Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

В тот момент, будучи одурманенным и бессильным, он заботился лишь о том, не гонится ли за ним столкнувшийся альфа. Критическая опасность была буквально в двух шагах, ситуация не для посторонних размышлений. А теперь, оглядываясь назад, он вспомнил: тот, подняв его, больше не предпринимал никаких действий, и даже когда обратился с вопросом, его слова сохраняли вежливую отстранённость, без намёка на фамильярность. Это косвенно доказывало, что тот не поддался его влиянию. «Гу Си, о чём ты думаешь? Кто сказал, что альфа обязательно попадёт под твоё влияние? Слишком о себе возомнил», — пронеслось у него в голове. — Ты спрашиваешь об этом… Неужели правда нашёлся альфа, который проигнорировал твои феромоны? — воскликнул Мо Дянь. — Да это же редчайший экземпляр! Лицо Гу Си слегка напряглось. Непонятно, какое именно слово его задело, губы сжались. — Пойдём. Гу Си надел солнцезащитные очки, скрыв глубокий, проницательный взгляд, и вновь обрёл ту холодную, невозмутимую уверенность, которую все в нём знали. Он зашагал длинными ногами, и в его походке будто чувствовался лёгкий ветерок. Казалось, вся недавняя слабость и мука бесследно испарились. Внешне он всегда был безупречно уверен в себе. Однако, не пройдя и нескольких шагов, он вдруг обернулся и увидел у входа упавший на пол хрустальный браслет — сегодняшнюю фан-атрибутику. Его осенило: он выронил его, когда столкнулся с тем альфой. Тот, уходя, забыл браслет, но не забыл прикрыть за ним дверь. Взгляд Гу Си застыл. Необъяснимое чувство окутало его сердце. Так или иначе, сегодня была его оплошность, внезапный приступ. Если бы не тот альфа, последствия были бы непредсказуемы и неисчислимы. К тому же, сегодняшний график был опубликован заранее, повсюду толпились журналисты и папарацци. Если бы в момент наивысшей слабости кто-то попытался воспользоваться ситуацией, это могло бы обернуться катастрофой. Пробыв в забвении три года, он лишь недавно вынырнул на поверхность, чтобы перевести дух. Любая негативная публикация могла бы перечеркнуть все предыдущие усилия и снова низвергнуть его в пучину. В теле Гу Си ещё сохранялись побочные эффекты блокатора. Его руки слегка дрожали, а накатывающая волна ужаса заставляла лицо бледнеть. Он не любил быть в долгу, даже перед незнакомцем. Человеческий долг — самая трудно возвращаемая вещь на свете. — Что такое? Опять плохо? Может, всё-таки возьмём отгул и отдохнём? — Мо Дянь, видя, что Гу Си выглядит совсем неважно, уже собирался увести его отсюда. Заметив, что взгляд Гу Си прикован к чему-то на полу, он, даже не разглядев что именно, потянулся поднять. Но Гу Си остановил его: — Всё в порядке. Если возьму отгул, кто тогда расплатится с долгами? На устах Гу Си играла улыбка, не выдававшая ни капли слабости. На его худом лице читалась лишь твёрдая, ясная решимость. Хоть он и был омегой, но прямота и независимость в нём были, как у альфы. Поэтому многие и говорили, что их Гу Си «по-альфйи» дерзкий — это исходило из самой его сути. С этими словами Гу Си поднял хрустальный браслет, аккуратно и бережно стряхнув с него пыль. Чистую вещь не стоит пачкать. Они спустились в подземный паркинг. Водитель как раз поспешно вернулся, от него пахло табачным дымом, каждую ночь перед работой ему приходилось курить, чтобы взбодриться. Гу Си не любил запах табака, он напоминал ему очень неприятные воспоминания. Не проронив ни слова, он сел на заднее сиденье, лишь слегка приоткрыв окно. Он знал, что у водителя дома грудной ребёнок и кормящая жена, и не хотел создавать проблем человеку, который тяжким трудом зарабатывает на жизнь. Машина тронулась. Гу Си снова достал тот браслет и заметил пластиковую подвеску со своим стилизованным мультяшным изображением. Увидев, что Гу Си не отрывается от изучения самого обыкновенного браслета, Мо Дянь, отдав указания водителю, подвинулся поближе: — О, да это же твой Q-образ, нарисованный известной в кругах художницей Лин Лу! В фандоме его часто используют, и вот теперь сделали из него атрибутику? Гу Си убрал браслет, усмехнувшись: — Ты и это знаешь? Мо Дянь смущённо почесал затылок: — Да я просто иногда заглядываю в твой фандом и смотрю, что нового. Гу Си ничего не ответил. Включив свет в салоне, он надел браслет на запястье, небрежно сфотографировал руку и выложил снимок. [Ник Гу Си]: [сердечко] [фото] В полумраке тёплый жёлтый свет падал на белую, словно нефрит, изящную кисть. На чёрном браслете болталась милая мультяшная головка. Снимок Гу Си мгновенно взорвал толпу фанатов. Комментарии посыпались сотнями.

