Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Крики боли прозвучали в нескольких вагонах, привлекая всеобщее внимание. В глазах Жун Цзина не было и тени жалости. Он сжимал запястье всё сильнее, его лицо было холодным, как лед, бесстрастным — словно он стал другим человеком. Большую часть его лица скрывала бейсболка, и только лёгкая тень падала на скулы. В глазах Жун Цзина не было и речи о том, какое тело скрывается под одеждой. Это был просто кот. Человек, который трудится ради куска хлеба, у которого даже нет времени сменить рабочий комбинезон перед тем, как играть кота на работе. И именно поэтому этот «метро-волк» ведёт себя так нагло? Потому что знает, что у того нет ни власти, ни влияния, ни времени, ни сил с ним тягаться? Жун Цзина это по-настоящему бесило. Этот негодяй раз за разом приставал к жертвам, будь то школьница в начале, потом элегантная офисная работница, или человек в костюме. Все они были уязвимы. Как же он умело выбирал! Особенно человек в костюме. Последняя станция на этой линии была парком развлечений. Кто ещё, кроме работающего человека, стал бы носить тонкий флис в такую жару? Жун Цзин из прошлой жизни, готовясь к роли, пробовал такую работу и знал, что внутри костюма температура на несколько градусов выше, там душно, влажно, и иногда даже трудно дышать. Тяжёлый труд, и тут такой альфа пользуется моментом! По какому праву? Хоть мир и сменился, это не значит, что зло исчезло. Во взрослом мире нет сказок, но по крайней мере можно самому создать относительно безопасное место. — Раз уж тебе так нравится приставать, почему бы не приставать к альфам? — ледяным голосом спросил Жун Цзин. — Сильный обижает слабого — ловко у тебя получается. Взгляды вокруг в основном были полны осуждения и гнева, но мало кто решался выступить. «Чёрные очки» давно знал, что большинству людей нет дела до чужих проблем. Холодное наблюдение со стороны — это норма. Каждый раз он отделывался так же, и многие жертвы боялись заявлять, так что его наглость только росла. Но сегодня к нему с разных сторон подошли несколько человек. Пф, не повезло! «Чёрные очки» другой рукой быстро достал что-то из кармана. Жун Цзин не знал, что именно, но среагировал мгновенно и крикнул окружающим: — Все закройте глаза! Кто бы мог подумать, что у «метро-волка» при себе окажется перцовый баллончик! Жун Цзин на секунду остолбенел от такой наглости. «Чёрные очки» воспользовался этим моментом и, воспользовавшись остановкой на станции и открытием дверей, юркнул в толпу. Край одежды Жун Цзина кто-то слегка дёрнул — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, словно перышком. Жун Цзин не заметил и даже не обернулся, потому что увидел, как тот волк быстро исчезает из виду. Шанс был мимолётным, и он почти сразу бросился в погоню. Такие люди, почувствовав безнаказанность, становятся всё злее. Жун Цзин с быстротой гепарда исчез с места, оставив только снявшего голову костюма и пытавшегося разглядеть его Гу Си. Мокрые волосы прилипли к вспотевшему лицу, и он с растерянным видом смотрел на удаляющуюся спину Жун Цзина. Э-эй, дай же мне хотя бы посмотреть, как ты выглядишь! Гу Си не спал уже больше 50 часов. Сейчас на нём был ещё и этот костюм. Даже тонкий, но из-за специфики, чтобы походить на игрушку, он всё равно был из флиса. Его всего замучила жара, он был мокрый от пота, голова кружилась и гудела. Зайдя в метро, он быстро нашёл место, чтобы хоть немного постоять и передохнуть, и уж точно не обращал внимания, кто к нему приближается. Услышав знакомый голос, он словно очнулся и тут же взглянул в ту сторону. Но огромный головной убор костюма ограничивал обзор. В месте, где у Дораэмона рот, можно было смотреть наружу, но там была тонкая тканевая прослойка, и всё было очень размыто. В тот миг, когда они поравнялись, он увидел в тени кепки чётко очерченный подбородок и тонкие алые губы, промелькнувшие, как прохладная вода, в его затуманенном зрении. Увидев, что тот уходит, Гу Си почти инстинктивно потянулся, чтобы схватить его, но тот даже не замедлил шаг и просто скрылся. А когда Гу Си снял головной убор, представая перед всеми потным и сияющим, словно водяной эльф, в вагоне метро раздались взрывы восторженных криков. Люди не могли поверить, что Гу Си появился здесь. Бывало ли что-то более шокирующее... ой, нет, более прекрасное? А камеры тем временем добросовестно запечатлели всё замешательство Гу Си. Согласно правилам, Гу Си должен был сыграть с узнавшими его зрителями. Но его взгляд то и дело обращался к двери, в надежде, что тот