3 глава
28 января 2026 г., 10:58
Беты, как и альфы с омегами, занимали положенное им место в энциклопедиях: там были даны определения, описаны репродуктивные функции, половые признаки...
Но этим, по сути, всё и ограничивалось. Кроме официальных сайтов, информация о них встречалась крайне редко. Становилось ясно, что альфы и омеги были королями информационных потоков в этом мире.
Покопавшись ещё немного, Жун Цзин нашёл более-менее взвешенную статью.
Беты составляли самую большую долю населения и были основой, на которой держалось общество. Их можно было встретить почти в любой сфере. Поскольку на них не влияли феромоны, они могли выполнять множество работ, неподвластных альфам и омегам, и среди них тоже было немало выдающихся талантов.
У Жун Цзина к бетам возникла естественная симпатия. Они не переживали тяжёлых эмоциональных и физических «периодов восприимчивости», как альфы, и у них не было «периодов течки», из-за которых омег называли ходячими афродизиаками. Беты были больше похожи на людей из его прежнего мира. С точки зрения Жун Цзина, невосприимчивость к феромонам была огромным плюсом. Он не мог представить, в кого бы сам превратился в такой «период».
Даже получив эти общие сведения, Жун Цзин, просидевший на обочине уже довольно долго, всё ещё чувствовал себя слегка дезориентированным. У людей же не могло быть бирок на лбу с указанием пола — это нужно было определять самостоятельно.
Неужели все в этом мире могли безошибочно различать их? Вскоре он получил ответ.
Оказалось, и местные жители в основном полагались на долгую практику и тоже часто ошибались. Вот некоторые выдержки с популярных форумов:
— Можно просто подойти и спросить, если не боишься быть избитым насмерть (в случае ошибки).
— В большинстве случаев отличить можно, у альф и омег признаки довольно явные. Хотя я как-то раз ошибся, принял альфу за бету — чуть не прибил, чертяка. Сам-то выглядел, как цыплёнок, а я виноват?
— Это на уровне чувств, объяснить невозможно.
В общем, если ты вдруг попал в этот мир, сначала смотри на внешние признаки, а потом полагайся на чутьё... и угадывай.
На пятом по счёту комарином укусе Жун Цзин решил, что на сегодня достаточно. И, как он и предполагал, раздался второй звонок.
Звонил человек, которого, судя по памяти прежнего владельца, ни в коем случае нельзя было злить. На фоне слышалась иностранная речь — по воспоминаниям, это был голос переводчика-секретаря звонящего.
Сам голос был сухим и безжизненным, полным той самой безапелляционности альф:
— Это я. У меня ещё три совещания, так что короче. Тётя Хань, наверное, уже сказала, повторяться не буду. Запомни: завтра вечером ты возвращаешься домой.
Не услышав ответа, голос на том конце провода стал ещё суровее:
— Упрямство должно иметь границы. Не перегибай палку, не позорь нас всех.
Формально этот человек был старшим братом хозяина тела. Его звали Се Лин, а «тётя Хань», о которой он говорил, — мать прежнего Жун Цзина, Хань Ляньмэй.
Се Лин всегда говорил таким тоном — не терпящим возражений, с абсолютной диктаторской уверенностью. Даже через телефонную трубку его голос будоражил в Жун Цзине инстинкты альфы, вызывая приступ ярости. Атмосфера накалилась до предела; люди, находившиеся рядом с Жун Цзином, почувствовали внезапную, почти удушающую агрессию и поспешили отойти подальше.
Хотя на самом деле Жун Цзин, в чьей груди клокотала чужая ярость, внешне оставался совершенно спокоен.
Жун Цзин вспомнил причину, по которой прежний хозяин сбежал из дома, — она была отвратительной. Он медленно произнёс:
— А если с той историей ничего не прояснится, вы не боитесь, что я вернусь и снова сотворю что-нибудь?
На том конце провода воцарилась пауза. То ли Се Лин не нашёлся, что ответить на эту колкость, то ли его удивила перемена в тоне Жун Цзина. Раньше тот чаще отмалчивался, а такой язвительный тон был ему несвойственен.
Спустя несколько секунд голос ответил:
— Ты в любом случае остаёшься частью нашей семьи, Се.
Прежний владелец, возможно, не уловил бы глубинный смысл этих слов, но Жун Цзин уловил. Се Лин не сказал, что верит ему, но и не встал на сторону его обвинителей. В семье Се это уже было много.
