Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Жун Цзин не знал, как долго Се Лин наблюдал за ним. Одна мысль о том, что кто-то смотрел на него во время сна, вызывала лёгкий озноб.Что это за странная привычка у Се Лина? Жун Цзину казалось, им нужно серьёзно поговорить. — Ты следил за мной? — Хм. — Се Лин презрительно фыркнул. Лёгкая насмешка, словно говорящая: Ты думаешь, мне это нужно? Сарказм на высшем уровня, очень в духе Се Лина. Жун Цзин мгновенно почувствовал, что он ещё не проснулся. Что в нём такого, за чем стоило бы следить Се Лину? Да и если бы тот за кем-то и следил, то уж точно не делал бы этого так открыто. Се Лин: … Если вы будете появляться так ещё несколько раз, станете пострашнее любого призрака. Любой, кто проснётся и внезапно увидит в комнате постороннего, отреагирует не лучше. То, что я тебя не прибил, — уже верх братской почтительности. Раз уж спорить бесполезно, лучше послушно заткнуться. — Я что, призрак? Что это у тебя за выражение лица? Се Лин наблюдал, как Жун Цзин методично складывает одеяло, убирает вещи с вешалки в сумку, аккуратно всё раскладывая, полностью сосредоточенный, словно его самого не существует. Се Лин впервые видел человека, который в гостиничном номере складывает одеяло, да ещё и ровным квадратиком. Се Лин уважал военных, поэтому, увидев, что у его младшего брата такие бытовые привычки, он почему-то почувствовал приятное облегчение, и на душе стало спокойнее. Разве Жун Цзин был таким раньше? После совершеннолетия Жун Цзин почти не жил в доме Се, и у Се Лина не осталось чётких воспоминаний. Ему почему-то казалось, что Жун Цзин немного изменился, будто его отношение к нему стало чуть лучше? Та вечная, непреодолимая стена отчуждения между ними тихо дала маленькую трещину. Не очень заметную, почти как иллюзия. Прошло десять лет. Его младший брат при виде него прятался, а заслышав его голос, начинал дрожать как осиновый лист, словно он был каким-то чудовищем. Разочарований было слишком много, и ему надоело об этом думать. Даже когда они сталкивались, он чаще всего просто читал нотации , мягкие или жёсткие, но хоть что-то должно было сработать, иначе как же он вырастет? Если бы не ощущение во время того телефонного разговора, что младший брат немного изменился, и если бы он не оказался сейчас здесь, он бы точно не пришёл. Он же не мазохист, чтобы специально приезжать и смотреть, как брат его ненавидит. Се Лин прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Он подошёл к окну и раздвинул тяжёлые шторы. Свет мгновенно залил комнату, ярко освещая их обоих. В дверь постучал помощник, Чжоу Сян. — Господин Се, отчёт по оценке «Сиэтла» готов. — Чжоу Сян поздоровался с двумя братьями, отношения между которыми всегда были натянутыми. — Маленький господин, давно не виделись. Жун Цзин кивнул в ответ. Ещё бы не давно, с тех пор как прежний хозяин поссорился с семьёй Се, он просто перестал туда возвращаться. — Готов — выходи. — С этими словами Се Лин вышел, взял у Чжоу Сяна планшет и стал просматривать отчёт, словно дожидаясь Жун Цзина. Жун Цзин с удивлением посмотрел на Се Лина. По памяти, старший брат относился к прежнему хозяину с нетерпением, уходил после пары фраз, не говоря уже о том, чтобы ждать. Этот старший брат был довольно известен в финансовых кругах, прославившись своей бережливостью и тем, что его время — на вес золота. Разговор с ним исчислялся в долларах, он был знаменитым « сдирателем шкуры». В одном интервью он говорил, что не любит ждать, потому что время никого не стоит дороже, чем его. То, что прежний хозяин боялся Се Лина, было не без оснований. Всё, что бы тот ни делал, дышало силой и непререкаемым авторитетом. Однако Жун Цзин был немного медлителен и не особо