Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

— Кто собирается связывать моего брата, пусть сначала перешагнет через меня. Чжоу Сян шёл за Се Лином, будто ожидая, что из-за спины вот-вот прозвучат эти слова. К счастью, это было лишь его воображение. Их господин Се никогда не произнёс бы такой порывистой и сентиментальной фразы. Се Лин оставался тем же решительным и стремительным, строгим до невозможности мужчиной, который даже улыбку мог посчитать лишней. Лишь слегка растрёпанные, обычно безупречно уложенные волосы и едва уловимая нотка нетерпения в ледяном взгляде выдавали, что он прибыл в спешке. С этих едва заметных различий можно было понять, насколько поспешным было его появление. Не получив некоторое время ответа от Чжоу Сяна, Се Лин, общаясь с людьми, продолжал следить за телефоном. Внезапно он увидел сообщение от Чжоу Сяна: Господин Се, маленький господин бросил У Фуюя в бассейн. Кто такой У Фуюй? В интернете он был известным топовым мажором, меняющим моделей-подруг как перчатки, знаменитым сердцеедом, питавшим слабость исключительно к женщинам-омегам. А в плане происхождения — единственный наследник семьи У, настоящий истребитель среди богатых наследников, прямой и жестокий в отместку. Если попадёшь ему в руки, он сможет с тебя шкуру спустить. Се Лин всегда считал своего младшего брата послушным, тем, о ком все будут завидовать и кто не создаст проблем. Но не ожидал, что если уж тот начнёт, то свяжется сразу с крупной рыбой. Хотя их семья и не боялась семьи У, но какой бы образ У Фуюй ни демонстрировал внешне, в глубине души он был истинным представителем семьи У — жестоким, беспощадным и не оставляющим шансов. Как Жун Цзин мог с ним тягаться? Се Лин помнил, как несколько лет назад, когда У Фуюй ещё учился в старшей школе, он начал встречаться с омегой из бедной семьи, который усердно подрабатывал. Тогда У Фуюй с радостью сообщил всем хорошую новость, даже позвонил по видеосвязи Се Лину, преодолев полстраны, чтобы поделиться счастьем. Но счастье длилось недолго. Позже выяснилось, что тот омега просто хотел воспользоваться ресурсами семьи У, чтобы взлететь, повсюду расставляя соблазнительные ловушки, чтобы заманить У Фуюя. Узнав об этом, У Фуюй не стал скрывать и, не боясь насмешек, рассказал об этом близким. Затем он поручил людям тщательно проверить семью того омеги. И действительно, выяснилось, что почти у каждого в этой семье была судимость за мошенничество, а один из них даже был высокопоставленным членом финансовой пирамиды. Вся эта история о бедности, о стоптанной обуви, о нехватке денег даже на булочку, но прилежной учёбе — всё это был тщательно продуманный образ. У Фуюй действовал быстро. Найдя доказательства, он немедленно передал их в правоохранительные органы, отправив всю семью за решётку. Затем он подстроил так, что семья оказалась в долгах по огромным процентам. Когда эта «Золушка» осталась без родных, без поддержки семьи, превратившись в настоящую Золушку, и стала умолять У Фуюя пощадить её, тот, не питая ни капли былых чувств, с наслаждением наблюдал, как он сам загоняет её в тупик. Он выставлял каждую каплю её страданий на всеобщее обозрение в социальных сетях, словно забавный спектакль. Как будто он никогда и не любил, а всё было лишь интересной игрой. Это вызывало ужас и в то же время заставляло ещё больше опасаться У Фуюя. Притворяться глупым и беспечным, возможно, было его истинной натурой, но кто мог сказать, что это не просто защитная маска? А в глазах главы семьи У всё это было испытанием для У Фуюя, поэтому он никогда не мешал сыну встречаться с «Золушками». Не пережив несколько раз обмана, откуда же узнать, на что способны люди в этом мире? Вот почему Се Лин ранее отмечал, что семья У вложила много усилий в воспитание этого наследника. Именно поэтому. Беспорядочная с виду, но продуманная внутри, жестокость в хаосе — вот портрет У Фуюя. Не тронешь — живёшь мирно. Но если заденет, этот человек способен на жестокость, причём будет бить непрерывно. Увидев сообщение, Се Лин почувствовал головную боль. Его брат никого не выбрал, а сразу наткнулся на такую мину. Он немедленно покинул людей в банкетном зале, опасаясь, что опоздает на шаг и У Фуюй уже что-нибудь сотворит. Прибыв на место, Се Лин обнаружил в воде какого-то блондина и бросил взгляд на Чжоу