Шервуд

Ночь опустилась на замок Ноттингема, душная и беззвездная. Нора стояла у зеркала, застегивая темный плащ поверх платья. Её руки не дрожали — для дрожи не было времени. Она понимала: она ходит по лезвию. Гисборн вернулся с победой, но он не нашел лагерь у Белых скал, куда она его направила. Он нашел их у переправы случайно. Пока он упивается триумфом, он не задает вопросов. Но завтра, когда эйфория спадет, он спросит себя: почему «переводчик» ошибся? Почему указал в противоположную сторону? Её легенда трещала по швам. Вейзи уже подозревал её. Гисборн начнет подозревать с минуты на минуту. Ей нужно бежать. Но бежать одной в лес, не зная дорог, без оружия и навыков — это медленное самоубийство. Ей нужен проводник. Ей нужен Робин. Она спрятала во внутренних карманах плаща флягу с водой (в которую добавила немного вина для крепости и сахара для энергии) и кусок хлеба, завернутый в тряпицу. Ей нужно было спуститься в ад. Нижние темницы находились под Северной башней. Вход охраняли двое стражников, лениво кидающих кости на перевернутый бочонок. Увидев Нору, они вскочили, хватаясь за алебарды. — Стоять! Сюда нельзя, миледи. Приказ Шерифа. К Волчьему Голове никого не пускать. Нора выпрямилась, приняв самый высокомерный вид, на который была способна. Она вспомнила уроки истории: с челядью говорят либо через губу, либо золотом. — Я здесь по личному поручению милорда Гисборна, — отчеканила она ледяным тоном. — Пленник должен быть допрошен. Милорд полагает, что он спрятал часть награбленного золота, о котором не сказал на дыбе. И милорд считает, что женская хитрость развяжет ему язык быстрее, чем ваши клещи. Стражники переглянулись. Они знали, что леди Элеонора — новая фаворитка Гисборна, которую он поселил в башне. Ссориться с ней было опасно. — У нас нет письменного приказа, — неуверенно протянул старший. Нора достала из кошелька золотую монету и небрежно подбросила её в воздухе. Блеск золота в свете факела сделал свое дело. — А у меня нет времени ждать, пока вы вспомните грамоту, — она бросила монету стражнику. — Открывай. Я буду недолго. Если Гисборн узнает, что вы мешали мне вернуть его золото... Угроза повисла в воздухе. Стражник поймал монету, алчно оскалился и потянулся к ключам. Дверь со скрипом отворилась, пахнуло гнилью, сыростью и безнадежностью. Нора шагнула в темноту. Внизу было холодно, как в склепе. Стены сочились влагой. Где-то ритмично капала вода, отмеряя секунды до рассвета. Робин был в самой дальней камере. Он висел на цепях, прикованных к стене. Руки вывернуты вверх, ноги едва касались грязного пола. Его рубаха была изодрана в клочья, на груди и плечах виднелись свежие кровоподтеки и старые шрамы. Голова опущена на грудь. Нора подошла к решетке. Тюремщик (вонючий старик без половины зубов) отпер замок, косясь на её бархат. — Я буду снаружи, миледи. Если этот пес дернется — кричите. — Оставь нас, — приказала Нора, не глядя на него. Когда тяжелая дверь захлопнулась, Робин медленно поднял голову. Сквозь спутанные, слипшиеся от крови волосы на неё смотрел один глаз — второй заплыл от удара. Он увидел её. В дорогом плаще. Чистую. Ухоженную. Его разбитые губы скривились в усмешке, от которой у Норы застыла кровь. — Пришла посмотреть на свою работу, Элеонора? — прохрипел он. Голос был похож на скрежет камней. — Красивое платье. Цвет предательства тебе к лицу. Нора подошла ближе. Её сердце сжалось. Видеть его таким — сломленным, но не покоренным — было физически больно. — Робин, — прошептала она. — Послушай меня. — Я слушал тебя в лесу, — перебил он. — Я верил тебе. А ты продала нас за теплую ванну и место в постели Гисборна. — Я не продавала вас! — зашипела она, нервно оглядываясь на дверь. — Я отправила Гисборна к Белым скалам! В другую сторону! Я выиграла вам сутки! — Да что ты? — он сплюнул кровью ей под ноги. — А меня поймали у переправы. Мои люди мертвы, Нора. Джон ранен. И все потому, что ты указала им, где нас искать. — Я не знала про переправу! — у Норы дрогнул голос, но она взяла себя в руки. — Я думала, вы