Прежний Жун Цзин боялся Се Лина, считая его таким же несправедливым и непререкаемым тираном, как и отчима. Но люди — существа сложные, и внешность часто обманчива.
Воспоминания прежнего владельца он мог использовать как справочный материал, но полагаться хотел на собственные глаза и уши.
— Если вы не боитесь, то чего мне бояться? — сказал Жун Цзин, понимая, что, если он откажется сейчас, разговор примет совсем другой оборот. — Значит... я вернусь.
Ответ Жун Цзина Се Лина в целом удовлетворил, и его тон немного смягчился:
— Карты я тебе разблокировал. Не забудь купить подходящий костюм.
Несколько карт Жун Цзина были заблокированы отчимом. Неизвестно, каким способом Се Лину удалось уговорить этого упрямого альфу-средних лет разморозить их.
— Просто прийти поужинать — и уже нужен новый костюм? — спросил Жун Цзин.
— Разве тётя Хань не сказала? Завтра вечером у нас дома приём по случаю десятой годовщины свадьбы отца и тёти Хань.
Жун Цзин не считал, что брак матери прежнего владельца тела, похожий на отношения раба и рабовладельца из прошлого, заслуживает пышного празднования.
Однако совершенно очевидно, что мать была слабым местом прежнего хозяина тела. Унаследовав эту оболочку, он взял на себя обязательство продолжать его путь — и именно поэтому противная сторона прекрасно знала, что Жун Цзин не сможет отказаться.
Жун Цзин положил трубку и на мгновение застыл, размышляя о генеалогическом древе семьи Се и о той роли, которую он сам в нём играл.
Очнувшись, он наконец заметил неладное. На оживлённой площади в радиусе десяти метров вокруг него образовалась вакуумная зона — все обходили его стороной.
Жун Цзин сплошь покрылся вопросительными знаками. Что случилось?
Он виновато улыбнулся окружающим. Хотя он и не понимал, что происходит, выражение лиц людей, сторонящихся его, было понятным. Лучше всего действовать по обстоятельствам — так вряд ли допустишь ошибку. Таков закон джунглей: чтобы интегрироваться, нужно приспособиться к правилам каждого мира.
И улыбка его вышла даже немного простоватой — совсем не скажешь, что та грозная ярость, что витала в воздухе секунду назад, исходила именно от него.
Площадь располагалась близко к перекрёстку, и на красный свет там скопилось немало машин. В серебристо-сером микроавтобусе младший помощник заметил странную сцену на площади и тихо ахнул:
— Эй, посмотрите, кажется, там что-то происходит.
Это восклицание привлекло внимание человека, который дремал рядом.
Тот взглянул в окно. Они уже были рядом с местом сегодняшнего мероприятия. Чрезвычайно уставший, он потирал виски. Его лицо скрывала тень от крыши автомобиля, и в смутном полумраке ясно виднелся лишь проницательный и острый взгляд, скользнувший по высокому альфе на площади.
Зазвучал голос, чистый, как горный родник, будто наполняя воздух уникальным благоуханием, принадлежавшим только этому человеку:
— Это выброс потенциала.
Младшему помощнику казалось, что он слышал этот термин, но вспомнить не мог. Тот человек щёлкнул помощника по лбу и с лёгкой усмешкой произнёс:
— Говорил же тебе — учи как следует теорию, а ты не слушал.
Альфы от природы превосходят других в физической комплекции, клеточной активности и физической силе. Но у этого преимущества есть и обратная сторона: чрезмерно высокая активность легко приводит к эмоциональной нестабильности и перегрузкам. Когда выдающийся альфа гневается, нормальное функционирование его клеток может быть нарушено, вызывая хаос. Кровь приливает к мозгу, что приводит к снижению насыщения крови кислородом в организме и, как следствие, повышению уровня токсинов и росту давления в сосудах. Поэтому и говорят, что гнев легко вызывает кислородное голодание мозга — и это не иллюзия. Из-за высокой клеточной активности у альф это явление проявляется только серьёзнее, и им необходимо саморегулироваться.
В древности альфам после совершеннолетия в школах преподавали урок о том, как контролировать свои эмоции, преобразовывать гнев в ци и выпускать его из тела, чтобы регулировать баланс организма. Однако такое высвобождение весьма недружелюбно по отношению к другим — всё-таки это ци альфы. Такой способ саморегуляции и называется «взрыв потенциала».