Сяна. Только тогда Чжоу Сян осознал, что в волнении пропустил два иероглифа: в бассейн был сброшен приспешник У Фуюя. Разница в два иероглифа была огромной. А в это время У Фуюй, топая ногами, указывал на Жун Цзина, приказывая окружающим схватить его. Жун Цзин по-прежнему держал на руках промокшего человека, скрывшего лицо, и оказался в изоляции. Услышав слова Се Лина, У Фуюй опешил, посмотрел на Се Лина, затем на Жун Цзина. Брат? Откуда? Разве у Се Лина не было только одного брата — второго молодого господина Се, Се Цзишэна? У Фуюй взглянул на костюм Се Лина и на одежду Жун Цзина — они были из одной коллекции. По деталям видно, что пошив изысканный и безупречный, не сравнить с какими-нибудь второсортными брендами. Внезапно его осенило, и он воскликнул: — Он же тот… — слово «нахлебник» не успело слететь с его языка, как Се Лин бросил на него устрашающий взгляд. У Фуюй тут же поправился: — Я хотел сказать, он же ваш милый младший брат, старший брат Се! Какой ещё брат? Просто нахлебник, которого третья жена главы семьи Се привела извне, вот и всё. И, насколько ему известно, отношения между Се Лином и этим братом были очень прохладными. Почему теперь всё так хорошо? Что вообще происходит в семье Се? Он же не получил никакой выгоды, почему же Се Лин выглядит так, будто собирается вершить расправу? Се Лин вдруг почувствовал что-то позади себя и обернулся к юноше, который, неизвестно с какого момента, следовал за ним. Тот юноша с простоватым выражением лица под взглядом Се Лина немедленно выключил телефон. Он просто был так шокирован, что забыл выключить прямую трансляцию! Эта трансляция была под паролем, он просто хотел показать одноклассникам, как выглядит легендарный банкет богачей. Тайком проникший юноша был Цзи Лэпин. Он взглянул на Жун Цзина вдалеке, который даже не заметил его, и осторожно ретировался. Сейчас у него голова шла кругом, нужно было осмыслить причины и следствия. Ему было не до одноклассников, оравших в чате трансляции. Вы шокированы? Вы не верите? А я на месте событий, я ещё больше в шоке! Где же обещанная бедность? Где же обещанное отсутствие связей? А ты тайком скрывал своё происхождение, смешавшись с нами, простолюдинами! Чего ты добивался? Хотел, чтобы тебя травили? Се Лин, разогнав посторонних, холодно спросил: — В чём дело? На висках У Фуюя вздулись вены. Хотя он принял обезболивающее, сустав на затылке, казалось, всё ещё ныл. Вспомнив обычный беспристрастный стиль Се Лина и то, как тот сейчас защищал Жун Цзина, стало ясно, что проучить его не получится. Он мог лишь с натянутой улыбкой сказать: — Всё недоразумение. Мы просто немного переборщили, играя с этим официантом, вот юный господин Се и пришёл преподать урок. У Фуюй бросил взгляд на всё ещё барахтающегося в воде блондина: — Верно? Блондин посмотрел на Жун Цзина, затем на Се Лина. Ярость кипела в нём, но высказать её он не смел, лишь подобострастно улыбнулся: — Да-да, именно так. Кстати, а как зовут этого Годзиллу? Он помнил только, что тот не носит фамилию Се. Вообще-то, у него осталось некоторое впечатление об этом человеке. Раньше У Фуюй считал, что у этого нахлебника есть характер. Ещё в детстве он вместе со своей матерью-«вьюнком» вошёл в семью Се. Тогда Се Чжаньхун предлагал сменить нахлебнику фамилию на Се, но тот упрямо отказывался. В детстве У Фуюй даже восхищался его твёрдостью, но позже, узнав, что тот избил второго молодого господина Се до крови, решил, что у него не всё в порядке с головой. Увидев, что Се Лин молчит, У Фуюй добавил: — Всё просто игра, давайте забудем. Се Лин знал, что если У Фуюй так говорит, значит, этот инцидент можно считать исчерпанным. Се Лин не хотел в этот день создавать лишних проблем и сказал Жун Цзину: — Пора назад. Но после этих слов никто не двинулся с места. Все взгляды были устремлены в одну точку. Атмосфера вокруг внезапно накалилась, и причина крылась в юноше на руках у Жун Цзина. Волосы юноши капали водой, по капле падая на рубашку. Ткань прилипла к телу, и в переплетении света просвечивал цвет кожи, подобной нефриту, извилисто очерчивая тонкую талию — стройную, но с намёком на упругость. Один лишь взгляд вызывал ощущение жара, желание разорвать эту ткань. Но человек в объятиях Жун Цзина сейчас слабо склонил голову. Возможно, из-за того, что в воздухе стало слишком много