«Аааааа, это же сегодняшняя фан-атрибутика! И её печатала я! Когда наш идол успел выйти из зала и взять её? Я пропустила этот момент!»

«Одна мысль о том, что мы кричали и поддерживали снаружи, а идол тайком выходил за атрибутикой, сводит меня с ума! Просто представьте эту картину, я таю!»

«Наш сокровище, он самый любящий своих фанатов! Просто ангел, такое тепло исходит!»

«Будь увереннее, убери «просто» ведь он и есть ангел!»

«Никто не оценит ручки нашего сокровища? Они что, не с этой планеты?»

«Мама спрашивает, почему я на коленях лижу экран~ Умираю!»

Аккаунт Гу Си в Weibo три года контролировался компанией и лишь недавно вернулся в его руки. С тех пор он периодически выкладывал посты. Для него это была не работа, а одно из немногих мест, где можно расслабиться, оказавшись на свободе после заточения. Гу Си снял браслет и засунул его в карман брюк, устало прикрыл глаза, стараясь отдохнуть. — Разбудишь, когда приедем. — В одном из недавних сериалов плохо записали звук на площадке, и ему нужно было переозвучить свои сцены. Неизвестно, сколько это займёт, и поспать он мог лишь в машине. Непрерывная усталость и наступление течки быстро погрузили его в неглубокий сон. И водитель, и ассистент были бетами и не знали, что он едва не вызвал переполох в торговом центре. Мо Дянь с сердечной болью посмотрел на лицо Гу Си, выключил свет в салоне и накрыл его лёгким пледом. Водитель поправил зеркало заднего вида. Глядя в отражение на дремлющего Гу Си, в его глазах мелькнула внутренняя борьба.

