Шервуд

Утро началось с головной боли и запаха гари — во дворе замка смолили бочки для праздника. Для казни. Нора сидела перед зеркалом, пока служанка затягивала шнуровку. Вчерашний спектакль в темнице вымотал её, но дал результат: Гисборн поверил в её истерику. Теперь нужно было сделать следующий шаг. Когда Гай зашел к ней перед завтраком, она сидела у окна, перебирая четки (найденные в шкатулке). Она выглядела бледной, смиренной и немного фанатичной. — Милорд, — она не подняла глаз. — Я прошу прощения за вчерашнюю... вспышку. Гнев затмил мой разум. — Забудьте, — отмахнулся Гисборн. — Я понимаю. Потеря фамильных драгоценностей кого угодно выведет из себя. — Я хочу пойти в храм, — тихо сказала Нора. — В городскую церковь Святой Марии. Мне нужно исповедаться и поставить свечу. И... мне нужен свежий воздух. Стены давят. Гисборн нахмурился. — В городе небезопасно. Народ взбудоражен поимкой Гуда. — Я буду под вуалью. И с вашей охраной. Прошу вас, Гай. Если я останусь здесь сегодня, я сойду с ума. Он посмотрел на неё. Использование его имени (без титула) и этот беззащитный вид сработали. Ему льстило, что она просит, а не требует. — Хорошо. Возьмите четырех солдат. И не задерживайтесь. Рынок Ноттингема гудел как растревоженный улей. Люди толкались, кричали, торговались. В воздухе висел тяжелый запах нечистот, жареного лука и немытых тел. Нора ехала на лошади, окруженная четырьмя солдатами в черных плащах. Лицо её скрывала плотная вуаль, но она чувствовала взгляды толпы. Ненависть. Страх. Для этих людей она была одной из «них» — госпожой из замка, которая живет за счет их налогов. «Смотрите, — думала она, сканируя толпу сквозь кружево. — Смотрите и запоминайте. Я не та, кем кажусь». Ей нужны были «Веселые ребята». Она знала, что они не бросят Робина. Они должны быть здесь, искать способ вытащить его. Или хотя бы увидеть его в последний раз. Она спешилась у церкви, но не вошла внутрь. — Мне нужно купить лаванды, — капризно заявила она начальнику стражи. — Запах в этом городе невыносим. — Миледи, мы должны... — Вы должны охранять меня, а не указывать! — она повысила голос, привлекая внимание.— Я хочу пройтись по рядам. Отойдите на два шага, от вас разит элем и потом! Солдаты, привыкшие к причудам знати, скривились, но отступили, образовав вокруг неё свободное пространство. Нора шла вдоль прилавков. Ткани. Рыба. Гнилые овощи. И тут она увидела его. У телеги с мешками муки стоял человек в надвинутом капюшоне. Он спорил с торговцем, изображая пьяного крестьянина. Грязный, сгорбленный. Но Нора узнала руки. И манеру дергать плечом. Мач. Сердце забилось в горле. Она направилась прямо к нему. Стражники лениво двинулись следом. — Эй, ты! — крикнула она, указывая на Мача хлыстом. — Уйди с дороги, пьяница! Мач поднял голову. Под грязью и щетиной его глаза расширились. Он узнал её. И его рука мгновенно скользнула под лохмотья — к ножу. Он считал её предательницей. Он был готов убить её прямо здесь, посреди рынка, и умереть сам. Нора должна была действовать быстро. Она «случайно» споткнулась о камень и выронила кошелек. Монеты рассыпались по грязи, прямо под ноги Мачу. — Ох! Мое золото! — вскрикнула она. — А ну, собирай, животное! Мач замер. — Собирай! — визжала она, топнув ногой, разыгрывая истеричную богачку. — Или я прикажу выпороть тебя! Стражники заржали, наблюдая за сценой. Им было весело смотреть, как леди унижает смерда. Они не подошли ближе, считая ситуацию безопасной. Мач медленно, с ненавистью глядя на неё исподлобья, опустился на колени и начал собирать монеты. Нора наклонилась к нему, якобы проверяя, не украдет ли он чего. Её лицо оказалось рядом с его ухом. — Робин жив, — прошептала она на английском, очень быстро и тихо. — Темница Северной башни. Я вытащу его. Мач застыл с монетой в руке. — Ты его продала, — прошипел он одними губами, не поднимая головы. — Сука. — Я спасла вас от засады у Белых скал, идиот, — так же тихо ответила она, громко добавив: — Живее! Каждую монету! — И снова шепотом: — Он согласился на сделку. Мне нужны вы. Завтра вечером. В замок привезут вино для пира. Мач поднял на неё глаза. В них было недоверие, смешанное с надеждой. — Вино? — Три телеги из аббатства. На закате. Спрячьтесь внутри бочек или под ними. Я открою боковую калитку у кухни. Ключ у меня будет. — Если это ловушка... — начал Мач. — То вы умрете, а Робина повесят. У тебя нет выбора, Мач. Как и у меня. Она выпрямилась, выхватывая у него собранные монеты. — Вон отсюда! — крикнула она, брезгливо вытирая руку о плащ. — Чтобы духу твоего здесь не было! Она развернулась к стражникам, надевая маску высокомерия. — Идемте в церковь. У меня испортилось настроение. Этот город кишит крысами. Стражники сомкнули строй, оттесняя толпу. Нора не оглянулась. Но краем глаза она видела, как «пьяный крестьянин» исчез в переулке, двигаясь на удивление трезво и быстро. Она передала послание. Теперь обратного пути не было. Завтра на закате в замок въедет Троянский конь в виде бочек с вином. И ей нужно было сделать самое сложное — достать ключ от темницы и не попасться Гисборну, который сегодня вечером наверняка захочет проверить свою «секретаршу». Нора сжала четки в руке. «Боже, если ты есть, — подумала она, входя под своды храма. — Прости меня за то, что я собираюсь сделать. И помоги мне не облажаться»