человек появится снова. Пока съёмочная группа объясняла правила игры, он беспомощно наблюдал, как двери закрываются. А окружающие уже и думать забыли о том самом хулигане, плотным кольцом окружив Гу Си. Казалось, то отвратительное происшествие было куда менее важно, чем само присутствие Гу Си. Жун Цзин быстро бросился в погоню. Вдалеке ему послышались безумные крики и приветствия. Но поезд уже тронулся. Жун Цзин на секунду оглянулся, но не стал размышлять, он хотел поймать этого подонка. За ним выбежали ещё несколько мужчин. Незнакомые, но с одной целью. Жун Цзин считал себя эгоистом. Он не хотел неприятностей, в большинстве случаев желая лишь обезопасить себя и близких. Но если это само лезет под руку... что ж, это можно назвать «само пришло на тарелочке с голубой каемочкой». Эта станция была оживлённой. Незнание схемы станции для Жун Цзина было серьёзным минусом. Остальные уже разделились и побежали искать в разных направлениях. Но Жун Цзин не спешил гнаться. Он тут же нашёл ближайшего сотрудника транспортной полиции. У него было короткое видео, которое он успел снять во время слежки. Он не забыл собрать доказательства, и запись оборвалась только в тот момент, когда тот потрогал человека в костюме. Полицейский немедленно связался с патрульными на всех выходах, передав приметы и описание одежды преступника. Подозрительных должны были задерживать. Жун Цзин верил, что за такое короткое время тот не успел переодеться. И действительно, через несколько минут у редко используемого выхода E нашли пытавшегося сбежать человека. Жун Цзин вместе с остальными, выбежавшими в погоню, указал на него. Вместе с неоспоримым видео-доказательством это позволило задержать его и передать прибывшим нарядам полиции. Даже полицейский из метро не выдержал: — Парень, тебе лучше умыться, охладиться. Только тогда Жун Цзин осознал, что место, куда попал спрей, всё ещё немного пекло. Не заботясь о последствиях, он подбежал к ближайшему туалету и даже в такой момент внимательно посмотрел на указатель, войдя в мужской. Через десять минут ему удалось полностью остудить лицо. Неожиданно, выйдя, он увидел поджидавшего его человека. Это был тот самый альфа — единственный среди преследовавших бет. В тот момент он почему-то почувствовал лёгкую отраду. С момента переселения отношение к альфам было крайне неоднозначным, и Жун Цзин начал смутно ощущать особенность этой группы. Тот альфа окликнул его, какое-то время пристально разглядывая, прежде чем сказать: — Жун Цзин? Черты Жун Цзина действительно сильно изменились, и собеседник боялся ошибиться. Жун Цзин не обратил внимания на его внешность, лишь почувствовал, что это альфа. Не ожидал, что он знаком прежнему хозяину. Скрыв удивление, Жун Цзин быстро перебрал память, извлекая информацию из двадцати с лишним лет воспоминаний прежнего хозяина, и поздоровался так, как делал бы тот: — Цзи Лэпин, давно не виделись. Этот человек был старостой группы B на курсе актёрского мастерства 12-го набора, мастером общения, очень способным, а также активистом студенческого совета. Из-за того провального отчётного выступления на первом курсе вся группа B стала посмешищем для всей академии, и прежнего хозяина, естественно, все избегали. Цзи Лэпин был одним из немногих, кто всё ещё соглашался с ним разговаривать, и прежний хозяин относился к нему очень хорошо. Но, как и с Се Лином, Жун Цзин считал память лишь подспорьем, предпочитая судить сам. — Сегодня же день оглашения результатов вступительных в магистратуру. Ты прошёл? — спросил Цзи Лэпин по-дружески. Жун Цзин в прошлой жизни, будучи в шоу-бизнесе, встречал немало таких, как Цзи Лэпин. Они хорошо умели выстраивать сеть связей, не торопились сжигать мосты. Даже такой, казалось бы, опустившийся на дно человек, как прежний хозяин, мог однажды подняться. Таких людей труднее всего раскусить, и обычно Жун Цзин старался их избегать. Жун Цзин ответил так же, как обычно: — Пока не знаю. Ты же помнишь, у меня нет компьютера. Цзи Лэпин вдруг вспомнил: у Жун Цзина была небогатая семья. Он помнил, как тот в университете готов был есть один рис, лишь бы оплачивать высокие запросы Ци Ина. Помнил даже, что одна дамская сумочка от Dior, что была у Ци Ина, была куплена на деньги, которые Жун Цзин заработал, не покладая рук на подработках. Он вспомнил, что в групповом чате однокурсников говорили о расставании Жун Цзина с красавицей факультета художественного оформления Ци Инь. Всеобщее ликование. Большинство сокурсников говорили, что Ци Ин наконец-то вырвалась из лап нищеты.

