Звериный Сан Андреас

Хмурое, предрассветное утро в Лос-Сантосе. Гараж на Гроув-стрит был окутан напряжённой, деловой тишиной, нарушаемой лишь лязгом затворов и щелчками магазинов. Биг Смоук и Карл готовились к вылазке. Гигант натягивал чёрный тактический жилет поверх своего обычного балахона, проверяя каждый карман и крепление для оружия. Карл, в тёмной одежде, без намёка на зелёный цвет, методично чистил ствол своего Micro-UZI – оружия для ближнего боя в замкнутом пространстве. Рэй, лев, наблюдавший за их приготовлениями с возрастающим беспокойством и азартом, сделал шаг вперёд. — Можно с вами? — спросил он, и в его голосе звучала не детская просьба, а желание воина доказать свою пользу. — Я могу прикрыть выход. Или... напугать их. Биг Смоук, не отрываясь от проверки обоймы для своего тяжёлого пистолета, медленно, но неумолимо покачал головой. — Нет. Карл, взглянув на льва, добавил чуть мягче, но столь же твёрдо: — Слишком рискованно. Там будет тесно, грязно и очень-очень быстро. Ты не знаешь правил такой игры. Сидите тут. Охраняйте дом. Это тоже важно. Разочарованный, но покорный, Рэй отступил. Свит, наблюдавший за этой сценой, кивнул им – молчаливое напутствие. Дверь гаража открылась, и две тёмные фигуры растворились в сером утреннем тумане. Они ехали не на своих узнаваемых тачках. Биг Смоук вёл старый, ржавый фургон – идеальную маскировку для промышленной зоны. В салоне пахло маслом, металлом и напряжённым молчанием. Целью был заброшенный упаковочный цех на окраине порта, давно выбранный для таких дел за свою удалённость и хорошую акустику (то есть, никто не услышит выстрелов). Они оставили фургон в двух кварталах и двинулись пешком, бесшумно, как тени, используя груды ржавого металлолома и развалины соседних строений как укрытие. Войдя через разбитое служебное окно, они оказались на антресольном этаже, откуда открывался вид на основное пространство цеха. И тут же замерли. Внизу, под тусклым светом через запылённые стеклянные крыши, уже были люди. Не только русские. Балласы. Человек пять в фиолетовом, явно выполнявшие роль местной охраны и посредников. И трое других – одеты дорого, но небрежно, с каменными, невыразительными лицами. Один держал алюминиевый кейс. Русская мафия. Карл и Биг Смоук переглянулись. План менялся на ходу. Балласы означали дополнительный риск и огневую мощь. Внизу шёл разговор на ломаном английском. Русский с кейсом что-то требовательно говорил, один из Балласов, видимо старший, отвечал с напускной уверенностью. В воздухе висело взаимное недоверие. Биг Смоук медленно поднял пистолет, взял на прицел русского охранника, стоящего чуть в стороне с рукой под пиджаком. Карл навёл свой UZI на группу Баллас. Они ждали. Ждали момента, когда кейс перейдёт из рук в руки. Это был бы момент максимальной невнимательности. Кейс открыли. Внутри лежали аккуратные пачки денег. Русский кивнул своему человеку, и тот сделал шаг к Баллас, чтобы передать его. — Сейчас, — прошептал Биг Смоук. И начался ад. Выстрел Биг Смоука грохнул, как выхлоп грузовика, в гулком цехе. Пуля ударила русского охранника в плечо, закрутив его на месте. Карл тут же открыл шквальный огонь по группе Баллас, застигнутых врасплох. Хаос был мгновенным и оглушительным. Грохот выстрелов, крики, звон падающих гильз, визг пуль, рикошетивших от металлических балок. Балласы, опомнившись, бросились в укрытия за ящиками и начали отстреливаться. Русские, не ожидавшие нападения, действовали собраннее: один бросился к раненому, второй схватил кейс и попытался отползти к запасному выходу, третий открыл ответный