6 глава
28 января 2026 г., 19:41
Проводив того человека в номер, Жун Цзин вернулся на первый этаж, чтобы зарегистрироваться самому.
Хотя он всё ещё мог пойти в более дешёвую гостиницу, ему совершенно не хотелось никуда идти. К тому же от него всё ещё немного пахло. Хорошо, что обслуживающий персонал здесь был высококвалифицированным, иначе его бы давно отчитали за неряшливый вид.
Он так думал, но, увидев, как с его карты списали крупную сумму, сердце слегка сжалось. Эта гостиница что, грабит?
Когда администратор взяла его документы и стала вносить данные в компьютер, её взгляд вдруг остановился. Она посмотрела на Жун Цзина, и её профессиональная улыбка сменилась выражением глубокого почтения. Она поклонилась и двумя руками вернула документы.
Жун Цзин, ни о чём не задумываясь, взял их. Когда не было необходимости, он часто находился в режиме ожидания. Отключаясь от окружающего мира, он экономил энергию.
Увидев номер на карточке-ключе, он направился прямо к лифту, отказавшись от сопровождения менеджера.
Попав в номер, он не стал сразу отдыхать. Даже будучи смертельно уставшим, он почти машинально выбрал одежду на завтра, повесил её и отгладил утюгом, тщательно разгладив даже мелкие складки. Эта привычка сохранилась у него с прошлой жизни, чтобы лучше встретить новый день.
Войдя в ванную комнату, он наконец-то внимательно посмотрел в зеркало — за те три дня, когда он был в полусознательном состоянии, он так и не разглядел себя как следует.
В зеркале отражался высокий человек со светлой кожей, которая под мягким светом отливала жемчужным блеском. Кости были пропорциональными и крепкими, надбровные дуги довольно выразительными, с налётом метисности. По памяти, биологический отец этого тела действительно имел четверть европейской крови. Всё его существо излучало врождённую отстранённость.
Объективно говоря, он был не так хорош, как в прежнем мире, примерно процентов на восемьдесят.
Но он не особо сожалел. В конце концов, внешность — не единственное достоинство человека. К тому же, прежний он, даже когда просто рассеянно смотрел в пространство, невольно излучал свирепость, и люди обходили его стороной, даже если он ничего не делал. А сейчас он, по крайней мере, не будет пугать детей, можно сколько угодно предаваться задумчивости.
Сняв футболку, он увидел под тонкими грудными мышцами шрам длиной около трёх сантиметров — глубокий, болезненный, зашитый тремя стежками. Он остался у прежнего хозяина тела ещё в детстве, когда тот защищал мать.
Громкие крики ссоры, разлетающиеся брызги крови, разбитые линзы фотоаппарата — всё это сложилось в обрывки разрозненных воспоминаний.
Жун Цзин коснулся лёгкой неровности на коже. В мозг передалось ощущение, словно от укола иглой.
Прежний хозяин ушёл, но мышцы сохранили память.
Приняв душ, он вышел, вытирая волосы. Наедине с собой Жун Цзин был очень прост и свободен. Он просто накинул спортивные штаны, лёг на кровать и погрузился в интернет.
Как только телефон зарядился, он автоматически включился. Жун Цзин сначала зашёл в свой микроблог. Подписчиков было немного, чуть больше десяти тысяч. Среди студентов киноакадемии это число и правда ничем не примечательно.
Этот аккаунт был заведён ещё во время учёбы в университете. Прежний хозяин учился на актёрском факультете, которому так завидовала Ци Ин. Для вступительных экзаменов он выбрал танец, как менее требовательное искусство, исполнив сложный народный танец. Гибкость и пластичность тела соответствовали норме, внешность была выше среднего уровня, плюс мало альф выбирали танцы — эта оригинальность позволила экзаменаторам пропустить его.
Из-за споров с семьёй по поводу выбора университета он, чтобы осуществить свою мечту, переехал от них. Он любил актёрскую игру, и поначалу дела шли неплохо, но во время отчётного выступления вдруг понял, что не может смотреть в объектив и на зрителей. Из-за этого весь его класс стал посмешищем на том показе.
С тех пор он больше не выходил на сцену. Конечно, возможностей ему больше не давали, и он мог репетировать только в одиночестве.
После того инцидента прежний хозяин получил прозвище «Жун-Происшествие».
