BASELINE

      — Я… Я забыл здесь свои бумаги, — как-то отчаянно сказал Мин, вперив взгляд в прикрывающегося Чонгука, который был напуган этим появлением своего профессора в этот неоднозначный час и сидел, не двигаясь, лишь моргая огромными глазами на изумлённом личике.       Однако и Юнги, по-видимому, было совсем не сладко, и его состояние можно было характеризовать как тихую истерику. Его плечи мелко тряслись, когда он смотрел то на Тэхёна, то на Чонгука. Потом порывисто ринулся искать свои бумаги в глубину квартиры.       За ним следом пошёл Тэхён, у которого уже играли желваки на щеках, настолько он был зол.       — Что, нахрен, ты тут делаешь, Юнги? Прекрасно знаешь, что и как сегодня. Бумаги забыл? Серьёзно?       — Прости, — он смотрел на свои листы, которые всё же нашёл, не в силах поднять глаза на Тэхёна.       — Мы это обсуждали, Юнги. Если ты не справляешься, то просто уходишь. Просто уходишь, понимаешь! — последние слова Тэхён уже выкрикивал.       В этот момент Юнги поднял своё лицо, по которому текли горькие слезы. Он старался не всхлипывать, но выходило хреново. Его тело содрогалось от едва сдерживаемых рыданий.       — Прости, — повторил он, потом, сгорбившись, развернулся и поплёлся в сторону выхода.       — Это всё, Юнги! — продолжал кричать Тэхён. — Если тебе на меня насрать, то Чонгук в чём тут виноват? Это его день! День его рождения! Как ты можешь так поступать?! Не ожидал от тебя. Чего ты добился? Зачем?       Юнги, уже понимая, что не в силах это всё выносить, выбежал из квартиры.       — Бумаги он забыл! — злился Тэхён, не в силах унять злость.       Он обернулся на Чонгука, не зная, что теперь и делать с испорченным настроем, как всё это уладить, чтобы не было столь ужасно. Вообще не знал, что можно сделать в такой ситуации.       И тогда увидел, что Чонгук быстро одевается. Так, что путался в своих рукавах и нервно дёргал их, расправляя.       — Ты дурак, хён! Ему же плохо, — Чонгук наспех одёрнул одежду на себе, направляясь к выходу бегом.       — А остальным — хорошо? — обречённо всплеснул руками Тэхён.       Чонгук молча всунул ноги в кроссовки и выбежал вслед за Юнги.       — Ну охренеть! — пробормотал Тэхён, который не понял, что вообще здесь произошло.       Вероятно то, о чём он так часто думал в последние дни. Он остался один… как и заслуживал этого. Такой человек, как он, не создан для любви и отношений. Вечно всё идёт наперекосяк. Тройственный союз — вообще утопия. И похоже, во всей этой ситуации виноват именно он — Тэхён.

***

      — Профессор! Профессор Мин! — кричал Чонгук.       Он бежал изо всех сил, видя чёрный неясный силуэт мужчины, что шёл, пошатываясь, по пустынной тёмной улице и, кажется, даже не слышал его.       Чонгук, запыхавшись, наконец нагнал профессора и, крутанувшись, встал прямо перед ним. Глаза Мина уже практически не видели ничего из-за горьких слёз, которые текли как две полноводные реки по щекам. Мужчина даже не видел смысла вытирать их.       — Профессор Мин, — тихо сказал Чонгук и, поравнявшись с ним, вдруг обнял его так крепко, как только мог.       Напрягшееся тело мужчины сначала окаменело от неожиданности, потом он вдруг весь обмяк в сильных руках своего студента, который неизвестно зачем и как оказался рядом в этот ужасный для Юнги момент.       У Чонгука не было идей что-либо выспрашивать, он просто чувствовал боль Юнги, его любовь, невысказанное, то, что ему не дали выразить.       Что могло случиться с человеком, чтобы тот, забив на весь здравый смысл, пришёл в ту квартиру, где его любимый находился с другим? Как ни странно, Чонгук чувствовал его отчаянье, его боль и не хотел, чтобы Мин настолько страдал. Его тоска резонировала в чуткой душе студента и соперника в одном лице, и это было парадоксально, что именно Чонгук оказался тем, кто пытался успокоить Юнги, прижимая его к себе, словно родного.       