огонь из пистолета с глушителем – тихие, ядовитые «плюхи» в общей какофонии. Карл, пригнувшись, под градом пуль перебежал на другую позицию, продолжая поливать Баллас свинцом. Биг Смоук, не меняя позиции, методично, как автомат, делал выстрелы, контролируя сектор, где были русские. Его пуля нашла того, кто тянул кейс – тот рухнул, выпустив ручку. Кейс упал на бетон. — Кейс! К выходу! – рявкнул Биг Смоук, меняя магазин. Карл, видя, что один из Баллас пытается зайти им в тыл, швырнул в его сторону гранату-оглушку. Оглушительная вспышка и хлопок на секунду дезориентировали всех. Этого было достаточно. Карл нырнул вперёд, под свист пуль, схватил кейс и пополз обратно. Одна из пуль Баллас чиркнула по его руке, обжигая, но не пробивая. Биг Смоук прикрыл его отход, сделав несколько точных выстрелов, вынудивших последних уцелевших русских и Баллас залечь. — Валим! – Карл был уже у аварийного выхода, который они наметили заранее. Они выскочили наружу в облаке бетонной пыли и запаха пороха. Но погоня началась сразу же. Со стороны главного входа вылетели два автомобиля – один принадлежал Баллас, второй, дорогой и тёмный, вероятно, русским. Вместо фургона (его бы быстро догнали) они рванули к заранее припрятанному мощному мотоциклу – «Sanchez», идеальному для побега по узким проходам промзоны. Карл, с кейсом, пристёгнутым к спине ремнями, вскочил за Биг Смоука, который уже завёл двигатель. И началась самая безумная часть – погоня на мотоцикле под огнём. Они ныряли между складами, проскакивали под опущенными шлагбаумами, взлетали по грудам щебня. Пули свистели вокруг, били по металлическим листам заборов, выбивали стёкла в старых фонарях. Балласы в своей тачке вели беспорядочный огонь, русские в своей – более точный и опасный. Биг Смоук вёл мотоцикл с леденящим спокойствием, предугадывая каждый поворот, каждое препятствие. Карл, развернувшись, отстреливался на ходу одной рукой, стараясь попасть по колёсам или в лобовое стекло преследователей. На одном из крутых виражей Карлу удалось попасть в переднее колесо машины Баллас. Та с визгом завертелась и врезалась в бочку с маслом, вспыхнув факелом. Но русские на мощном седане не отставали. Погоня вынесла их на пустынное причальное шоссе. Здесь скорость возросла до смертельной. Ветер выл в ушах, смешиваясь с ревом мотора и выстрелами. Карл, целился в радиатор преследователя. Очередь... и удача – передок вражеской машины окутался паром. Она резко сбросила скорость и съехала в кювет. Вырвавшись на относительно свободную дорогу и убедившись, что хвоста нет, Биг Смоук свернул в лабиринт тихих улочек и, наконец, заглушил двигатель в тени полуразрушенного моста. Тишина, наступившая после рёва погони, была оглушительной. Они сидели минуту, просто дыша. Потом Карл расстегнул ремни и снял с себя кейс. Биг Смоук медленно слез с мотоцикла, осмотрелся. — Домой, — хрипло сказал он. Они добрались до Гроув-стрит окольными путями, пешком и на попутках, оставив мотоцикл в безопасном месте. Когда они, запылённые, с опалёнными одеждами и диким блеском в глазах, вошли в гараж, все обернулись. Никто не спрашивал. По их виду, по тяжёлому, заветренному кейсу в руках у Карла, всё было понятно. Карл поставил кейс на стол и щёлкнул застёжками. Внутри лежали не «куча», но очень, очень солидная пачка денег – значительно больше тысячи с гонок. Деньги, пахнущие порохом, кровью и риском. Они сделали это. Они вломились в сделку между русской мафией и Баллас, перестреляли и тех, и других, отняли деньги и ушли живыми. Это был не просто грабёж. Это была декларация войны всему, что