Где бы он ни появлялся, выступление обязательно срывалось. Со временем молва разнеслась, и он стал одним из самых известных студентов академии наравне со звёздными учениками. Возможностей выступать становилось всё меньше. Даже к выпуску, когда однокурсники уже строили карьеру — кто-то участвовал в шоу талантов, кто-то перешёл в технический состав, большинство были заняты в съёмочных группах, пусть даже с небольшими ролями, — только прежний хозяин из-за боязни камеры так и не получил ни одного официального предложения.
Он не терял надежды. Четыре года тренировался держаться перед камерой, но как бы ни старался наедине, перед объективом всё шло прахом. Иначе бы он и не послушался матери, временно вернувшись после выпуска в семью Се. К тому моменту он уже слишком долго держался за свою мечту и не понимал, зачем всё это нужно. А потом обнаружил неверность Ци Ина, и его охватила тревога. Он снова стал искать выход.
Этот микроблог он тоже завёл на первом курсе, по всеобщей моде. Тогда, благодаря фотографии с военных сборов, он даже ненадолго стал популярным — эти десять с лишним тысяч подписчиков набрались как раз в то время. А потом за несколько лет цифра так и не сдвинулась с места.
В микроблоге прежнего хозяина в основном были обычные повседневные записи, изредка селфи или моменты с Ци Ином, которыми он делился, считая их сладкими воспоминаниями. Лица Ци Ина он не показывал, и большинство подписчиков лишь знали, что у него есть постоянный парень.
Но обновлений не было уже больше полугода — с тех пор как он обнаружил, что у Ци Ина, помимо него, есть ещё несколько объектов для флирта.
Жун Цзин подумал, что нужно хотя бы поставить точку в этой односторонней погоне прежнего хозяина.
Он открыл окно, сфотографировал ночное небо с луной и звёздами и стал думать, как написать сообщение о расставании. Что-то поэтичное он сочинить не мог — в прошлой жизни этим занималась команда, с гуманитарными науками у него было не очень. Пришлось честно добавить к фото простую фразу: «Желаю светлого будущего, каждому — своего пути».
Хоть активных подписчиков и осталось мало, его возвращение и новый пост мгновенно разожгли их энтузиазм. Прошло уже полгода, наконец-то дождались, просто слезам радости:
«Офигеть, пропажа объявилась!»
«Восстал из мёртвых?»
«Этот месяц прямо месяц расставаний, сколько уже пар разошлось?» «Ещё раньше казалось, что твой парнишка тебя не особо любит. На большинстве твоих фото он спиной, выглядит чужим. Так даже лучше!»
«Счастливого расставания!»
Прежний хозяин также подписался на личный аккаунт Се Лина. Поэтому видно, что он не был совершенно равнодушен к семье Се, по крайней мере, тайком следил за ними. Как раз в ленте промелькнуло, что Се Лин сделал репост записи, добавив сердечко. Запись была от пользователя с ником «Гу Си» — фото браслета на руке. Этот браслет показался Жун Цзину до боли знакомым. Жун Цзин мигнул. Не думал, что у старшего брата такие вкусы. Может, он ещё и фанат Гу Си? Но через мгновение тот репост удалили — то ли отправили по ошибке, то ли была другая причина. Жун Цзин прямо открыл список горячих тем и увидел, что эта новость вошла в топ-10: «#мерч_Гу_Си». Под ней были десятки тысяч комментариев — и ликование фанатов, и любопытство случайных пользователей. Жун Цзин тоже разглядел чёрный браслет на том тонком запястье. Кажется, у меня такой же был? Только сейчас Жун Цзин спохватился и посмотрел на свою руку. А куда делся мой? Обыскав всё вокруг и ничего не найдя, Жун Цзин махнул рукой. Он машинально нажал «Подписаться», отнеся Гу Си в категорию «Киноактёры». И только тогда заметил, что у Гу Си ноль подписок. Вау, ни на кого не подписан, вот это характер. Жун Цзин обнаружил, что не очень хочет спать. Он просто нашёл на видеоплатформе фильм с Гу Си в главной роли — «365 дней Лоты», заплатил за онлайн-просмотр и начал смотреть. Первая сцена — дождь. Пара ног, покрытых грязью, быстро бежала, брызги воды летели, словно алмазы. В тёмно-синих тонах чувствовалась лёгкая подавленность и напряжённость. Длинный план, появились титры. Жун Цзин незаметно погрузился в просмотр. На экране Гу Си шёл по снегу, оставляя за собой длинную цепочку следов. На его худых