воспринимал исходящую от другого ауру. Когда он был не уверен в ситуации, он не пытался бороться с «враждебными силами», а быстро собрал вещи и без лишних слов последовал за Се Лином. Чжоу Сян, проявив такт, шёл сзади и взял у Жун Цзина вчерашние покупки. Се Лин неодобрительно посмотрел на сумки: — Ты собираешься явиться на банкет в  этом? — Что за бессмыслица. Такие слова легко могли быть неправильно поняты. Прежний хозяин слышал их много раз и всегда считал, что Се Лин насмехается над его простым происхождением, что тот презирает его. На самом же деле, Се Лин и прежний хозяин родились в разных условиях, и их представления отличались. Одна и та же фраза, услышанная под разным углом, понималась совершенно по-разному. Видя, что Жун Цзин снова замкнулся в себе, Се Лин стал ещё более властным: — Когда вернёмся, я велю сшить тебе костюм на заказ. Член семьи Се должен, по крайней мере, выглядеть достойно. У Жун Цзина был свой вкус в одежде. Костюм на заказ, конечно, хорош, но носить его кроме особых случаев было неудобно, он предпочитал подбирать вещи сам — никто не знал его потребности лучше него. Он чувствовал, что в словах Се Лина не было презрения, просто чистое несогласие. — Это просто на каждый день, зачем что-то на заказ шить? Слишком старомодно. — Слегка игривым тоном он смягчил натянутую атмосферу. — А эта одежда разве не делает меня моложе? Помощник Чжоу Сян, ожидавший новой волны холодной войны, с облегчением вздохнул, увидев, как младший господин сгладил ситуацию. Боже, если бы сегодня они снова разошлись врагами, заместитель председателя вернулся бы домой мрачнее тучи. Се Лин внимательно оглядел его: светло-бежевая толстовка массового бренда, чёрные спортивные брюки — обычная одежда, но на Жун Цзине она действительно смотрелась удобно и делала его ноги ещё длиннее. Се Лин больше не возражал, только усмехнулся: — Значит, по-твоему,  я старомоден? Он невольно бросил взгляд на металлическую рамку картины в коридоре, разглядывая смутное отражение в ней — нет, он ещё в самом расцвете сил. Только тогда Жун Цзин вспомнил, что Се Лин носил только одежду на заказ. Его слова не были направлены против кого-то. Неужели отношения между этими братьями становились всё холоднее именно из-за таких взаимных недопониманий, когда каждое слово трактовалось превратно? Жун Цзин высказал своё мнение: — Я не вижу разницы между твоими костюмами. Старший брат выглядит примерно того же возраста, что и я. В следующий раз попробуй другие цвета. По памяти, одежда Се Лина всегда варьировалась между глянцевым чёрным, тёмно-чёрным и матовым чёрным. Се Лин счёл это излишним, но был доволен скрытым смыслом слов брата, и его взгляд стал немного мягче. Чем больше они говорили, тем больше его удивляло: они знакомы десять лет, но Жун Цзин никогда не разговаривал с ним так свободно, даже осмелился высказывать замечания. — Ты помнишь, о чём я говорил вчера? — Се Лин серьёзно сомневался, что Жун Цзин вообще помнил его распоряжения. Во всей семье Се кто угодно относился к его словам серьёзно, кроме этого парня. — Не забыл, одежду для банкета я уже купил. Жун Цзин заметил у лифта двух омег. Они переоделись, поэтому он не узнал в одном из них вчерашнего пьяницу, которого привёл. Он лишь почувствовал, что когда их группа приблизилась, один из омег, с безупречной осанкой даже со спины, внезапно напрягся. Такая реакция была едва уловимой, человек мог так себя вести от нервов или слабости. Жун Цзин помнил, что в этом мире есть омеги, очень чувствительные к ауре. Он лишь на мгновение замедлил шаг, затем жестом показал Се Лину идти по соседней лестнице, обходя лифт. Для них это было небольшой неудобством, но для омеги это означало более комфортное личное