Шервуд

Тишина в хижине была плотной, осязаемой, как сгустившийся дым. Люди сидели, не глядя друг на друга, погруженные в свои тяжелые думы. Предатель ушел, но яд недоверия остался, отравляя воздух. Ближе к полудню дверь распахнулась от удара ноги, впуская клуб морозного пара. Маленький Джон и Уилл ввалились внутрь, таща между собой тело. Человек был тяжелым, его ноги волочились по полу, оставляя грязные разводы. На нем был задубевший от льда плащ, капюшон скрывал лицо, но запах застарелой крови ударил в нос раньше, чем они успели что-то сказать. — Нашли у перевала, — прохрипел Джон, сваливая ношу на шкуры у огня. — Лошадь пала. Он полз. Робин, который сидел у стола, чиня арбалет, поднял голову. В его движениях не было суеты, только мгновенная, хищная собранность. — Кто? — Не Гисборн, — ответил Уилл, разрезая ножом мокрые завязки плаща. — Кольчуга под рясой. И вот это. Он сорвал с шеи раненого медальон и кинул Робину. Золото тускло блеснуло в полумраке. Лев, вставший на дыбы. Герб Плантагенетов. Робин поймал медальон. Нора видела, как изменилось его лицо. Исчезла маска усталого беглеца. Появилось что-то жесткое, стальное. Он сжал золото в кулаке так, что костяшки побелели. — Воды, — скомандовал он тихо, но так, что все вздрогнули. — Мэриан, бинты. Нора подошла ближе, чувствуя себя зрителем в чужой пьесе. Человек на полу застонал. Это был воин, его лицо было картой шрамов. Робин приподнял его голову. — Кто ты? — спросил он, наклоняясь к самому лицу умирающего. — Откуда знак? Незнакомец открыл мутные глаза. — Локсли... — прошептал он. — Ты... — Я. — Слава Богу... — рыцарь попытался улыбнуться, но закашлялся кровью. — Меня послал... Блондель. Король... пленен. Австрия. Выкуп... сто тысяч. В хижине повисла тишина, более страшная, чем во время самой лютой бури. Мэриан ахнула, прижав руку ко рту. Её глаза расширились от ужаса. Для неё это было крушением мира. Король — это ось, на которой держалась вселенная. Робин не шелохнулся. Он смотрел на умирающего, и его лицо было непроницаемым, как камень. Только жилка на виске билась бешено. — Джон знает? — спросил он. — Знает. Он сжег письмо. Он хочет трон. Рыцарь схватил Робина за руку. — Спаси... Львиное Сердце. Его рука разжалась. Он умер. Робин медленно закрыл ему глаза. Он сидел неподвижно, глядя на мертвого посланника. Нора видела, как в его голове крутятся шестеренки. Он не впал в ярость, не закричал о мести. Он думал. Он взвешивал. Он становился тем, кем был рожден — лордом Локсли, защитником короны. Он встал и подошел к столу. — Сто тысяч, — глухо сказал Джон. — Это невозможно. — Возможно, — голос Робина был ровным, лишенным эмоций. — Если мы перехватим "Золотой обоз". Тот, что Принц отправляет в Лондон. Он развернул карту. — Мэриан, — позвал он. — Иди сюда. Мэриан подошла к столу. Её плечи были расправлены, слезы высохли. В её глазах горел тот же холодный, фанатичный огонь, что и у Робина. — Ты знаешь земли отца, — сказал он. — Где Джон может собирать золото? Где пойдет обоз? — Есть старый тракт через болота, — её палец уверенно скользнул по карте. — Гисборн знает эти тропы. Если они хотят тайны, они пойдут там. Они склонились над картой. Их головы почти соприкасались. Они говорили быстро, отрывисто, понимая друг друга с полуслова. — Здесь топь... — Мост. Узкое место. — Засада... Нора стояла у тела рыцаря, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Она смотрела на них. Робин и Мэриан. Две благородные крови. Две части одного пазла. Они были красивы в своей решимости. Они были своими. Мэриан знала политику, знала земли, знала этот мир. Она была полезна. Она была равной. А Нора? Она знала, как наложить жгут и как убить ножом в пах. Но здесь, в обсуждении спасения династии, она была лишней. Грязной деталью в чистом механизме истории. Робин поднял голову. — Мы выступаем, — сказал он. — Сегодня ночью. Джон, собери людей. Только тех, кто может держать меч. Раненых оставим. Он посмотрел на Нору. Его взгляд изменился. Стал мягче, но в нем появилась стена. — Ты остаешься, — сказал он. — Присмотришь за ранеными. Нора почувствовала, как внутри все сжалось. Он отсылал её. — Нет, — сказала она твердо. — Я иду с вами. — Это не налет на дезертиров, — возразил он, подходя к ней. — Это война, Нора. Там будут латники. Арбалетчики. Это мясорубка. — Я не останусь здесь одна с трупом, — отрезала она, глядя ему в глаза. — И я могу помочь. Я знаю, как Гисборн мыслит. Я видела его карты. Я слышала, как он отдает приказы. Робин смотрел на неё долго. Нора видела в его глазах борьбу. Он боялся за неё. Он хотел спрятать её, уберечь от того, что должно случиться. Но он также знал, что она права. Она была полезна. И она была упряма. — Хорошо, — кивнул он неохотно. — Ты пойдешь. Но ты будешь с Джоном, в резерве. Если я дам сигнал к отходу — ты бежишь. Не споришь, не геройствуешь. Бежишь. Он не дождался ответа и вернулся к карте и Мэриан. Нора отошла в тень. У них появилась цель. Великая цель. Но Нора чувствовала, как эта цель отодвигает их маленькую, личную историю на задний план. Робин-герой возвращался. И в его мире не было места для слабости или любви к чужачке. Только долг. И смерть.