стояло на их пути. И впервые за долгое время Гроув-стрит чувствовала себя не загнанной в угол жертвой, а грозной, безрассудной и смертоносной силой, с которой приходилось считаться. Цена была запредельным риском, но выигрыш – деньгами и репутацией – того стоил. Теперь в городе знали: Гроув-стрит не просто держится. Она бьёт первая. И бьёт по самым большим целям. Свит, увидев их – закопчённых, с опалёнными рукавами, но целых и с тяжёлым кейсом, – сделал шаг навстречу. Его взгляд сканировал их с ног до головы, оценивая масштабы возможных повреждений. — Ну? — спросил он коротко, но в этом одном слове был целый спектр вопросов: «Живы? Цели? Сложности? Последствия?» Биг Смоук, снимая свой жилет, медленно кивнул. Его массивное лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз собрались редкие морщинки удовлетворения. — Отличенько, — произнёс он своим низким басом, и в этом слове было больше смысла, чем в целой речи. Это означало: «Задание выполнено. Противник нейтрализован. Добыча у нас. Потерь нет». Карл, всё ещё отходя от адреналина, просто хрипло добавил: — Жарко было. Балласы подтянулись. Но справились. Этого было достаточно. Свит отступил, давая им место. Все в гараже замерли, когда Карл снова поставил кейс на стол и открыл его. Внутри лежали не разрозненные пачки, а плотно упакованные, ровные стопки купюр. Запах новой бумаги, едва уловимый сквозь запах гари, ударил в нос. Начался ритуал подсчёта. Деньги перекладывали со стола на стол, шелестели, отстукивали пальцами. Биг Смоук и Карл, уставшие, наблюдали со стороны. Считали Свит и Райдер, с сосредоточенными лицами бухгалтеров, ведущих самый важный отчёт в их жизни. Когда последняя стопка была отложена, воцарилась тишина. Свит медленно выдохнул, переведя взгляд с денег на Биг Смоука и Карла. Райдер, не выдержав, первым сорвал эту тишину. Его глаза были круглыми от алчности и изумления. — Йоу... — прошептал он. — И сколько? Сколько всего, бл*дь? Свит посмотрел на итоговую цифру, которую они с Райдером мысленно сложили, и назвал её ровным, но слегка дрогнувшим от сдержанного торжества голосом: — Двадцать пять тысяч. Двадцать пять пачек. Чистые. Наличными. Сумма повисла в воздухе, осязаемая и невероятная. 25 000 долларов. После жизни впроголодь, после отчаянных попыток выжить на краю – это было состояние. Это были патроны, еда, лекарства, взятки, новая тачка, информация. Это была передышка и возможность. Райдер присвистнул, длинно и почтительно. Даже Биг Смоук удовлетворённо хмыкнул. Карл почувствовал, как с его плеч спадает часть того невероятного груза, что давил на них все эти недели. Они не просто выжили в дерзкой авантюре. Они сорвали куш, который менял правила игры. У Гроув-стрит снова появился капитал. И, что важнее, – непоколебимая уверенность в том, что они могут бить любого, кто встанет у них на пути. Даже русскую мафию. Даже в союзе с Баллас. Свит, всё ещё перебирая пачки, кивнул, делая быстрые расчёты в уме. — На месяца три-четыре хватит, если без фанатизма. Купим оружия. Новые тачки, чтоб не на одних развалинах ездить. Может, даже пару взяток нужным людям... — Он строил планы вслух, и в его голосе звучала давно забытая уверенность. В этот момент из угла гаража раздался робкий, но настойчивый голосок. Это была Мила. — А нам... а нам денег? — спросила она, и за ней тут же закивали остальные звери – Лео, Тиг, Яра, даже Рэй. Свит обернулся, удивлённо подняв бровь. — Вам? А вам за что? — спросил он без злобы, скорее с практичным недоумением. — Вы не в перестрелках участвовали. Не гоняли. Не ограбление планировали. Вам за