***

Жун Цзин не придал значения недавнему эпизоду. Он просто помог, потому что оказался рядом, да и усилий это не потребовало. Он быстрым шагом подошёл ко входу на презентацию новых украшений и увидел постепенно расходящихся людей. Две девушки, которые раньше так любезно объяснили ему дорогу, обрадовались, увидев его, и сказали, что он опоздал — всё давно закончилось, и Гу Си уже давно уехал на своём микроавтобусе. «Вот почему по дороге сюда я заметил, что в торговом центре стало гораздо меньше народу», — подумал Жун Цзин. Видимо, это и есть легендарная сила топового трафика. Жун Цзин кивнул. Его взгляд снова упал на стоящий там ростомер, сделанный в натуральную величину Гу Си. Раз не удалось увидеть живого человека, ростомер сойдёт. Он искал то мимолётное чувство знакомости, что мелькнуло в сознании. Смутная, ускользающая истина каждый раз проскальзывала мимо, не даваясь в руки, и ощущение это было не из приятных. На ростомерном стенде Гу Си был изображён в чёрном костюме, с утончёнными и глубокими чертами лица, источавшим отстранённую, неземную холодность. В нём была аура, перед которой невольно чувствуешь своё ничтожество, но при этом его взгляд был полон обманчивой нежности, соблазна и чистоты. Жун Цзину внезапно пришло на ум словосочетание: ангельская внешность, дьявольская сущность. Один лишь ростомер демонстрировал потрясающую харизму, и сложно было представить, каков же живой человек. Однако в глазах Жун Цзина не было никакого волнения, только лёгкая благодарность. Он постоял немного в стороне, наблюдая, и чувство внутри него прошло путь от наполненной надежды до постепенно угасающей. Всё было так же, как с фотографиями в телефоне. Похоже, разницы между 2D и 3D особой нет, и никакого чувства знакомства эта внешность в нём не вызывала. Ему были знакомы лишь имя Гу Си и названия фильмов с его участием. Оказавшись в новом мире, где окружающая обстановка и люди были ему чужды, даже самый сильный духом человек будет испытывать тепло к тому, что ему знакомо. «Оставлю себе на память», — подумал Жун Цзин и сделал селфи с ростомером. На фото он сам был бесстрастен, а позади него стенд тоже выглядел отрешённым. Картинка получилась мрачной, словно на похоронах. Жун Цзин в прошлой жизни тоже вращался в определённых кругах и имел собственное базовое чувство эстетики даже к простой фотографии. Редко делавший селфи Жун Цзин с непривычки показал знак «V», и наконец композиция показалась ему чуть более гармоничной. Жун Цзин зашёл в банкомат проверить счета. Се Лин оказался человеком слова: все карты были разморожены. Большинство из них были от отчима и старшего брата Се Лина. Мать прежнего хозяина тела, не имевшая власти даже над собственной жизнью, откуда бы у неё взялись лишние деньги для сына. Лишь одна карта с пионом была заработана самим прежним хозяином. Большую часть повседневных трат он покрывал именно с неё. Тот не притворялся бедным и не пытался назло семье Се. Он понимал, что, хочет он того или нет, для окружающих он младший сын семьи Се. Просто воспоминания о бедном детстве были слишком живы, и привычка экономить укоренилась. Жун Цзин снял немного наличных, погасил долг по кредиту и почувствовал лёгкость на душе. Как и большинству мужчин, шопинг был ему не очень интересен. Следуя памяти, он зашёл в несколько магазинов модной одежды и самостоятельно подобрал два повседневных комплекта и один неформальный костюм. Одни — для обычных дней, другой — для официальных мероприятий. Уличный стиль, в отличие от люксовых брендов, не так требователен к качеству строчки и ткани, но зато выигрывает модным дизайном и более демократичными ценами, что было оптимальным выбором для его текущего положения. Внешний вид — это визитная карточка человека, мост к самопознанию. После покупок он снова зашёл в Watsons. Подойдя к стойке с блокирующими спреями, продавец, увидев, что красавец вернулся, с энтузиазмом начал расхваливать различные ароматы. На пятом образце Жун Цзин почувствовал, что вот-вот полностью лишится обоняния. Он купил все протестированные ароматы. Случай в туалете произвёл на него глубокое впечатление, и чувство опасения осталось. Лучше всегда носить с собой. Выйдя из торгового центра с покупками, Жун Цзин издалека заметил какое-то беспокойство, словно кто-то устроил сцену. У него не было желания смотреть, и он вышел на улицу, думая о ночлеге. После выпуска