Однако за последние полвека «взрыв потенциала» уже редко встречается.
Предварительным условием для его проявления является исключительная одарённость самого альфы, и только этот критерий отсеивает девять из десяти альф на рынке.
В ходе естественного отбора природы альфы с такими превосходными генами стали встречаться крайне редко, и лишь те, кто совершенен во всех отношениях, могут обладать достаточно высокой клеточной активностью, чтобы потребовался «взрыв потенциала».
Более того, такая саморегуляция требует превосходных психологических качеств для адаптации и трансформации.
Однако, чем выдающееся альфа, тем большее отвращение тот к нему испытывал. Потому что в его глазах все они были сворой тварей, пользующихся своими врождёнными преимуществами.
Жун Цзин понятия не имел обо всех этих хитросплетениях. Он даже шесть полов как следует не различал, не то, что вникал в такие сложные дела — он просто действовал по наитию.
Внезапно он почувствовал, как у него ёкнуло сердце, словно на него какое-то время смотрело холоднокровное существо.
Жун Цзин прижал ладонь к внезапно забившемуся сердцу, огляделся, но никого не увидел, и списал это на галлюцинации.
Тут он почувствовал внезапный позыв — видимо, в том кошачьем кафе он перебрал с напитками.
К этому времени стемнело окончательно, и ночная жизнь города вступила в полные права.
Поскольку общественные туалеты занимают много места, на улицах их почти не встретишь. Заметив, что в телефоне осталось всего пять процентов заряда, Жун Цзин быстро нашёл ближайший, он был в торговом центре неподалёку. Едва он приблизился к торговому центру, как увидел, что все выходы заблокированы плотной толпой.
Визги и крики то и дело взмывали в воздух. Множество юношей и девушек держали в руках таблички с именами — должно быть, сюда должен был приехать какой-то знаменитость. Подобные сцены он видел и в прежнем мире, но здесь это было настоящее буйство, куда более масштабное и помпезное, что немного пугало уроженца Земли.
Прежний хозяин тела был домоседом и панически боялся скоплений людей. Хотя сам Жун Цзин не испытывал такого страха, при виде этой массы людей телесная память прежнего владельца всё же заставила его мышцы непроизвольно напрячься.
Жун Цзин несколько раз глубоко вздохнул, он всегда умел брать свои эмоции под контроль. Успокоившись, он пошёл вместе с потоком людей внутрь и, следуя указателям, принялся искать туалет.
Однако тот, что он нашёл, был переполнен до отказа. Вероятно, из-за огромного скопления народа у людей сдали нервы, ещё не дойдя до входа в туалет, двое альф вступили в конфликт, и охрана уже спешила наводить порядок.
Жун Цзин собирался подняться на второй этаж, но снова был оттеснён толпой назад, на первый. К тому же смешение феромонов было слишком хаотичным, и он совершенно не мог к этому привыкнуть. Оглядев окружающие его пестрые витрины магазинов, он подумал: неужели на первом этаже такого огромного торгового центра всего один туалет?
Неподалёку, в зоне отдыха, несколько девушек в ободках раздавали фанатский мерч. Увидев Жун Цзина, застывшего на месте словно заблудившийся ягнёнок, две из них переглянулись, слегка подтолкнули друг друга и, наконец, вместе направились к нему.
Девушки, улыбаясь, обратились к Жун Цзину и спросили, не пришёл ли он на сегодняшнюю презентацию новых украшений бренда RM.
Только теперь Жун Цзин заметил стоявший рядом с зоной отдыха ростомер с изображением человека. Да это же Гу Си, тот самый, про кого он только что смотрел информацию!
Едва он услышал два иероглифа «Гу Си», знакомое ощущение вновь нахлынуло на него.
Чувство, будто впереди застилает туман, было похоже на зуд в ноге через сапог — и от этого было немного не по себе.
Кажется, лицом этой ювелирной марки был Гу Си. Девушки, видя, что он не отрицает, переглянулись и, возбуждённо задали ему несколько вопросов о Гу Си. Так как он только что просматривал информацию, Жун Цзин смог ответить на все. Ему стало странно:
— Но зачем вы это спрашиваете?
— Вы что, даже программу не знаете? Разве вы не пришли посмотреть на Гу Си?
— А, нет, — признался Жун Цзин. — Я просто очень хочу в туалет.