что платить? Звери зашевелились, заговорили все сразу: — На еду! — запищал Мартик. — На орешки! — добавила Мила. — На ягодки! На корешки! — поддержал Вейшенг. — На свежее мясо! — важно заявил Рэй, представляя себе саванну. Свит фыркнул, но уже с меньшим раздражением. — Ну с мясом понятно. Рэю, Тигу, Лео – вам на мясо скинемся. Охотниками будете в нашем районе – крыс ловить. А вам, — он ткнул пальцем в Милу, Мартика и Вейшенга, — орешки? Ягодки? Вы ж, вроде как... хищники? Или кто? Вы должны мясо есть! Тут наступила небольшая, но красноречивая пауза. Звери переглянулись. Потом Лео, как самый ответственный, осторожно сказал: — Мы... не едим мясо. Ну, не в основном. Тиг и Рэй – да, они могут. А мы... мы из тайги. Там много всего другого. Ягоды, орехи, грибы, корешки, рыба иногда... Мясо... не очень. В гараже воцарилась гробовая тишина. Бандиты Гроув-стрит – Свит, Карл, Райдер, даже Биг Смоук – смотрели на зверей с выражениями полнейшего, абсолютного, немого непонимания. Их мозг, заточенный под уличные войны, где сила и агрессия были синонимами выживания, отказывался воспринимать эту информацию. Райдер первый выдавил из себя: — Это... это как, бл*дь? — спросил он, оглядывая полосатых, пятнистых, клыкастых и когтистых существ. — Вы ж все на хищников похожи! Тигры! Леопарды! Рыси! Львы! А вы мне про... ягодки? Свит медленно потер лицо ладонью, будто пытаясь стереть эту бредовую картину реальности. — То есть, — начал он с натужной медлительностью, — вы, такие... внушающие вид, с клыками и когтями... предпочитаете... веганскую диету? В Лос-Сантосе? Городе, где тебя могут сожрать за взгляд не туда? — Ну, не совсем веганы, — уточнил Вейшенг, стараясь быть максимально точным. — Рыбу можно. И насекомых иногда. Но да, в основном растительная пища. Биг Смоук, до этого момента молчавший, тяжело вздохнул. Звук, вышедший из его груди, выражал всю глубину когнитивного диссонанса. — Интересно... — протянул он. — Значит, наш самый опасный на вид актив... питается, как белка в парке. — Он посмотрел на пачки денег, потом на зверей. — Ладно. Значит, бюджет поправляем. Пункт: «Орехи, ягоды и прочая... зелень для боевых единиц». Записывайте. В гараже вновь повисла тишина, но теперь уже другого качества. Это было осознание того, что их новые, странные союзники были странными до самого основания, до своих пищевых привычек. И это, как ни парадоксально, делало их ещё более ценными и... беззащитными в этом жестоком мире. Потому что кто в здравом уме будет подозревать, что грозный на вид тигрёнок мечтает не о стейке, а о горсти лесных орехов? Это была их лучшая маскировка и их самая большая уязвимость одновременно. И теперь Гроув-стрит должен был это учитывать. Война за территории теперь включала в себя и закупку орехов. Свит, всё ещё переваривая новость о «воюющих веганах», мрачно отсчитал из свежеприобретённой пачки несколько купюр. Он протянул каждому из зверей (кроме Рэя и Тигра, которым было обещано мясо) по хрустящей десятидолларовой банкноте. — На, — буркнул он. — На первые... орешки. Чтобы не говорили, что в Гроув-стрит не заботятся о... специфических диетических потребностях. Звери взяли деньги, повертели их в лапах, понюхали (Мила чихнула от запаха типографской краски), а потом переглянулись. Их не испытывающие благоговения перед деньгами лица выразили единодушное мнение. Лео, как представитель, осторожно сказал: — Мало. За ним дружно закивали остальные. Мила добавила: — На десять долларов... это даже на хорошую горсть орехов пекана не хватит! А ещё ягодки сушёные хотелось! И мёд! Мартик поддержал, размахивая