прежнего хозяина отозвали в семью Се, и своей жилплощади у него не было. После череды событий и заморозки карт снять жильё стало невозможно. Он уже нашёл неподалёку недорогую гостиницу. В телефоне оставалось два процента заряда, и он собирался как можно скорее добраться до отеля, чтобы его зарядить. Поймав такси, он не ожидал, что его опередит человек в красном, который ввалился в салон. Тот, с глазами, полными опьянения, увидев, что Жун Цзин всё ещё стоит на месте, сказал: — Только что подумал, спина знакомая, так это и правда ты! Чего стоишь, залезай! Сказав это, человек в красном судорожно сглотнул, будто его вот-вот стошнит. Уголок глаза Жун Цзина дёрнулся. — Эта машина ваша. Это был тот самый омега, что ссорился с Ци Ином в кошачьем кафе. Видно, что пьяный в стельку, от него разит алкоголем, и наружу просачивается лёгкий шлейф феромонов, совсем немного. Видимо, срок действия блокирующего спрея истёк. Но почему, когда утекают феромоны другого омеги, он ощущает лишь привлекательность, но не порыв? Такие феромоны, даже вдесятеро сильнее, и в подмётки не годятся тому едва уловимому глотку, что разъедал кости. Жун Цзин не знал, что первая встреча уже была вершиной. У Жун Цзина и этого омеги в красном была лишь одна мимолётная встреча, они не были знакомы. Видя, как этот омега глупо ему улыбается, он понял, что тот действительно крепко набрался. На самом деле Жун Цзин не был уверен, «она» это или «он», потому что, хоть фигура у этого человека была стройной, и он был одет в соблазнительное женское платье, голос звучал нарочито низко. В прошлой жизни он насмотрелся на такое в своей среде и натренировал зоркий глаз. Однако, из уважения к чужому выбору, Жун Цзин решил пока называть этого человека «она». В следующий момент омега в тонких шпильках стала бестолково пинать Жун Цзина по колену. Жун Цзин: «…» Он не был без характера. Глубоко вздохнув, он решил, что с пьяным не стоит говорить о воспитании. Вспомнив её слова в кошачьем кафе, он подумал: хоть ему и не нужна была защита, нельзя отрицать её доброе намерение. Игнорируя её бред, он сфотографировал номерной знак машины, достал наличные и отдал их водителю, наказав непременно доставить пассажира до места. В этом мире существовало неписаное правило: все таксисты и водители сервисов такси должны быть бетами — это ради безопасности. Водитель всё ещё не мог прийти в себя, не отрывая глаз от пьяного и невероятно соблазнительного омеги на заднем сиденье. Взгляд Жун Цзина похолодел, словно он видел насквозь чужую душу. Его голос опустился на тон: — Если что-то случится, этот номерной знак будет уликой. — Он указал на фотографию в телефоне. Жун Цзин не произнёс ни одной прямой угрозы, но у водителя пробежали мурашки по коже. Тот странно посмотрел на него и медленно кивнул. Жун Цзин уже повернулся, чтобы уйти, но, вспомнив о чём-то, достал один из только что купленных блокирующих спреев, не глядя на аромат, и сунул ей в руку. Но не успел он сделать и пары шагов, как та омега в красном выскочила из машины и вырвала прямо на него. Жун Цзин в полном недоумении смотрел на лужу на земле. Благодаря быстрой реакции на одежду попало лишь немного. А виновница смотрела на него с видом, готовым вот-вот расплакаться, и тянула его за одежду, будто он её бросил. — Не уходи… Ик… Почему меня никто не любит… Понимая, что потасовка с омегой привлекает зевак, Жун Цзин не хотел попасть в заголовки. Быстрым, решительным движением он взвалил её на плечо, как мешок, и усадил обратно в такси. — В ближайший отель. Водитель, ставший свидетелем всей сцены, помчался прочь. Когда мягкое выражение сходило с лица Жун Цзина, в нём появлялась острота, не позволявшая переступать черту. К счастью, в машине омега, добившись своего, не буянила и постепенно заснула. Будь она буйной, он бы вышел. Как говорится: парням на улице тоже следует хорошо себя беречь. Он мог помочь, но в разумных пределах. Если переходят границу, то: просмотрено, следующий. В этом мире не было никаких защитных мер для альф, даже закон не считал домогательства к альфе преступлением. В некотором смысле, альфы тоже уязвимая группа. Добравшись до места, Жун Цзин взглянул на ослепительно сияющий отель, всем своим видом кричавший «я очень дорогой». Водитель признавал, что поступил не с самыми лучшими намерениями — хотел преподать этому альфе урок: не лезь не в своё дело! В этом отеле не