пространство. Се Лин, хоть и удивился, не стал возражать — если Жун Цзин хочет размять ноги, у него нет причин препятствовать. У входа в ресторан Се Лин внезапно остановился и посмотрел на Жун Цзина. Раньше Жун Цзин не любил находиться с ним, кроме тех нескольких лет в детстве, когда его вынуждали обстоятельства, позже он всегда держался подальше. На самом деле, за эти годы они с Жун Цзином всё больше отдалялись друг от друга, и он очень-очень давно не общался с братом нормально, не говоря уже о том, чтобы есть вместе наедине. А сегодня тот согласился позавтракать с ним. Неужели человек может так сильно измениться? Жун Цзин покрылся мурашками под его взглядом. Глаза у Се Лина были очень тёмными, и когда он смотрел на кого-то пристально, в них чувствовались холод и тяжесть, от них веяло ощущением безграничной власти. Жун Цзину стало немного неловко: — Что такое? Се Лин слегка прищурился: — Сначала зайдём внутрь. Официант провёл их к столику у окна. Се Лин сел и не двигался, нарочито распорядившись: «Принеси мне что-нибудь». Затем он подключил свой планшет, на котором шло видеоотчёт из зарубежного филиала компании, где сейчас была ночь. Се Лин надел Bluetooth-наушники и слушал, изредка отвечая. Жун Цзин чувствовал то холодность, то настороженные взгляды Се Лина. Не нервничать было невозможно: у Се Лина высокий IQ, гибкий ум, его нелегко обмануть. Но притворяться Жун Цзин не хотел. Он не знал, сможет ли когда-нибудь вернуться обратно. А если не повезёт и не сможет, неужели ему всю жизнь играть роль прежнего хозяина? Большинство людей вряд ли догадается, что душа сменилась. Даже ему самому потребовалось несколько дней, чтобы поверить в смену мира. Кто станет строить такие фантастические догадки? То, что Се Лин заметил перемены, всё же немного удивило его. Он изначально опасался матери прежнего хозяина, но не ожидал, что первым всё заметит этот старший брат, с которым они не были близки. Каким бы ни было беспокойство в душе Жун Цзина, внешне он оставался спокоен. По натуре он был ленив на выражение эмоций. Ориентируясь на воспоминания о предпочтениях Се Лина, он выбрал несколько блюд и отнёс ему. Завтрак в этом отеле, как и обед с ужином, был шведским столом. В отличие от других отелей, здесь китайская кухня была особенно обильной, а кантонские димсамы отличались невероятным разнообразием. Блюд было так много, что он видел, как несколько иностранных гостей уже опустошили несколько десятков тарелок. Хотя Се Лин разговаривал по видео, его взгляд постоянно наблюдал за Жун Цзином. Лицо было тем же, но, присмотревшись, он видел, что аура кардинально изменилась. Особенно заметно это было на фоне окружающих бет и даже омег, которые бросали на того взгляды. Видя, как младшего брата осаждают вниманием, Се Лин почувствовал нечто вроде гордости: «Наш братец вырос». Но этот парень смотрел прямо перед собой, совершенно не замечая окружающего его интереса. Неясно, не видел он этого или просто не придавал значения. Казалось, где-то вдали от его взора Жун Цзин окончательно повзрослел, а он, Се Лин, многое упустил. На душе у него стало пусто. Жун Цзин выбрал ему завтрак, всё разложил по категориям и принёс даже миску лапши с зелёным луком, специально попросив повара добавить свиного жира. Да, именно так. Кроме семьи никто не знал, что он любит добавлять свиной жир в лапшу или рис. Это был его младший брат, самый что ни на есть настоящий. Единственное отличие было в том, что раньше Жун Цзин относился к нему с отвращением и неприязнью, словно никогда не примет никого из семьи Се. Теперь же в его отношении не было столько неприязни. Когда Жун Цзин сел, официант принёс утренний чай. Се Лин лично налил ему стакан молока. Жун Цзин взглянул на