«Наконец-то избавилась от этого прилипчивого типа.»

«Как у людей не бывает чувства меры, чем он мог сравниться с такой прекрасной омегой, как Ци Ин?»

«Хотел жар-птицу поймать, а вернулся к своей жабе.»

Подобные разговоры не прекращались все эти годы. Тот провальный выступление стал моментом всеобщего позора, и, естественно, почти все обвинения обрушились на Жун Цзина. В университете до травли дело не доходило, но отчуждение и неприязнь проявлялись. Можно сказать, все мечтали пригвоздить Жун Цзина к позорному столбу. Цзи Лэпин подумал: кажется, Жун Цзин не вышел из группового чата, всё ещё там. Но Жун Цзин был настолько незаметен, что многие даже не помнили, был ли он там. Цзи Лэпин не знал, видел ли Жун Цзин те сообщения. Прошлой ночью в чате однокурсников до полуночи потешались над этой ситуацией, выкладываясь по полной, все хотели посмотреть, как Жун Цзин будет страдать после разрыва. Некоторые даже думали, что он может покончить с собой из-за несчастной любви — всем же было видно, как сильно он любил Ци Ина. Разве после расставания он не сойдёт с ума? Цзи Лэпин заметил, что состояние Жун Цзина не было таким подавленным, как все предполагали. Сам он в тех пересудах не участвовал, но почему-то, встретив холодный и отстранённый взгляд Жун Цзина, почувствовал неловкость и тут же пригласил: — У меня в общежитии есть компьютер. Я совмещаю учёбу и съёмки, поэтому ещё не съехал. Хочешь зайти? Жун Цзин отказался: — Не нужно. Просто посмотреть результаты — это легко. Цзи Лэпин не стал настаивать. Он тоже понимал, что поездка Жун Цзина в академию не ограничится проверкой результатов — вероятно, главное было наладить связи с преподавателями. Цзи Лэпину было жаль говорить правду: с такой репутацией Жун Цзина преподаватели, скорее всего, отсеят его самым первым. Цзи Лэпин считал, что говорить правду слишком жестоко, но и молчать, наблюдая, как Жун Цзин бьётся головой о стену, тоже неправильно. Они с Жун Цзином не были близки, да и Жун Цзин не выглядел тем, кто может перевернуть ситуацию. Лучше сделать вид, что ничего не знаешь. Видя богатую мимику Цзи Лэпина, Жун Цзин примерно догадался, о чём тот размышляет, и спросил первым: — Ты тоже возвращаешься посмотреть результаты? Цзи Лэпин: — Угу. Ты уже выбрал научного руководителя? Жун Цзин удивился: — Разве это я выбираю? Цзи Лэпина это озадачило. Он действительно не ожидал, что после такого удара, как расставание, психика Жун Цзина окажется на удивление крепкой. Если бы вы спросили Цзи Лэпина, есть ли в поступлении в магистратуру киноакадемии предопределённость или «блат»? Вступительные экзамены по специальности объективны: краткие ответы, эссе, термины, политика, английский — баллы должны быть выше проходных. Но что касается второго тура, если честно, то всё сводится к двум словам: как повезёт. Например, если ты знаком с каким-то преподавателем, и он как раз входит в приёмную комиссию, это так или иначе повлияет. Сам второй тур — это довольно субъективный отбор. С такой репутацией, как у Жун Цзина, даже если он пройдёт первый тур, шансы на второй практически равны нулю. Большинство преподавателей имеют вес и имя в обществе, кому нужен студент с испорченной репутацией? — Мне кажется, ты совсем не волнуешься? — А разве волнение поможет? — После разрешения кризиса Жун Цзин в разговоре с Цзи Лэпином снова начал витать в облаках. Он потрогал край одежды. Кажется, когда он бросился в погоню, кто-то дёрнул его. Показалось? Они вернулись к тому месту в метро, откуда началась погоня. Там вдруг собралась огромная толпа. Обычно в метро тоже много народу, но сегодня было странно: поезд прибывал, но внутрь заходило не так уж много людей, зато все были невероятно возбуждены. Вся сцена была наполнена розовыми пузырями. На вопрос выяснилось, что