ушли на север! Я спасала тебя, как могла. Я рисковала головой, меняя шифр! Робин рванулся в цепях, металл звякнул. — Лгунья. Уходи. Я хочу сдохнуть без твоего запаха в носу. Нора достала флягу. — Пей, — она поднесла горлышко к его губам. — Здесь вода с вином и сахаром. Он отвернул голову. — Я не возьму ничего из твоих рук. Может, там яд. — Если бы я хотела тебя убить, я бы оставила тебя здесь гнить! — она жестко схватила его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Пей! Тебе нужны силы, чтобы бежать, а не чтобы играть в гордость! Он посмотрел ей в глаза. В них было столько решимости и страха, что он замер. Он сделал глоток. Потом еще один. Жадно, давясь. — Хлеб, — она сунула ему кусок в рот. — Жуй. Пока он ел, она шептала, быстро, сбивчиво: — Казнь послезавтра. На площади. Я найду способ. Я вытащу тебя. Он проглотил хлеб. — Зачем? — спросил он тихо, глядя на неё с недоверием. — Зачем тебе это? Ты в безопасности. Ты леди. Гисборн ест с твоей руки. Зачем рисковать головой ради смертника? Нора посмотрела на него жестким взглядом. — Безопасность? — она горько усмехнулась. — Это иллюзия. Моя ложь о шифре... Гисборн скоро поймет, что я водила его за нос. Вейзи уже копает под меня. Это вопрос дней, когда они решат, что я больше не полезна, и отдадут меня палачу. Она наклонилась ближе, шепча прямо ему в лицо: — Я сижу на пороховой бочке, Робин. Замок — это ловушка. И я не знаю, как выжить в лесу одной. Ты знаешь. Ты — мой билет на свободу. Я вытащу тебя из этой клетки, а ты спрячешь меня так, чтобы Вейзи никогда меня не нашел. И поможешь мне найти путь домой. Она сжала его руку в кандалах. — Это не благотворительность. Это обмен. Моя свобода на твою жизнь. Согласен? Робин смотрел на неё долго. В его единственном открытом глазу что-то дрогнуло. Лед треснул. Он увидел не влюбленную дурочку и не предательницу. Он увидел партнера. Того, кто мыслит категориями выживания, как и он. — Согласен, — хрипло выдохнул он. — Если вытащишь меня... я выведу тебя. Скрипнула дверь. Тяжелые шаги. Гисборн. Нора отпрянула от Робина, пряча флягу в складках плаща. Гай вошел в камеру, за ним — два стражника с факелами. Увидев Нору, он остановился. Его лицо потемнело от гнева. — Что вы здесь делаете? — его голос был тихим и опасным. — Я не давал разрешения на посещение. Нора выпрямилась. Её мозг работал на пределе. Если он поймет, что она пришла помочь — конец обоим. Ей нужно сыграть. Сыграть жестокость, чтобы защитить свою легенду. Она повернулась к Робину и со всего размаха ударила его по лицу. Звук пощечины эхом отразился от каменных стен. Голова Робина мотнулась, кровь брызнула на её перчатку. — Я пришла спросить, где фамильные кольца, которые вы украли у моего отца! — закричала Нора, и в её голосе была истерика оскорбленной аристократки. — Где они?! Отвечай, животное! Ты сгниешь здесь, но сначала вернешь мне мое наследство! Она снова замахнулась, но Гисборн перехватил её руку. — Элеонора, довольно. — Нет! — она вырвалась, разыгрывая безумие. — Он смеется надо мной! Он сказал, что проиграл их в кости! Я хочу, чтобы ему было больно! Гисборн посмотрел на неё, потом на Робина. Робин сплюнул кровь и посмотрел на Гая с кривой ухмылкой. Он понял игру. — Твоя леди горяча, Гисборн, — прохрипел он. — Жаль, что кольца ей не помогут купить мозги. Я их пропил в первой же таверне. Лицо Гисборна исказилось. Он ударил Робина кулаком в живот. Робин согнулся, повиснув на цепях, хрипя от боли. Гай повернулся к Норе. — Выведите её, — приказал он стражникам, не глядя на неё. — И проводите в покои. Я поговорю с леди позже. О нарушении приказов. Стражник схватил Нору под руку. — Идемте, миледи. Она бросила последний взгляд на Робина. Он висел на цепях, ловя ртом воздух. Но сквозь боль он едва заметно кивнул ей. Он принял сделку. Нора позволила увести себя, всхлипывая (теперь уже притворно). Она выиграла ему время. И она заключила контракт с дьяволом, чтобы спастись от демонов. Теперь осталось самое сложное: выполнить свою часть сделки и не умереть в процессе.