горячее молоко. Се Лин равнодушно сказал: — Для кальция. Жун Цзин не думал, что в его возрасте ещё можно вырасти, но ладно. Он не любил спорить и из уважения к Се Лину выпил всё залпом. Се Лин с удовлетворением посмотрел на него, настроение улучшилось, и он спросил между делом: — Как тебе здешний завтрак? Что думаешь? Он и не ожидал, что Жун Цзин скажет что-то дельное, просто неловко пытался завести разговор. — Видно, что подошли с душой. Насколько я помню, в большинстве отелей шведский стол ориентирован на западную кухню, всё в основном однотипное, и в желудке потом ощущается холод. А здесь много китайских блюд, ингредиенты свежие, вкус аутентичный, особенно популярны кантонские димсамы, — сказал Жун Цзин, глядя на толпу у шведского стола. Сытный и уникальный завтрак мог добавить много положительных впечатлений. Даже Жун Цзин, потягивая тёплый суп из рисовой каши с морепродуктами, чувствовал, что деньги потрачены не зря. Хотя тон его был ровным, он говорил медленно, что придавало словам искренность и заставляло невольно прислушиваться. В прошлой жизни Жун Цзин как раз на Рождество поехал в США на съёмки для обложки журнала. Место съёмки было недалеко от Чайнатауна, и он обнаружил, что в сам день Рождества более 90% заведений в США были закрыты, на улицах почти никого не было. Единственным оживлённым местом был Чайнатаун, где у входа почти в каждый китайский ресторан выстраивались очереди, и большая часть клиентов были местными американцами. Среди всего кантонские утренние чайные закуски больше всего соответствовали западным вкусам. А в этом отеле делали именно те, что пробовал Жун Цзин, с тем самым сладковатым привкусом. По такой мелкой детали можно было увидеть, что управляющие действительно старались изучить вкусовые предпочтения и учесть потребности как китайских, так и западных гостей. Жун Цзин откусил немного чёсиу-чонфань. Те переживания будто были вчера. В его глазах невольно мелькнула ностальгия. Новый мир был интересен, в нём было неплохо, но он всё же надеялся вернуться в прежнее место. Это естественно. Большинство людей тяготеет к знакомой обстановке, где есть привычные люди, дела и карьера на пике. Если бы он вспомнил, кто такой Гу Си, появилась бы надежда вернуться? Почувствовав внезапный упадок настроения у Жун Цзина, Се Лин положил ему в пиалу суп с крабом и бульоном: — Ешь больше. Жун Цзин на мгновение застыл, затем опустил головы, скрывая нахлынувшие горечь и тепло. Услышав, как Жун Цзин только что нахваливал его отель, Се Лин кашлянул: — Завтраки готовит высокооплачиваемый шеф-повар национального уровня. Жун Цзин кивнул: — Неудивительно. Редкие отели так стараются для завтрака. Чаще всего завтрак просто прилагается к номеру, а от бесплатного подарка многого не ждут. Этот отель пошёл против течения, и в его высокой цене действительно есть смысл. — Ты уже несколько месяцев как выпустился. Не думаешь заняться чем-то другим, а продолжаешь упрямо идти в актёрство? Предыдущий вопрос был также пробным шаром Се Лина. Он был вторым после отца, кто больше всего противился поступлению Жун Цзина в киноакадемию. Зачем порядочному парню идти в актёры? Семье что, нечего есть? Чтобы он выставлял себя напоказ? — Мои слова — лишь поверхностное наблюдение. В бизнесе старший брат разбирается куда лучше, я знаю своё место. Жун Цзин решил, что тот проверяет его на амбиции. В конце концов, второй сын семьи Се всегда считал, что прежний хозяин метит на наследство. — Научился льстить? Твои карманные деньги на этот месяц достигли лимита, больше не будет. Се Лин всё же решил подбодрить его: — У тебя есть талант в этом. По крайней мере, ты с одного взгляда уловил особенность „Шерил“. Сколько людей твоего возраста даже не смотрят