своей банкнотой: — И мне на семечки! Особенные, из моего леса, тут таких нет, надо искать в специализированных магазинах, это дорого! Вейшенг лишь хитро прищурился, давая понять, что он тоже оценил масштаб финансовой недооценки. Бандиты Гроув-стрит снова застыли в изумлении. Только что они поделили двадцать пять тысяч кровных, вырванных из лап мафии, денег. И им, грозным уличным бойцам, заявили, что десять долларов — это «мало»... на орехи. Райдер фыркнул, не зная, смеяться ему или злиться. — Вы слышите это? Нам за риски жизни платят, а они торгуются из-за цен на грецкие орехи! Свит снова потер переносицу, чувствуя нарастающую головную боль. — Ладно, ладно... — он вздохнул и отсчитал ещё по двадцатке каждому. — Тридцать. И всё. Больше ни цента. Учитесь бюджет распределять. Или идите и сами зарабатывайте, если вам наши ставки не нравятся. Звери, получив дополнительные купюры, наконец-то выглядели более-менее удовлетворёнными. Они не понимали истинной стоимости денег в человеческом мире, но чувствовали, что добились улучшения условий. Карл, наблюдавший за всей этой сценой, тихо пробормотал себе под нос: — Отлично. Теперь у нас есть подразделение спецназа, которое перед миссией требует не патроны, а ассорти из сухофруктов и орехов. Лос-Сантос, что дальше? Телефон Карла снова завибрировал. На экране светилось имя «О. Джи. Лок». Карл, только что переживший разборки с финансовыми претензиями веганов, с неохотой ответил. — Йо. — Карл, братан, слухай! — в трубке послышался возбуждённый голос рэпера-уборщика. — Ты мне нужен! Явка в Burger Shot! Не тот, что в гетто, а который у пляжа, подальше. Чисто, прилично. Есть для тебя пара... работёнок. Серьёзных. Если тебе, конечно, мани нужны. Хорошие мани. — Он сделал драматическую паузу. — И обязательно... на сучек. Понял меня? Карл зажмурился. Он физически почувствовал, как у него дергается глаз. — Ты меня уже, бл*дь, заебал со своими «сучками»! — выдохнул он в трубку, не скрывая раздражения. — У меня своих дел по горло! Твои «работёнки» обычно кончаются или стрельбой, или ещё большим позором, чем твой трек! — Не-не-не, братан, это не то! — затараторил О. Джи. Лок. — Это по-взрослому! Дело! Я тут кое-кого встретил... нужен человек, который не боится. А деньги... ты сам потом спасибо скажешь. Ну давай, Карл! Для старого друга! Карл вздохнул, глядя на пачку денег на столе. Деньги были, но в их мире лишних никогда не бывало. И, как ни цинично, после истории с русскими любая «работёнка» казалась уже не такой страшной. К тому же, игнорировать О. Джи. Лока было опасно — он мог наломать дров ещё больше, оставшись без присмотра. — Ладно, — буркнул он наконец. — К вечеру подскачу. Только чтобы без твоей мамы и без разговоров про микрофоны в заднице. Чисто дело. Иначе я тебе сам этот бургер в одно место засуну. Понял? — Чисто, братан, чисто! Жду! — О. Джи. Лок радостно щёлкнул трубкой. Карл положил телефон, встретившись взглядом с Свитом. — Что, опять твой клоун? — спросил Свит без особого энтузиазма. — Он нашёл какую-то «работёнку». У бургера на пляже. Сулит деньги. И, конечно, «сучок». — Надеюсь, на этот раз это будет хоть что-то вменяемое, а не продажа краденых соусов, — проворчал Свит, но не стал возражать. Деньги были деньгами, а Карл, видимо, стал официальным «смотрящим» за их самым проблемным, но иногда полезным, активом. Вечерняя поездка к Burger Shot была теперь в плане. Карл только надеялся, что на этот раз это не закончится погоней с участием разгневанных владельцев забегаловки или, что ещё хуже, ещё одним позорным музыкальным проектом.