Профессор смотрел своими заплаканными глазами в его испуганные, не расцепляя этих странных неуместных объятий. Они были одного роста, и как бы Чонгук ни хотел поглотить его со всей своей заботой, выходило лишь крепкое объятие. И в какой-то момент Чонгук не нашёл ничего лучшего, как вытянуть свою шею, обхватить его за плечи и… поцеловать.       Профессор Мин охнул и испуганно выпучил глаза, пытаясь отстраниться, поставив руки на грудь своего студента, отталкивая. Однако Чонгук не отступил, уверенно скользнув ладонью по его затылку в покровительственном жесте, приближая его к себе ещё теснее.       Губы профессора были мягкие, словно тающие на языке, и он совсем перестал сопротивлялся. Скорее был шокирован и остолбенел. Этим и воспользовался младший, углубляя поцелуй, открывая его рот своими губами.       Юнги покорно закрыл глаза, позволяя этому безумию длиться. Чонгук не ожидал подобного от себя, и даже не мог внятно себе ответить почему поступает именно так. Но пока он действовал, ему становилось жарко, и он уже смело засунул язык в профессорский рот, наслаждаясь его мягкостью и податливостью. В какой-то момент Юнги вдруг ответил, коснувшись своим робким языком его наглого, словно воскресая в этом безумном водовороте меж их тел и сознаний.       Чонгук в силу своей молодости и неопытности уже сходил с ума, пьянея от его сладких и одновременно солоноватых от слёз губ. Он доверчиво жался к Юнги всем телом, испытывая небывалое тепло и единение.       — Профессор. Не плачьте больше. Я рядом, — прошептал он прямо в его приоткрытые припухшие губы, пока их дыхание смешивалось и становилось сладким.       Тот ничего не ответил, но рыдать перестал, лишь машинально всхлипывал иногда, смущенно ведя плечами.       — Пойдёмте? — Чонгук взял его за руку. Прохладные пальцы Мина всё ещё немного дрожали, и парень постарался согреть их в своей ладони.       — Прости, Чонгук, — наконец сказал он, видимо, приходя в себя. — Я не должен был так поступать с тобой. Ты действительно ни в чём не виноват. Дело только во мне.       — Неправда ваша, профессор, — энергично отозвался Чонгук, испытывая некий диссонанс, так как в обычной жизни он не посмел бы возразить своему педагогу. — Дело во всех нас, и в хёне тоже. Он хороший человек, но запутался. А вы так сильно его полюбили. Хотя как раз это я понимаю, — грустно добавил Чонгук.       — Ты почему за мной побежал? Тебе следовало бы остаться со своим хёном.       — Испугался, что вы… сделаете что-то непоправимое с собой.       Юнги грустно усмехнулся.       — Ты и вправду милый, — он грустно улыбнулся, и Чонгук уставился на него, глядя изучающим любопытным взглядом. — Что? — спросил профессор, видя это странное поведение.       — Улыбнитесь ещё раз!       — Чон, что ты несёшь? — сказал Мин, его голос обретал обычные стальные нотки.       — У меня сегодня день рождения, между прочим, — настаивал парень.       — С днём рождения, — тускло отозвался профессор.       — Пойдём? — Чонгук дёрнул его за руку.       — Куда это?       — К хёну домой. Я же не помню адрес.       — Я скажу тебе адрес.       — Покажете!       — Он меня выгнал. И это глупо всё. Пройдусь до дома. Будь счастлив, Чонгук. Это мой тебе подарок — твой хён остаётся только тебе.       — Ага, спасибочки, — Чонгук жёстко схватил его за руку и дёрнул. — Пойдемте! Сейчас же!       Внутренне готовясь к сопротивлению и протестам, парень напрягся, но профессор всё же пошёл с ним.       «Сегодня, видимо, мой день», — подумал Чонгук, таща профессора, который мог передумать в любую секунду, домой к хёну. Уж Тэхёна он знал как самого себя, и злиться или делать что-то опрометчивое совсем не в его характере. А вот в профессоре он заметил одну любопытную особенность — если упорно настаивать с позиции силы, то Мин безропотно отступал. Возможно, это сегодня день такой, однако Чонгук собирался проверить свою теорию на практике.