куда надо. Какую «Шерил»? Кажется, этот отель как раз так и называется. Ха, не может быть, чтобы это было совпадением. Жун Цзин остолбенел и уставился на Се Лина. Наконец, с запозданием, до него дошло, почему Се Лин знал, в каком он номере, и мог беспрепятственно войти. Выражение лица Се Лина изменилось, в голосе зазвучала опасность: — Ты и правда забыл? Ах, как бесит. Этот парень вообще ни капли о нём не заботится?! Смеет ничего не знать о делах старшего брата! Такого брата — в утиль! — Нет, — Жун Цзин тут же скрыл шок на лице и, чувствуя вину, уткнулся в еду. Прежний хозяин вовсе не считал себя частью семьи Се, откуда ему было знать о каких-то семейных активах, а уж тем более о сделках Се Лина по поглощению бизнеса. О чём не знал прежний хозяин, того не мог знать и он. — Не забыл? Тогда зачем платил за номер, а? — Се Лина не отпускала обида. — Мал ещё, а уже такой дерзкий? ... — Что, крылья отросли, хочешь порвать со мной окончательно? Се Лин говорил всё более гневно и холодно, по-настоящему разозлившись. Никто не осмеливался приближаться к их столику. Давление, исходившее от Се Лина, не затрагивало только Жун Цзина перед ним, все остальные ощущали явный дискомфорт. Официанты, видя, что это владелец, нервно толпились поодаль. Жун Цзин заметил окружающую обстановку и тоже не выдерживал града вопросов Се Лина. Он начал чувствовать, что Се Лин не был тем холодным и презирающим его происхождение человеком, каким его считал прежний хозяин. Он просто сослался на то, что сегодня ему нужно в университет, и ретировался. Перед уходом Се Лин заставил его добавить свой WeChat, тон по-прежнему был властным. Жун Цзин, всегда раньше находивший причины отказаться, на этот раз неожиданно согласился. Потратив десять лет, Се Лин наконец добавил младшего брата в друзья. Сдерживаясь, чтобы не залезть к нему в истории, он лишь холодно посмотрел на того, кто при виде него так и норовил сбежать: — Добавил — и не исчезай. Чтобы вчерашнего больше не повторялось. Из первой части фразы Жун Цзин понял, что от него ждут периодического общения. А что значит «вчерашнего»? Ведение пьяного омеги в отель? Разве это он решал, вести или нет? Неужели ему нужно было оставить омегу спать в одной комнате с собой? Жун Цзин отказался от такси, которое хотел вызвать для него менеджер, — в такой час пик такси могли застрять в пробке до безумия. Как говорится, в мегаполисе есть три варианта дороги на работу: либо стоять в пробках, либо толкаться в давке, либо и то, и другое одновременно. Он проверил маршрут: до киноакадемии ближе всего было дойти до прямой ветки метро, пешком не более десяти минут.

***

С другой стороны лобби, спиной к Жун Цзину, у стойки администратора стояли Гу Си и его друг Гуань Хунъи. Они хотели оплатить вчерашний счёт за номер, но им сообщили, что он уже оплачен. Гуань Хунъи с некоторой досадой спросил: — Могу я узнать, кто меня привёл? Я хочу вернуть ему деньги. Персонал помнил, что вчера его привезли блондинкой-красавицей, а сегодня перед ними предстал миловидный юноша. К трансвестизму большинство людей относилось пока не очень хорошо. Гуань Хунъи чувствовал странные взгляды вокруг, но давно привык к этому и не придавал значения. Администратор был очень вежлив и протянул записку с адресом: «Тот господин сказал, что если хотите вернуть, отправьте по этому адресу». Гуань Хунъи взял её и прочитал: «XXXX Киноакадемия, 12-й выпуск, Лэй Фэну». Гуань Хунъи и Гу Си переглянулись и не смогли сдержать улыбки. — И из киноакадемии, твой младшекурсник? Гу Си кивнул. Он закончил обучение досрочно, так что 12-й выпуск действительно был его младшим. Администратору тоже было немного неловко. Кто бы мог подумать, что их молодой господин и вправду так