нора не моргнула. Она даже не вздрогнула. Внутри неё что-то умерло. Та часть, которая верила в справедливость, в добро, в хэппи-энды. Осталась только пустота. И холод. Вейзи рассмеялся. — Железная леди! Гисборн, я начинаю понимать, что ты в ней нашел. Уведите мусор. Гисборн подошел к ней. Он взял её под руку. — Вам дурно? — спросил он тихо. — Нет, — ответила Нора. Она посмотрела на него пустыми глазами. — Я просто устала, милорд. Мне нужно сменить платье. Это... испачкалось. Она развернулась и пошла к выходу, держа спину неестественно прямой. Стук её каблуков эхом отдавался в зале, смешиваясь со звуком тела, которое волокли прочь. Вернувшись в свою комнату, Нора отослала служанку прочь. — Вон! — рявкнула она, когда девушка замешкалась. — Оставьте меня одну! Дверь закрылась. Нора стояла посреди комнаты, глядя на пятна крови на зеленом бархате. Она убила человека. Не своими руками, но своим словом. Она купила свою безопасность ценой его жизни. Её начало трясти. Зубы стучали. Она сорвала с себя платье, разрывая дорогую ткань, ломая ногти о шнуровку. Отшвырнула его в угол, как будто оно горело. Она упала на колени перед камином, обхватив себя руками, и начала раскачиваться из стороны в сторону. Беззвучный крик рвался из груди, но она не могла издать ни звука. «Я выжила, — повторяла она про себя, как мантру. — Я выжила. Я выжила». Но цена этого выживания была страшной. Она больше не была жертвой. Она стала сообщницей. И она знала: если придется, она сделает это снова. Потому что в стае съедают слабых. А она отказалась быть едой.