Шервуд

Библиотека замка стала её убежищем и её темницей. Запах старой кожи и пыли въелся в волосы, чернила не отмывались с пальцев. Нора работала на износ, потому что только работа давала ей неприкосновенность. На третий день Гисборн ворвался в комнату. Он был не один — за ним семенил писарь, бледный и трясущийся. — Вон! — рявкнул Гай, и писарь исчез, словно растворился. Гисборн бросил на стол перед Норой кусок пергамента. Он был грязным, мятым, с бурыми пятнами — кровь? — Перехватили у переправы, — отрывисто бросил он. — Гонец пытался его съесть. Мои люди... убедили его выплюнуть. Нора разгладила лист. Это был не просто текст. Это была мешанина из астрологических символов, латинских букв и цифр. — Шифр, — констатировала она. — Мои «мудрецы» бились над ним два часа, — Гисборн с презрением кивнул на дверь, где исчез писарь. — Говорят, это ересь или бред сумасшедшего. Он наклонился к ней, упершись руками в стол. — Но я знаю, что это от шпиона. Внутри банды Гуда есть человек, который хочет золота больше, чем свободы. Мне нужно знать, что здесь написано. Сейчас. Нора склонилась над текстом. Сердце стучало в горле. Шпион. Кто? Она начала разбирать символы. Знаки зодиака. Лев. Дева. Весы. Это месяцы? Нет. Это направления. Цифры. 1192. Год? Нет, это ссылка на псалом. Мозг, натренированный на семинарах по палеографии, заработал. Это был шифр подстановки, основанный на церковном календаре. «Vesper... Ad orientem... Petra Nigra...» (Вечерняя служба. На восток. Черная Скала.) Она похолодела. Текст складывался в приговор: «Сбор у Черных Скал. Завтра на рассвете. Охрана слабая. Гуд ранен». Это была правда. Черные Скалы — то самое место, куда Робин отправил Джона с телегой. И про рану шпион знал. Если Гисборн узнает это, он накроет их завтра на рассвете. У них нет шансов. Она подняла глаза. Гисборн смотрел на неё с напряженным ожиданием. — Ну? Ты видишь закономерность? У Норы была секунда на решение. Сказать правду — и убить Робина. Сказать «не понимаю» — и Гисборн отдаст письмо кому-то еще. В Ноттингеме найдутся умники, которые разгадают шифр к вечеру. Или Гисборн начнет пытать гонца, и тот заговорит. Нужно дать ему ответ. Неверный ответ. Но убедительный. — Это шифр на основе молитвенника, — сказала она медленно, выигрывая время. — Смотрите. Лев — это август. Но в церковном календаре это праздник Святого Лаврентия. Она ткнула пальцем в строчку Petra Nigra (Черная Скала). — Здесь сказано Petra... Alba. Белая Скала. — Белая Скала? — Гисборн нахмурился. — Это старые известняковые пещеры на западе. В десяти милях отсюда. — Да. «Сбор у Белой Скалы. На закате». — На закате? — переспросил он. — Странно. Разбойники предпочитают рассвет, пока туман. — Здесь использован символ Весов, — солгала Нора, не моргнув глазом. — Это равноденствие. Или вечерня. В контексте письма — это вечер. Гисборн смотрел на пергамент, потом на неё. В его глазах боролись подозрение и желание верить. Белая Скала была логичным местом — пещеры, много выходов, удобно прятать награбленное. — Если ты права... — он выпрямился, и в его глазах зажегся охотничий азарт. — Мы возьмем их теплыми. Пещеры — это ловушка. Стоит перекрыть два выхода, и они крысы в бочке. — Я уверена в переводе, милорд, — твердо сказала Нора. — Символы однозначны. Она знала, что рискует головой. Если он проверит... Но он не мог проверить сейчас. Ему нужно было действовать. — Хорошо, — Гисборн сгреб пергамент со стола. — Я собираю людей. Мы выступаем немедленно, чтобы занять позиции до вечера. Он остановился в дверях и посмотрел на неё. — Если мы поймаем Гуда, Элеонора... ты получишь любую награду, какую попросишь. Дверь захлопнулась. Нора выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Она отправила его на запад. Робин был на востоке. Она выиграла им сутки. Но когда Гисборн поймет, что пещеры пусты... Вечер опустился на замок тяжелым серым одеялом. Гисборн увел гарнизон. Замок казался пустым и гулким. Нора вышла в сад, чтобы глотнуть воздуха. Ей казалось, что стены библиотеки сжимаются. Она шла по аллее, кутаясь в шаль. — Прекрасный вечер для прогулки, леди Элеонора. Нора вздрогнула. Из тени беседки вышел Шериф Вейзи. Он был одет в домашний халат, отороченный мехом, и держал в руке бокал вина. — Милорд Шериф, — она присела в реверансе. — Я не заметила вас. — Я стараюсь быть незаметным, — ухмыльнулся он. — В отличие от нашего дорогого Гая, который любит грохотать доспехами. Вейзи подошел ближе. — Слышал, вы помогли ему с письмом. Расшифровали послание. — Да, милорд. Я просто выполняла свою работу. — Белые Скалы, — задумчиво произнес Шериф. — Интересный выбор. Гисборн умчался туда, как гончая за зайцем. Он посмотрел на неё. Его водянистые глазки не улыбались. — Знаете, что странно, Элеонора? Мои люди... другие люди... слышали слухи в тавернах. Говорят, видели телегу, похожую на украденную, совсем в другой стороне. У Черного брода. Сердце Норы пропустило удар. — Слухи часто лживы, милорд. А письмо было написано рукой шпиона. Документ надежнее сплетен. — Возможно, — согласился Вейзи. — А возможно, шпион ошибся. Или... переводчик. Он сделал глоток вина, не сводя с неё глаз. — Я не стал останавливать Гая. Пусть прокатится. Проветрится. Если он привезет Гуда — отлично. Если вернется пустым... что ж. Это будет его провал. Он наклонился к её уху. — Но если окажется, что Гуд был у Черного брода... у меня возникнут вопросы к вашему знанию латыни, миледи. Очень серьезные вопросы. Он отстранился и улыбнулся — широко, фальшиво. — Доброй ночи, Элеонора. Спите крепко. Пока можете. Шериф пошел прочь, шаркая туфлями по гравию. Нора осталась стоять в темноте. Вейзи знал. Или догадывался. Он не остановил Гисборна, потому что хотел его унижения. Но он взял Нору на карандаш. Теперь её жизнь зависела от того, насколько быстро Робин сможет исчезнуть. Если Гисборн вернется ни с чем, а Вейзи предъявит доказательства, что лагерь был в другом месте... Нору обвинят в измене. «Беги, Робин, — мысленно крикнула она в темноту. — Беги быстро. Потому что я поставила на тебя всё».