плечах висела верёвка, соединённая с корзиной, устланной ватным одеялом. Под корзиной были приделаны колёсики, внутри сидела его младшая сестра. Он толкал перед собой тележку, а сзади тащил корзину, с трудом добираясь до места назначения. Он потирал руки, дышал на них, чтобы согреть, и начинал продавать горячую воду прохожим на обочине. Руки, покрытые обморожениями, местами потрескались, местами ещё не зажили, были красными и синими, выглядели очень болезненно, но он этого не замечал. Он дышал на руки, полный надежды смотрел на прохожих, надеясь, что кто-то остановится и посетит его маленькую точку с горячей водой. Но так и не дождавшись гостей, он увидел в кадре спины нескольких местных хулиганов. Сердце Жун Цзина сжалось. Пришло сообщение в WeChat, оно было от Ци Ина: «Я уже договорился о твоём прослушивании, завтра в восемь утра, не опаздывай». Жун Цзин был настолько поглощён актёрской игрой Гу Си, что даже не взглянул как следует, просто смахнул уведомление и продолжил сосредоточенно смотреть фильм. Ци Ин сегодня вечером встречался с продюсером нового телесериала, а также с легендарным инвестором, которого называли Холодным Яньло-ван — Се Лином. Хотя Се Лин как раз ужинал в том отеле с партнёрами, и их телесериал был лишь незначительным инвестиционным проектом для семьи Се, для Ци Ина это была возможность подняться. За ужином он лишь поднял тост, но не нашёл хорошего повода для разговора. К его удивлению, ему повезло: позже в коридоре он увидел Се Лина, рядом с ним был секретарь. Се Лин был сосредоточен на телефонном разговоре, жестом велел стоящему рядом переводчику-секретарю убрать документы на немецком и сказал в трубку: «Ты всё равно часть нашей семьи Се». Должно быть, он разговаривал с поссорившимся родственником. Такой суровый мужчина, а во время разговора его взгляд даже смягчился. — Выбрать тебя на главную роль дело кинодепартамента и отдела планирования, тут также постарались твои покровители. К моей поддержке это не относится. Вместо того чтобы метать сеть по всему морю, лучше как следует погрузись в актёрское мастерство, — Взгляд Се Лина был словно на что-то насмешливый, — Прошу прощения. Только вот собеседник на том конце провода, похоже, не очень-то купился на эти слова, повесил трубку после пары фраз. Се Лин заметил его, прятавшегося за углом. Ци Ин как раз хотел найти подход. Такой хрупкий и красивый омега, как он, даже если появился немного внезапно, ни один альфа не сможет отказать. Но не успел он представиться, как тот лишь безразлично взглянул на него — словно на какой-то камень на дороге, который мешает и его нужно отшвырнуть ногой. Сначала Ци Ин даже не понял. Лишь когда фигура того исчезла, он осознал язвительный намёк и полное к нему презрение, словно говорящее: «Что даёт тебе уверенность искать встречи со мной?» Ци Ин покраснел до корней волос. Он никогда не встречал альфу, который бы так не церемонилась с омегой. Но как бы он ни злился, понимал, что Се Лина обидеть нельзя. Если говорить о капитале, то кто мог сравниться с Се Лином? Первый наследник могущественной семьи Се, ещё в университетские годы завоевавший себе репутацию, получил прозвище Волк с Уолл-стрит. Как говорится, у человека — имя, у дерева — тень. Такой рождённый в знатности человек, возможно, лишь семья, которую он действительно берёт в сердце, является его уязвимым местом. Взглянув на время, Се Лин понял, что уже слишком поздно. Он отправился со своими людьми в ближайший отель, принадлежащий его семье, чтобы передохнуть и заодно обсудить ход проекта. Обсуждение завершилось почти в полночь, и только тогда помощник тихо сказал ему несколько слов на ухо. Брови Се Лина резко нахмурились: «Ты говоришь, Сяо Цзин несколько часов назад зарегистрировался здесь и привёл с собой пьяного омегу? Что он задумал? Что он собирается делать?» Обычно немногословный, Се Лин вдруг выдал целый поток вопросов. Неужели та ситуация так сильно его подкосила? Се Лин понял, что переоценил психологическую устойчивость Жун Цзина. Послушный и скромный парень вдруг начал приставать к пьяным омегам, разве он не знает, что это противозаконно? Да ещё и по-идиотски зарегистрировался в отеле своей же семьи, словно