скрупулёзно всё подсчитал. Обычно такие богатые наследники весьма щедры, не так ли? Этот же был иным — особая стать. Эта записка словно говорила: «Хотя я тебе помог, но поскольку мы незнакомцы, чтобы ты не чувствовал себя обязанным, деньги стоит всё же вернуть». Разумеется, если бы собеседник не предложил оплатить счёт, администратор не стал бы показывать эту записку. Жун Цзин изначально собирался оплатить всё сам, такую учтивость он считал само собой разумеющейся. Гуань Хунъи: — Теперь мне не нужно знать имя, но номер комнаты-то можно сказать? Я просто хочу подняться и поблагодарить. Упускать такой редкий экземпляр было бы жаль. Администратор снова вежливо отказал: они не могут разглашать личные данные гостей, таковы правила. Гуань Хунъи всё ещё не сдавался: — Даже просто чтобы поблагодарить? Администратор с улыбкой продолжал отказывать: — Искренне извините. Что касается информации о молодом господине, то был личный приказ господина Се. — К тому же тот гость уже ушёл. Как раз в направлении на одиннадцать часов позади вас, только что вышел. Гу Си прекрасно понимал, что на уме у Гуань Хунъи. Тот, увидев желанную цель, вновь почувствовал азарт. Он схватил друга за руку и потащил прочь, приглушённо сказав: — Не ставь людей в неловкое положение. По их тону и так было ясно, что они ни за что не скажут. Гуань Хунъи вздохнул: — Мне просто жаль упускать шанс. Увидишь его сам — и ты не удержишься. Гу Си слегка улыбнулся. Лёгкий ветерок конца лета слегка взволновал гладь озера. Даже эта мимолётная, неглубокая улыбка была ослепительной. Взглянув на выражение лица Гу Си, Гуань Хунъи решил, что, пожалуй, переоценил ситуацию. Только другие могли «не удержаться» перед Гу Си. А сам Гу Си вряд ли мог проявить интерес к кому бы то ни было. И тени такого интереса быть не могло.

***

В зале шведского стола. После ухода Жун Цзина выражение лица Се Лина мгновенно стало ледяным. Он только встал, как в дверях появился стремительный человек. Пришедший был с ярко-красными волосами, дерзкой внешностью, одетый в дорогущую одежду — словно ходячий банкомат. — Брат Се, подождите! Се Лин обернулся и узнал знаменитость из Шанхая, которую молодые наследники прозвали «Наследным принцем». Это был единственный наследник семьи У, ещё студент, щедрый и принципиальный человек, но из-за того, что его семья вышла из криминального мира, сохранил прежние замашки и был весьма высокомерным. — Молодой господин У. У Фэйюй ничуть не смутился холодным выражением Се Лина. Се Лин был не из их поколения. Хотя разница в возрасте составляла всего лет десять, у Се Лина уже была реальная власть. Он был типичным «сыном маминой подруги», и даже У Фэйюй не смел строить перед ним из себя важную персону. Ему всю ночь делали массаж, но шея всё ещё болела. В больнице сделали снимок, и те бездарные врачи заявили, что это просто растяжение, ничего серьёзного. Их выражения лиц словно говорили, что он лжёт. У Фэйюй так разозлился, что не спал всю ночь. От боли он чуть не описался, а они называют это «ничего серьёзного»? Они что, слепые? Он должен найти этого чёртова ублюдка! Он вложил всю душу и собственноручно нарисовал портрет, который передал Се Лину в надежде, что тот поможет найти человека. Его семья разбогатела в Шанхае, в Пекине у них не было связей, поэтому, конечно, лучше было обратиться к местному «хозяину». Увидев так называемый «портрет», Се Лин сохранил бесстрастное выражение лица. Помощник Чжоу Сян за его спиной дёрнул уголком рта, бросив взгляд на исполненного загадочной уверенности молодого господина У. Где им искать человека по детскому рисунку, похожему на мелкого монстра? Найти такого можно разве что в кошмарном сне. Разве есть на свете люди, похожие на Годзиллу?