— Тогда как вы знаете о Гу Си так много, что даже помните его рост и вес? — девушки ни капли не поверили, их лица говорили «не ври». Им казалось, что этот альфа просто стесняется. Высокий, статный, а такой скромняга — просто прелесть.
Размышляя так, они великодушно вручили ему две самые дорогие вещи из фан-мерча: браслет со стразами и бейсболку, на которых красовалось лицо Гу Си.
Жун Цзин собирался отказаться, но взглянул на изображение на кепке лицо, совершенное с любого угла. Кто же решится выбросить такую красоту?
Жун Цзин был гетеросексуален, но вкус у него был вполне нормальный, без необходимости он не отказывался от возможности полюбоваться чем-то прекрасным. Гу Си как раз относился к тому типу людей из его мира, про которых говорили: «Парням на улице тоже следует ухаживать за собой».
Браслет был из чёрной кожи, а на подвеске красовалось стилизованное мультяшное личико Гу Си. Жун Цзин, как и все вокруг, пристегнул его себе на запястье.
Девушки снова указали ему в сторону главной площадки. Там уже был возведён помост, откуда доносился воодушевлённый голос ведущего.
Жун Цзину тоже было любопытно взглянуть на Гу Си, и, конечно, при возможности он хотел его увидеть, вдруг это что-то прояснит. Однако сейчас физиологические потребности брали верх.
Жун Цзин, с лицом, покрывшимся краской стыда, слегка смущённо спросил у девушек, нет ли тут какого-нибудь туалета поменьше и поукромнее.
Девушки были завсегдатаями этого торгового центра и знали о служебном туалете, предназначенном специально для VIP-гостей. Они указали ему направление, которое не было отмечено ни на одном указателе. Девушки были очень отзывчивыми и даже нарисовали Жун Цзину простенькую схему.
Жун Цзин предположил, что сами девушки, должно быть, и были теми самыми VIP-персонами, раз знали такие подробности. В голове внезапно всплыла фраза из интернета его прошлой жизни: «В наше время, если ты не олигарх, даже стыдно быть фанатом».
Жун Цзин вспомнил, как на форумах фанаты говорили, что Гу Си никогда не принимает дорогих подарков от поклонников. «У него хорошие ценности», — подумал он.
Раз уж это было заведение для VIP-персон, оно и должно было иметь соответствующую роскошь. Шесть кабинок были обязательным минимумом, по соседству располагались две комнаты для мам с детьми и несколько гостевых. По занимаемой площади оно было вдвое больше обычного туалета — прямо как маленькие апартаменты. Впрочем, в прошлой жизни Жун Цзин тоже видывал виды, поэтому лишь мысленно восхитился и перешёл к насущному делу.
Боясь ошибиться кабинкой, он внимательно изучил таблички над каждой дверью.
Одно дело — помнить теорию, и совсем другое — самому этим пользоваться. Пришлось простить трудности выживания чужака на чужой земле.
Жун Цзин уже сделал шаг, не заметив человека, спешно приближавшегося сзади. Длинные, прямые ноги, облачённые в брюки со стрелками, при ходьбе позволяли разглядеть упругие и чёткие линии мускулов.
В руках у незнакомца что-то было, он прятал это в рукаве. На нём были бейсболка и чёрная медицинская маска. Возможно, он шёл слишком поспешно и столкнулся с Жун Цзином, который наконец-то определился с выбором кабинки.
В воздухе поплыл лёгкий, едва уловимый аромат. М?
Не сказать, что это был запах, скорее… будто каждая его молекула излучала смертельно-притягательное обаяние, подобное маковому дурману.
Как это описать? Просто «приятно пахнет» — слишком слабо. Он возбуждал на физиологическом уровне. Аромат, от которого не мог отказаться ни один альфа. Жун Цзин, естественно, не стал исключением — его тело почти на рефлекторном уровне втянуло в себя больше воздуха, и теперь его слегка мутило.
Это головокружение было похоже на то, что он испытывал в прошлой жизни на неизбежных застольях, после целой бутылки «Эрготоу».
А его нынешнее состояние можно было сравнить разве что с десятью бутылками «Эрготоу» — тот самый «кайф», когда пьянеешь насмерть.
Этот предельный соблазн, то возникая, то исчезая, захватывал окружающее пространство. Клетки в его теле будто активизировались, и глаза Жун Цзина моментально налились кровью.
О-о-ох, как будоражит.