боясь, что его не найдут. Чуть зазеваешься — и в семье появится преступник. Осознав серьёзность ситуации, Се Лин немедленно вызвал менеджера. Выяснив обстоятельства, он узнал, что Жун Цзин забронировал два номера, и только тогда у Се Лина исчез порыв «поймать с поличным». Узнав номер комнаты, он со своей свитой торжественно направился на семнадцатый этаж. В тихом коридоре Се Лин остановился у двери Жун Цзина. Подумав, он приник к двери, пытаясь услышать звуки изнутри, но звукоизоляция была слишком хороша. Помощники позади него молча опустили головы, делая вид, что не видят подозрительного поведения своего вице-президента. Се Лин снова взглянул на часы: было уже двенадцать. «Пусть поспит, разберёмся утром». А в это время Жун Цзин в номере, досматривая фильм, постепенно заснул. Свет от меняющихся кадров играл на его лице, и он совершенно не подозревал, что за дверью стоит целая группа людей. Сделав несколько шагов, Се Лин тихо пробормотал себе под нос: «Зачем он платил за номер? И зачем селиться в обычный номер? Неужели забыл, что я купил эту сеть...» Хм, как он мог? Эта сделка три года назад даже вошла в золотые кейсы и вовсю обсуждалась в отрасли, став хрестоматийным примером. Се Лин: «......» Значит, оплачивая счёт, он хочет провести черту между нами? Что с этим ребёнком, он что, бунтовать собрался? Эта ночь была бессонной для многих, но не для Жун Цзина. После скитаний по приюту и уличной жизни это была самая спокойная и комфортная ночь. Утренний свет пробивался сквозь плотные шторы. Жун Цзин выключил будильник на телефоне. У него была одна особенность: сразу после пробуждения мозг находился в состоянии полной прострации, и ему требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Медленно и вяло он поднялся с кровати, с торчащими во все стороны волосами не спеша умылся, почистил зубы и побрился. Надев тщательно отглаженную накануне одежду, он наконец полностью проснулся, мысли заработали в обычном режиме, и он вспомнил сегодняшние планы. Ему нужно было вернуться в университет. Прежний хозяин тела подал документы на поступление в магистратуру киноакадемии в этом году. Даже отказавшись от актёрского пути, он всё же надеялся найти другую дорогу. К такому упорству и нежеланию сдаваться Жун Цзин относился с уважением. Процедура поступления каждый год немного менялась. В этом году, как и в прошлом, нужно было набрать проходной балл по каждому предмету и по сумме, чтобы пройти в следующий тур. Сегодня как раз должен был выйти список. Выйдя из ванной, он собирался раздвинуть шторы, как вдруг у окна мелькнула человеческая тень. В комнату проникало лишь несколько лучей света, и в полумраке у окна виднелась лишь тёмная бесформенная фигура, лицо разглядеть было невозможно. Жун Цзин резко вздрогнул и строго спросил: — Кто здесь?! Он мгновенно перешёл в состояние боевой готовности, и от него повеяло опасностью. Что происходит в этом отеле, грабители что ли могут спокойно проникать в номера? Дремлющий в кресле альфа вдруг ощутил резкий, агрессивный выброс энергии, направленный прямо на него. Подавив инстинктивное желание ответить тем же, он медленно открыл глаза и холодно отчитал: — Так ты обращаешься со старшим братом? А, это старший брат. Хм? Погоди. Ты пришёл сюда, чтобы подсмотреть, как я просыпаюсь? У тебя что, проблемы?***
Выйдя из машины, Гу Си огляделся по сторонам, убедился, что за ним никто не следит, и вошёл в отель. Надев кепку, маску и очки, он полностью замаскировался и направился по указанному в телефонном разговоре адресу. Вчерашняя работа над озвучкой завершилась только в четыре утра. И лишь тогда он узнал, что его друг Гуань Хунъи, поймав парня на измене, устроил грандиозный скандал в баре, а потом бесследно исчез, и никто не знал, где он. Гу Си совсем не спал, разыскивая его, и прозвонил всю ночь. Только что связь наконец установилась, но голос Гуань Хунъи в трубке звучал так, словно он был при смерти. Гу Си подошёл к указанному номеру и долго стучал, уже собираясь попросить обслуживающий персонал открыть дверь, когда изнутри наконец послышались шаги, и ему открыли. Тщательный макияж на лице Гуань Хунъи растёкся, парик был брошен на пол, и весь его вид источал