***

      Дверной звонок в очередной раз разразился мелодичным перезвоном. Тэхён совершенно не хотел подходить к двери, но мысль о том, что Чонгук-и вернулся не дала ему остаться на кресле, прихлёбывая уже вовсе не сладкое вино, а честное виски. Он порядком успел захмелеть под свои нелёгкие думы.       Он ожидал увидеть Чонгука, но вот Юнги второй раз за вечер — это было действительно неожиданностью. Чонгук держал его за руку, сам же профессор выглядел затравленно и испуганно.       — Что происходит, малыш? — мягко спросил Тэхён, взирая на этих двоих, но обращаясь всё же к Чонгуку.       — Ничего! Привёл профессора обратно. И да — мы целовались!       Глаза Юнги выкатились из орбит. Похоже, самым изумлённым в этой ситуации оказался он, который не думал, что этот странный и постыдный факт будет обнародован так вот запросто.       Однако профессор ещё не знал, что Чонгук доверял своему хёну вообще всё, что с ним происходило, начиная с раннего детства, даже самые стыдные и нелепые вещи. Тот знал даже о его первой поллюции. А тут какой-то поцелуй. Конечно, Юнги не мог знать всю глубину отношений между этими двумя парнями и был крайне шокирован.       — Даже так? — тихо произнёс Тэхён. — Тогда я должен увидеть это своими глазами! И вы это повторите для меня, — его голос приобрёл дьявольскую уверенность.       — Нет-нет, я в этом не участвую! Думаю, мне лучше уйти, — засуетился профессор, пытаясь вырвать свои пальцы из железного хвата младшего.       — Даже не думай, Юнги. Ты ввалился сюда, зная о том, что у Чонгука самый его первый раз и он чертовски волнуется. Тебя это не остановило, а теперь, испортив всё, просто сбежишь? Нет, мой дорогой, — он схватил Юнги за заднюю поверхность шеи, словно нашкодившего кота, и закрыл за ними дверь. — Ты же любишь заставлять Чонгука всё переделывать? Теперь, дорогой профессор, ты переделаешь испорченное тобой, и сделаешь это хорошо!       — Прекрати, хён! — испуганно пискнул младший, которого шокировало такое обращение к профессору.       — Ты! Иди сюда! — коротко приказал он. И Чонгук сделал шаг к своему хёну, который никогда не отличался жестокостью, но теперь в него словно бес вселился.       Тэхён практически столкнул их лбами, побуждая взаимодействовать, и Чонгук начал первый. В конце концов, какая теперь разница? Юнги хотел уйти и оставить их. Но до того, как он озвучил это, сам Чонгук хотел поступить точно так же и оставить их в покое, ведь если это настолько сильные чувства, то кто-то же должен отступить. И уже не имело смысла думать о том, кто и как и с кем целуется.       Губы профессора, такие мягкие и немного опухшие ещё с первого раза, немного раздвинулись, и Чонгук смело языком раскрыл их ещё больше. Профессор судорожно выдохнул и внезапно ответил, прикрывая свои влажные глаза. Он был даже активнее, чем тогда, на улице. Это будоражило.       — Продолжайте, — тихо сказал хён и, отпустив Юнги, обнял сзади Чонгука, поглаживая его живот и грудь, пока парни продолжали самозабвенно целоваться. Их взаимодействие становилось всё более откровенным и развязным.       Хён поймал ладони Юнги и положил их под толстовку Чонгука, удерживая их так, чтобы тот ощущал жар молодого тела студента. Сам же Тэхён начал легонько целовать заднюю поверхность шеи, лаская под толстовкой парня руками Юнги.       — Расстегни его джинсы, — коротко приказал он, отпуская ладони Юнги.       — Не надо, хён. Это уже слишком, — тихо пискнул Чонгук.       В ответ Тэхён повернул его за подбородок и поцеловал уже сам, чувствуя вкус Юнги на губах младшего. От него самого пахло алкоголем, возможно, он от этого был такой необычный и даже жёсткий, приказывая остальным. Однако поцелуй был нежный и глубокий, а руки профессора тем временем нащупали пуговицу, а потом и молнию джинсов.       Тэхён оторвался от его губ и посмотрел на Юнги неопределённым взглядом. Потом, удерживая Чонгука за талию, он легко надавил на плечо профессора ладонью. Тот мягко опустился на колени. Просунув руки в шлёвки, Юнги медленно спустил джинсы и белье с бедер Чонгука.       