в одном из поездов тайно снимали «День знаменитости», и гостем этого выпуска был, по слухам, тот самый омега, что снится бесчисленным юношам и девушкам, один лишь облик которого попал в топ-50 списка самых красивых людей мира — Гу Си. Надо понимать, что в этом списке судьи — европейцы. Для азиата попасть в него — дело не столько во внешности, сколько в известности. Нужно ещё и признание большинства публики, то есть высокая национальная популярность. Но тогда Гу Си дебютировал всего год назад, и как бы ни был популярен, он оставался новичком. Он проложил себе дорогу чисто за счёт внешности, что доказывает: его обаяние признано во всём мире. Слушая, как Цзи Лэпин всю дорогу восторженно рассказывает о Гу Си — совсем не похоже на того сдержанного человека, каким был минуту назад, — то стеная о пропущенном шансе близко увидеть Гу Си, Жун Цзин спросил: — Ты его фанат? — А как же! Какой альфа сможет устоять перед его обаянием? Тот, кто сможет, точно не альфа! — Видя равнодушное выражение Жун Цзина, Цзи Лэпин заподозрил неладное. — А ты почему такой безразличный? Жун Цзин: «...» Прямо сейчас меня больше интересует твоё искусство менять выражение лица. И почему это имя Гу Си с момента его переселения то и дело возникает вокруг, словно он главный герой этого пространства, носитель великого предначертания и всё такое. Жун Цзин снова подумал, что его мысли слишком фантастичны. Сам факт переселения заставил его мышление стать ненаучным. Хотя... само переселение уже крайне ненаучно. Выражение лица Цзи Лэпина стало недовольным, словно равнодушие Жун Цзина к Гу Си было тяжким преступлением. — Ты пропал, ты пропал! Ты слишком отравлен Ци Ином. Я должен промыть тебе мозги, показать тебе истинную красоту! Показать, что такое нисхождение ангела. Жун Цзин хотел сказать, что Ци Ин тут ни при чём, но ваши фанатские дифирамбы просто льются рекой. И вот попался на пути настоящий, искренний фанат. Жун Цзину это даже было немного приятно — в прошлой жизни у него самого были толпы поклонников, он встречал разные типы. Видя такую искреннюю преданность, он не хотел разочаровывать фаната холодной водой и просто спокойно слушал, изредка отвечая словом-другим. Раздражённый Цзи Лэпин, видя отношение Жун Цзина, почувствовал, как на душе стало легче, и наконец рассмеялся. Он вдруг осознал, что Жун Цзин неплохой парень. Редко встретишь альфу с таким спокойным нравом. Оба не ожидали, что, едва добравшись до академии, увидят растянутый над входом баннер: «Тепло приветствуем выпускников-алмазов Гу Си и Сюнь Цзяжуя, выступающих с речью перед студентами!» Оба были популярными артистами, у обоих были на пике популярности фильмы или сериалы, что само по себе привлекало множество студентов. Цзи Лэпин вспомнил, что слышал в метро, открыл интернет и поискал сливы о сегодняшнем расписании Гу Си. И точно, в Weibo было несколько фото Гу Си в метро: снявшего голову костюма, склонившегося, чтобы подписать автограф фанату. Даже на любительских снимках, слегка вспотевший Гу Си под объективом всё равно сиял. Цзи Лэпин тут же задействовал свои связи, попросив однокурсников занять два лучших места в первом ряду. — Пойдёшь? — спросил он. В его понимании, даже не будучи фанатом, кто сможет отказаться от возможности увидеть Гу Си? Но перед ним оказался уникальный экземпляр. Увидев, что Жун Цзин, кажется, даже не хочет идти, Цзи Лэпин с досадой воскликнул: — Результаты можно посмотреть когда угодно, преподаватели никуда не денутся, а Гу Си с каждым разом всё уникальнее. Он не сказал одной вещи: при нынешних перспективах Жун Цзина это, вероятно, единственный шанс увидеть суперзвезду. Жун Цзин просто не хотел разочаровываться снова. Он уже убедился, что лицо Гу Си не пробуждает в нём воспоминаний. А по мере того, как надежда