упадническое настроение. Увидев, что с другом всё в порядке, Гу Си наконец расслабился, отпустив напряжение, копившееся всю ночь. В последнее время на окраинах города произошло несколько нашумевших дел об обезглавленных изнасилованных жертвах, все они были молодыми омегами, смерть их была ужасной. Были подозрения, что это дело рук ночных таксистов, расследование всё ещё продолжается. Гу Си взглянул на человека, снова закутавшегося в одеяло, снял свои маскировочные аксессуары, пошёл в ванную, намочил полотенце и вернулся, чтобы вытереть ему лицо. Гуань Хунъи показал пальцем на сумку на полу: — Там средство для снятия макияжа и ватные диски. Доставая их, Гу Си спросил: — Вчера ты был в таком состоянии, но всё же смог добраться до отеля? Гуань Хунъи, подперев голову рукой, хихикнул: — Меня привёл сюда один альфа — суперкрасивый и супермужественный. Гу Си с неодобрением ответил: — Продолжай спать, может, ещё удастся подольше помечтать. — Ты что, смеёшься надо мной, что я фантазирую? Без стыда, тьфу! Почему не веришь? За всю мою жизнь я не встречал такого — от него веяло целомудренной аурой, таким соблазнительным, что просто невозможно устоять, но при этом таким холодным, что никому не достанется, — просто волшебно! — И самое главное — он был очень благородным, не трогал места, которых не следует. Такой редчайший экземпляр, ну просто невероятно притягательный! Садясь в такси, он ещё кое-что помнил: когда тот альфа подхватил его, он вёл себя очень корректно, ни на что не покушаясь. В подобной ситуации какой альфа удержался бы? Эх, жаль, потом его вырвало, и он отключился, а то, может, что-нибудь и получилось бы. Гу Си уже собирался сказать, что на свете не бывает таких альф, как вдруг что-то вспомнил и замолчал. Гуань Хунъи снимал макияж, постепенно обнажая милое и нежное лицо. Видя, как Гу Си собирает разбросанные по полу вещи и сумки, он стал серьёзнее: — Твой рабский контракт, тот, что «съедает и костей не выплёвывает», скоро ведь заканчивается? — В конце месяца срок истекает. — Будь осторожен, боюсь, они пойдут в контратаку. Ты же их самая ценная дойная корова. Гу Си ничего не ответил. Гуань Хунъи знал его характер — тот всегда всё старался нести в одиночку, даже с ним делился только хорошими новостями, скрывая проблемы. В детстве Гу Си иногда рылся в мусорных баках в поисках еды, а иногда вываливал весь мусор из одного бака, залезал внутрь пустого и сворачивался там калачиком, чтобы переночевать. Возможно, так было много раз, и его заметил живший неподалёку Гуань Хунъи. Тот увидел специально вымазанного грязью, полного упрямства и смотревшего на него Гу Си и спросил: «Малыш, хочешь пойти ко мне?» Гу Си пристально уставился на него, словно загнанный зверёк. Гуань Хунъи добавил: «Я могу дать тебе только немного еды и место для сна, уйти ты сможешь когда захочешь». Гу Си молча, но решительно отказался, так и не пошёл с ним. Лишь однажды, когда он упал в голодный обморок, Гуань Хунъи отнёс этого невероятно упрямого ребёнка в больницу. Этот кусачий леопард всегда был трудным для сближения. Гуань Хунъи до сих пор помнил, сколько лет у него ушло, чтобы Гу Си постепенно начал принимать его. Гу Си, почти волоча за собой Гуань Хунъи, ждал лифта, как вдруг ощутил, как сзади прошёл альфа. Альфы всегда так — их амбициозная энергия бесцеремонно распространяется вокруг в любой момент. Гу Си снова напрягся — это уже стало его рефлексом. Как раз в этот момент приехал лифт, и Гу Си быстро завёл Гуань Хунъи внутрь. В это время недалеко раздался чёткий голос, казалось, обращённый к кому-то рядом. — Не забыл, одежду для банкета я уже купил. Взгляд Гу Си стал пристальным. Этот голос... Во время той случайной встречи он не разглядел лицо того человека, но голос смутно запомнил. Гу Си тут же снова нажал кнопку открытия дверей лифта, но он всё ещё поддерживал Гуань Хунъи, что ограничивало его движения. Сделав всего шаг, он мельком увидел вдалеке, в повороте коридора, высокую и стройную фигуру в профиль, которая быстро скрылась из виду. Гуань Хунъи редко видел на лице Гу Си не дежурную улыбку для публики, а лёгкую тревогу: — Что с тобой? Гу Си вздрогнул и покачал головой. — Ничего. Показалось.