было ничего особенного, кроме цены. Но под ровным, бесстрастным взглядом Жун Цзина он мог лишь растерянно улыбнуться: «Э-этот и правда самый близкий». Жун Цзин не хотел вдаваться в детали. Он спросил прислонившегося к нему омегу, есть ли у неё документы или телефон, но та уже крепко спала и похрапывала. Портье открыл дверь, и Жун Цзин прямо сказал: — Пожалуйста, попросите сотрудницу-омегу сначала отвести её в номер. И найдите кого-нибудь, чтобы проводить меня на стойку регистрации. Однако, из-за редкости и значимости омег, сопровождающее лицо, при отсутствии других сопровождающих у этой омеги, должно было подняться вместе с ней. Если с омегой что-то случится, отель не смог бы взять на себя ответственность. Именно поэтому Жун Цзин не осмелился просто высадить её на улице — он считался последним, кто её видел. Передав омегу сотруднице, Жун Цзин проследовал за ними к лифту. Двери уже почти закрылись, как вдруг большая ладонь схватилась за створку. — Подождите, подождите! — в лифт втиснулись двое альф с ярко выраженной аурой. Они не обратили внимания на Жун Цзина с его сдержанной манерой, лишь бросили взгляд на омегу, которую вела сотрудница. Так как перед выходом из машины Жун Цзин на всякий случай обрызгал её со всех сторон блокирующим спреем, сейчас от неё не пахло феромонами, лишь слабым кислым запахом рвоты. Двое скривились, отвернулись и принялись обсуждать своё, будто вокруг никого не было. Один из них сказал: — Ты это как устроил? Тебя почти выставили из торгового центра! Не стыдно? Хорошо, что братцы тебя выручили! Если бы узнали, что наследный принц Шанхая чуть не попал в чёрный список торгового центра, просто абсурд… — Чего ржёшь! Я тогда учуял запах омеги высшего разряда, даже не успел как следует понюхать, как меня оглушили, — тот альфа был крайне взвинчен и потирал себе затылок. — Посмотри, тут синяк не появился? С самого детства меня так не унижали! Как он посмел! Услышав этот диалог, Жун Цзин удивлённо приподнял бровь и взглянул на говоривших. Ох, мир тесен. На шее у того вспыльчивого альфы и правда проступал сине-багровый кровоподтёк. Жун Цзин знал силу своего удара. В детстве он жил в Шаолине и обычно не применял силу. В тот раз он действовал сдержанно. Максимум — небольшая травма мягких тканей, ничего серьёзного, просто несколько ночей будет побаливать. — А где невестка? — Пф, не смей мне о той бабе напоминать, расстались! Не держать же её до Нового года? Она посмела сказать… — Вспыльчивый парень задышал так тяжело от злости, что даже заговорил тонким голосом, подражая бывшей девушке, —… «Он хороший человек. Он сказал, что у тебя просто низкий сахар, и когда очнёшься, будешь бредить. Как в воду глядел». — С какого это у меня низкий сахар, а?! — А у тебя и правда не было? — Сейчас у меня только высокое давление! Её этот смазливый паренек с ума свел, тьфу, поверхностная! — Будто сам ты не такой же помешанный на внешности, — товарищ, видимо, тоже находил ситуацию комичной, сдерживая смех. — Ну и что дальше? — Дальше я, конечно, стал доказывать свою правду, хотел с тем типом разобраться. Может, просто немного погорячился, но эта баба чуть не вызвала на меня полицию, приняв за психопата! — Так вот почему, когда я пришёл, тебя держали несколько охранников? Но… феромоны той омеги высшего разряда и правда были такими сногсшибательными? — Товарищу было сложно представить. Они видали немало омег высшего класса, куда уж «выше»? — До потери сознания, не описать словами. Раньше никогда таким не пахло, непохоже на других. Иначе как бы я не сдержался? Но я только краем почуял, даже не успел прочувствовать как следует. — Однако по сравнению с той омегой вспыльчивого парня явно больше заботил тот, кто его оглушил и оклеветал. — С этого альфы я шкуру сдеру, только мне попадись! Хоть из-под земли достану! В этот самый момент позади них, безмолвно наблюдавший за разговором, стоял Жун Цзин. Тем временем их этаж подошёл. Вспыльчивый парень, не переставая ругаться и хныча от боли, прижимая руку к шее, заныл, чтобы товарищ нашёл лучшего массажиста традиционной китайской медицины, а то и вызвал скорую. Краем уха он уловил лёгкий смешок, доносящийся сзади. Но когда обернулся, двери лифта как раз захлопнулись. Вспыльчивый парень фыркнул и заорал в пустой коридор: — А-а-а! Я бы узнал его, даже если бы он в пыль превратился! Посмей только не прятаться! Хорошо, услышал.