вернуться таяла, смотреть на него становилось лишь грустнее. Услышав слова Цзи Лэпина, он не сдержал улыбки. Цзи Лэпин тоже заметил свою оговорку: — Тьфу-тьфу-тьфу, Гу Си проживёт сто лет! Прости верующего за оговорку! Ты же ещё не знаешь: следующий фильм Гу Си — это крупный проект, серьёзная команда, актёров на главные роли ещё подбирают. Говорят, у Гу Си есть право вето. Мы сходим, и, может, нас заметят за невероятную красоту. Жун Цзин пожал плечами, соглашаясь, но не считая слова Цзи Лэпина хоть сколько-нибудь реалистичными. Такой профессионал, как Гу Си, не станет просто так выбирать ещё студента с малым опытом съёмок. Жун Цзин искал информацию о Гу Си и обнаружил, что тот тщательно подходит к выбору как музыкальных, так и кинематографических работ. Иначе откуда бы взяться такому взлёту после трёх лет простоя? Это человек с принципами, и такой человек не потеряет рассудок и не погубит свою карьеру.

***

Гу Си в комнате для артистов поправлял макияж. Визажистка с изумлением обнаружила, что на нём вообще не было косметики, и несколько камер добросовестно это запечатлели. Гу Си был рассеян. В его сознании прокручивались мимолётный взгляд в метро и тот до боли знакомый голос. В этот момент в комнату вошёл ещё один артист, выступающий после него, давно дебютировавший мужчина. Вошедший был видным, модно одетым. Недавно он сыграл второго мужского плана в ремейке популярной дорамы — влюблённого в героиню, молчаливо оберегающего её и жертвующего собой ради возлюбленной. Роль принесла ему всплеск популярности. Сюжет был банальным, но вечный образ выдерживал всё. Сюнь Цзяжуй, войдя, сразу увидел самого заметного Гу Си. Его глаза слегка заблестели: — Гу Си, не ожидал, что ты придёшь так рано. Гу Си вздрогнул, отстранил руку визажистки и пристально уставился на Сюнь Цзяжуя: — Ты... твой голос. Сюнь Цзяжуй потрогал кадык. Его изначальный голос был не очень приятным, и ради лучшего звучания он пошёл на большой риск, сделав операцию по изменению голосовых связок в Южной Корее. Теперь операция зажила, и он был очень доволен результатом — низкий, бархатный голос, от которого, он был уверен, падут многие омеги. Не ожидал, что и неприступная, холодная красавица кругов окажется под впечатлением. Он тут же выдал свою самую обаятельную улыбку: — Что такое? Гу Си был немного ошеломлён: — У тебя... всегда был такой голос? Он был до боли похож на тот, что в памяти! И телосложение немного сходилось... Неужели это он? — Конечно, — в глазах Сюнь Цзяжуя мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки. В этот момент ведущий объявил, что Гу Си пора начинать выступление. Гу Си собрался с духом и приготовился выходить. Но всё же не удержался и сказал: — Сюнь, старший, после выступления у тебя будет время? Мне нужно кое о чём поговорить. Сюнь Цзяжуй обрадовался: видимо, и неприступная красавица не так уж неприступна. Когда Гу Си вышел на сцену, маленький актовый зал, полный до отказа, взорвался аплодисментами. Рядом толпилось множество журналистов. Гу Си, видавший виды, ничуть не смутился. Он слегка поклонился залу и приготовился начать речь. Вдруг он увидел, как один высокий студент с первого ряда встал, собираясь уйти, но сосед усадил его обратно. Гу Си лишь мельком взглянул, и вдруг его взгляд застыл. Увидев того высокого студента, он прищурился. Фигура и телосложение того студента... тоже немного напоминали того человека. Гу Си невольно снова взглянул на улыбающегося ему из зала Сюнь Цзяжуя. Тот, поймав этот завораживающий, потрясающе красивый взгляд, почувствовал, как душа уходит в пятки. Если бы не камеры, он бы, наверное, не сдержался и бросился бы вперёд. В этот момент Гу Си чувствовал себя яичницей на раскалённой сковородке, готовой поджариться в любой момент. Кто... кто же из них?