Видеть лицо своего профессора рядом с восставшим естеством было настолько шокирующе для парня, что он взмолился:       — Тэхён, это неправильно! Не заставляй его! Это ужасно!       — Никто и не заставляет. Он хочет сам. Хочешь же, Юнги?       Профессор кивнул, не поднимая лица. В следующее мгновение изящные руки обвились вокруг ствола, и уже горячий рот вбирал в себя головку члена чётко и умело.       — Господи, — выдохнул Чонгук, чуть не падая в обморок, однако хён прижимал его спину к своей груди. Оценив, что всё идёт по плану, Тэхён начал гладить тело под толстовкой и, дойдя до сосков, стал их легонько пощипывать.       Чонгуку было стыдно выдавать какие-то звуки, но то, что творили с ним, это было выше разума. Он пытался согнуться пополам, так как Юнги творил бог знает что с его членом, насаживаясь то глубоко, то мелко и часто, то вовсе вращая ртом вокруг одной головки.       Кажется, Чонгук совершенно сошёл с ума, так как начал подаваться бёдрами вперёд, и Юнги держал его за задницу.       — Ну и как тебе твой первый раз, малыш? — горячий шёпот хёна добавлял углей в безумную топку.       Что Чонгук мог ответить на это? Лишь кончить прямо в рот бесстыдно отсасывающего ему Юнги.       Тот прислонил запястье ко рту, глядя чуть мутным взглядом на двоих обнявшихся мужчин, всё ещё стоя на коленях. Чонгук выпутался из объятий хёна и бросился к Юнги на пол, чтобы обнять.       — Простите, простите… Я вовсе не хотел. Вам надо это выплюнуть, — шептал он, подставив ладонь и надеясь, что ею воспользуются.       — Потрогай у него между ног и скажи, стоит ли член? — вкрадчивым голосом потребовал Тэхён. — А то ты думаешь, он у нас тут мучается. Проверь сам. Если не стоит — то пусть идёт на все четыре стороны.       — Хён! — возмутился Чонгук.       — Ты хочешь, чтобы я это сделал за тебя?       Однако Чонгук всё ещё испытывал серьёзные страдания на тему того, что он делает это со своим собственным профессором. Он понимал, что они все прошли точку невозврата, но он всё ещё оставался очень неопытным мальчишкой и поступать грубо со взрослым человеком не мог себе позволить.       Тогда Юнги взял его ладонь самостоятельно и положил её себе на пах.       — У п-профессора… у него… стоит, — резюмировал Чонгук, закрывая глаза от смущения.       — Кто бы сомневался, — тихо сказал Тэхён. — Теперь раздень его.       Надо ли говорить, что профессор Мин всё ещё был в пальто.       Но послушно вынимал руки из рукавов, когда Чонгук начал снимал с него пальто. Потом водолазку. Его тело было нежным и таким белым. Мысль о том, что ему хотелось бы приложиться губами к этой идеальной коже, настигла Чонгука словно озарение. Тэхён тем временем положил на диван тюбик смазки и презервативы.       — Вы действительно не против? — тихо спросил Чонгук у профессора, находящегося в таком странном состоянии, что не получалось определить напуган он, в ступоре или ещё что-то иное.       — Всё в порядке, — лаконично ответил Юнги, снимая свои брюки уже самостоятельно.       — Итак, наш малыш хотел сегодня вставить. У тебя неожиданно появилась такая возможность.       — Хён, я считаю, что это слишком быстро.       — Не стоит так переживать, — вдруг ответил Юнги и поднял его толстовку за край, намереваясь её снять — Чонгуку осталось лишь поднять руки.       Очарованный суровой покорностью профессора, он потянулся за поцелуем, не зная, оттолкнет ли тот или смилостивится. Теперь они были полностью голые друг перед другом, словно в каком-то нереальном бреду. Юнги ответил и ещё, нежно погладив щёку младшего тыльной стороной ладони, притянул его к себе ближе. Тэхён же сел на корточки позади Юнги.       — Гуки, ласкай его, пока я растягиваю. Так ему будет полегче.       Было ощущение, что профессор тает в его руках, в то время как Чонгук нашёл его плоть и легонько сжал в ладони. Ему не было видно, что делает Тэхён сзади, но реакция Юнги была сладкой и очевидной. Он, теряя себя, жался к младшему, ещё больше потираясь об него своей грудью. Пытался целовать его шею и плечи. Тихие звуки, что они издавал, были мелодичны и возбуждающи.       — Не торопись, — профессор положил свою руку поверх Чонгуковой и остановил движение. Судя по тому, как он дрожал, профессор был на грани.       — Этот милый диван ещё не видел столь изящного его использования, — с этими словами Тэхён лёг на спину и подтянул на себя Юнги, который с болью и дичайшим возбуждением всматривался в его лицо.       Его бёдра стояли по обе стороны от тела Тэхёна, и Чонгуку открывался безумный вид на влажное сокращающееся отверстие.       — У нашего младшего слишком большой прибор. Но тебе же нравится, так, профессор? — тихо спросил Тэхён, смотря при этом на растерянного Чонгука.       — Да, — тихо и так послушно ответил Юнги.       — Приступай! — это уже было сказано для Чонгука.       Сердце, казалось, выскочит из груди, насколько это было откровенно, насколько пошло и безумно. Он вскрыл металлизированный квадратик и достал презерватив.       — Только медленно, — инструктировал хён, — иначе поранишь. Будь умничкой, малыш. Сделай ему хорошо.       Что Чонгуку оставалось? Его член опять стоял так, словно был готов проломить потолок своей твёрдостью. Раскатав презерватив по всей своей длине, он огладил белую спину и ягодицы профессора, как хотел это сделать под внимательным взглядом хёна. Тот ласкал Юнги словно кота, ласково и настойчиво, а тот был послушен и весь превратился в ожидание.       Конечно, Чонгук до этого смотрел фильмы для взрослых и знал как вставить. В какой-то момент он так и начал делать. Всё оказалось не так, как ему представлялось во влажных мечтах — тело профессора отказывалось его принимать сходу. Чонгуку пришлось попотеть, чтобы оно всё же уступило. Хён тихо инструктировал, велев не спешить и надавливать потихоньку.       Как только головка скрылась в теле профессора, его белая спина пришла в движение.       — Тихо, тихо, детка, — уговаривал Тэхён Юнги, продолжая гладить его и щипать соски.       Чонгук сходил с ума от ощущений на своей самой чувствительной части организма. Тугие стенки нехотя расступались, пуская его внутрь. Он весь вспотел, пока пытался делать всё аккуратно и с присущим ему старанием. Но, чёрт возьми, это был небывалый кайф. Ему хотелось орать от восторга, насколько это было круто — оказаться внутри поддающегося тела.       Юнги стонал так сладко, с каждым миллиметром его талия изящно изгибалась. Ещё несколько минут назад злой Тэхён, готовый порвать Юнги и вышвырнуть его в темноту ночи, теперь заботился о нём, целуя его лицо и спрашивая: в порядке ли он, хорошо ли ему?       На всё это Юнги отвечал: «да». Стонал и говорил это сладкое да.       Чонгук, войдя до упора и замерев внутри на какое-то время, начал двигаться.       — Смотри, какой он способный. Делает тебе хорошо, не правда ли?       — Да, ах… — стонал Юнги ещё громче.       Чонгук видел в просветах тела Юнги, что и у хёна крепко стоял, покачиваясь от их общих движений.       — Расслабься ещё немного. Нашему младшенькому обязательно надо кончить внутри тебя, малыш. Это же его самый первый раз.       Чонгук крепко удерживал профессора за талию и бёдра, толкаясь внутрь уже смелее и резче. Юнги подвывал уже на каждом таком толчке, и парень натурально сходил с ума от того, что именно его действия вызывали такую реакцию.       — Я уже скоро, — чувствуя дрожь внизу живота, сказал Чонгук, глядя в любящие глаза Тэхёна.       — Так сделай это, — ответил тот, видя эту малую агонию.       С коротким вскриком Чонгук всадил свой член на всю длину и кончил так сильно, как никогда ещё до этого, вбиваясь в податливое тело уже громко стонущего профессора. Нехотя он покинул влажное нутро, и его член вышел с пошлым звуком из дрожащего тела.       — Тебе же мало, так, Юнги? Наш младшенький ещё только учится. Но у тебя есть и другой вариант, так же?       Чонгук понял, что сейчас будет происходить на его глазах, и отчаянно посмотрел на хёна, не зная, куда себя девать. Хён похлопал рядом с собой, и Чонгук, справившись с презервативом, запулил его в мусорную корзину и лёг рядом со своим старшим, который сразу вовлёк его в поцелуй. Тем временем Юнги сам раскатал презерватив по стволу старшего и, насадившись сверху, теперь раскачивался на нём.       Чонгук оторвался от хёна, чтобы посмотреть на профессора, который бесстыдно скакал на члене хёна, откровенно раздвинув ноги.       — Кончать нельзя, Юнги! — приказал Тэхён, и тот всхлипнул, действуя без остановки, мерно погружая в себя твёрдый член.       У старшего вздулись вены на висках, и он дёрнул Чонгука к себе, целуя его, в то время, как Юнги объезжал его прекрасный член. Этот поцелуй был несдержанным, со стонами и судорожными движениями. Чонгук чуть отодвинулся, чтобы наблюдать за тем, как его хён кончает. Тот зажмурился и подал бёдра вверх, впиваясь в мелодично стонущего Юнги, ухватил его за бедро, вдалбливать ещё и ещё.       Как было и приказано Юнги не пролил ни капли спермы, хотя был уже просто на грани безумия.       — Чонгук-и, наш Юнги хорошо постарался, теперь ты должен его наградить, — намекнул Тэхён н поставил младшего на колени на пол перед Юнги, которого размазало по дивану, — Сделай ему хорошо, малыш.       Чонгук до этого момента никогда не делал минет. Однако теоретически он вполне был осведомлён. Глядя на профессора снизу вверх, он открыл рот, вбирая в себя его небольшой аккуратный член. В какой-то мере этот член казался изящным, как и все тело профессора, начиная от кончиков ногтей до идеально стриженой макушки. Его член оказался довольно приятным во рту и возбуждающе подрагивал.       Снова раздались мелодичные стоны. Юнги, похоже, получал удовольствие от крайне неумелый действий Чонгука. Это поощряло двигаться смелее. Парень смотрел в лицо Мину и видел, что тому нереально хорошо сейчас. Вскоре он почувствовал его пальчики на своей голове. Эти самые руки, что так умело выводили готические буквы, так, что вырывался невольный вздох восхищения. А теперь они перехватывали член, вытаскивая его изо рта младшего, чтобы не напугать специфическим вкусом спермы.       — Справился, — с лёгкой улыбкой резюмировал Тэхён. — Теперь все в душ!       Мыться втроём — тот ещё квест, с учётом того, что ненасытный профессор слишком откровенно притирался в столь тесном пространстве. Взятая с собой бутылка смазки говорила о том, что эта акция была спланирована хёном, а может, и ими двумя. Прижимая к кафельной плитке Юнги, младший входил в него снова и снова, иногда вбиваясь долго и тягуче, иногда меняясь с Тэхёном, который, сменив гнев на милость, стал очень нежным с ними обоими.       Под конец Юнги вяло пытался уйти домой, но Чонгук запретил ему даже думать об этом. Профессор настолько устал, что порой проваливался в сон, пока говорил что-то. Наскоро помывшись, Тэхён перенёс его на руках в кровать, где они все разместились, благо размер ложа позволял.       Чонгук удивился, что в какой-то момент профессор повернулся и носом зарылся в его живот, обнимая крепко и доверчиво. Оставалось любовно гладить его по голове и плечам, и, похоже, тому это очень нравилось.       — Хён, ты сумасшедший! Сам не знаешь, что творишь! Разве так можно поступать с человеком?       — О чём ты, Гук-а? Ему всё понравилось. Юнги я знаю не первый месяц… Он любит пожёстче.       — Не об этом я! Ты видел, что он страдает, и выгнал его! Как так можно!       — Ну смотри: у нас были определённые договоренности с ним, и он их так запросто нарушает. Мы же не говорим о подростке. Он взрослый человек и отдаёт себе отчёт.       — Да блин! Ты не подумал, что он может пойти и что-то с собой сделать? Ты его видел? В каком он состоянии был.       — Почему ты так решил? — после небольшой паузы ответил хён, которому не понравилась эта мысль. Хотя она была здравой.       — Ты вроде взрослый, а такой глупенький, хён! Представляешь, насколько он тебя любит, насколько от тебя зависит, что смог пойти на такое?       — У нас непростая ситуация, и кто знает как правильно, а как нет! У тебя день рождения. Этот день ты так ждал. И я тоже ждал… Надо было снимать отель…       — Не надо. Я… мне всё понравилось… Теперь я боюсь, что ему будет плохо после всего, и не представляю, что делать теперь, — рассеяно сказал Чонгук, гладя влажные волосы Юнги.       — Заткнуться и спать! — ворчливо отозвался Юнги, не открывая глаза, и, тяжело вздохнув, он ещё сильнее вжался в Чонгука. — Как поставил тебе зачет, так и передумаю, если не заткнёшься!