возбуждающих феромонов альф, он вдруг вздрогнул и дрожа открыл глаза. Его затуманенный, словно полный крючков взгляд мельком скользнул по окружающим. Жун Цзин отчётливо понимал, что у человека в его объятиях не было сил, он просто смотрел обычным взглядом, соблазнительным без осознания этого. Но он был так близко к нему, что испытывал соблазн, многократно усиленный. Жун Цзин почувствовал внутреннее смятение. Опять, эти альфа-инстинкты пытались вырваться наружу. Но он знал, что это навязано телом, а не его истинным «я». Выражение лица Жун Цзина оставалось непоколебимым. Холодным взглядом Жун Цзин окинул окружение. Молодые люди, на которых пал его взгляд, немного протрезвели от своего томного состояния и невольно отступили на шаг. Пока они его не знали, это не ощущалось, но у этого человека действительно была аура младшего брата Се Лина — холодная, аристократичная, с мощной энергией. Казалось, младший брат Се Лина должен быть именно таким. Жун Цзин взглянул на Се Лина, который хотел просто увести его, и молча покачал головой. Выражение лица Се Лина слегка изменилось. Ты что, думаешь, моё лицо — это пропуск на всё? Ты понимаешь, с каким волчонком связался? Если я не буду рядом, а он тебя прикончит, куда ты тогда пойдёшь плакать? Этот чёртов братишка, в этот раз я его правда не хочу! Жун Цзин спросил человека у себя на груди: — Вы ещё в сознании? Гу Си стиснул зубы и кивнул. После того как слабость от спасения от смерти отступила, проявилось его физическое отвращение. Медленно, но решительно он оттолкнул Жун Цзина. Но такой Гу Си, с оттенком холодной решительности, оказался ещё соблазнительнее. Ближайший блондин, видимо, не выдержал искушения и, всё ещё находясь в бассейне, пополз к Гу Си, протягивая руку. Жун Цзин позволил человеку оттолкнуть себя, но тут же перехватил руку блондина. — А-а-а! — Блондин закричал от боли. Этот душераздирающий крик заставил вздрогнуть У Фуюя, уже испытавшего подобное. Очень больно, он понимает. Когда касается этот человекоподобный Годзилла, боль заставляет сомневаться, зачем жизнь так трудна. Жун Цзин отпустил Гу Си и, поднимаясь, сбросил свой пиджак, накинув его на Гу Си. Затем он наступил ногой на голову блондина, снова погрузив того в воду. Буль-буль-буль. На поверхности воды запрыгали пузыри. Блондина, наступив на него, уже не поднять. Раз за разом, снова и снова. Вам, отбросам, нужно испытать на себе суровость общества. Раз хотите играть, я поиграю. Посмотрим, кто первым не выдержит. Гу Си, накрытый пиджаком, замер. Пиджак сохранял тепло тела другого человека, мягкий бамбуковый аромат спрея-блокатора нежно окутывал Гу Си. Холодные пальцы Гу Си слегка задрожали. Он очень не привык к чужому теплу, особенно к теплу альф. Это отвращение было с детства. Он ненавидел всех альф, они вызывали у него тошноту, отторжение, рвотные позывы. Во время съёмок он мог забыть об этом чувстве, но в реальной жизни это было действительно невыносимо. Это не имело отношения к тому, был ли это Жун Цзин. Это была его душевная рана. Тело хотело сбросить одежду, но разум подсказывал: нельзя топтать добрые намерения Жун Цзина. Гу Си, всё ещё на месте, дрогнул от холода и медленно, но решительно накинул одежду. Пальцы сжали пиджак. Он изо всех сил сдерживал неприязнь, закрыв глаза. Капли воды медленно скатывались по лицу. А такой Гу Си казался невероятно соблазнительным, с ароматом, балансирующим между бетой и омегой, холодным и отстранённым, не желающим иметь дела ни с кем, но с телом, полным соблазна. Даже У Фуюй, не сводивший глаз с Жун Цзина, заметил малозаметного Гу Си. Его взгляд изменился. Тем временем Жун Цзин, наступив на блондина, сказал Гу Си: — Смотри. Гу Си сквозь проём пиджака застывшим взглядом наблюдал, как тот, кто ещё недавно был невыносимым, теперь оказался под ногой Жун Цзина, беспомощно барахтаясь в воде, словно жаба. Но сам Жун Цзин оставался холодным, его выражение лица почти не изменилось. Как будто он просто делал разминку. Жун Цзин, не оборачиваясь, сказал: — Сколько раз он топил тебя, столько же верни. У Фуюй уже был готов сегодня отступить, учитывая лицо Се Лина, но этот парень не давал спуску, лез на рожон! Он вообще понимает, с кем имеет дело?! Он думает, что титул «кронпринца» любой богатый наследник может просто так получить? — Чёрт! — У Фуюю показалось, что нога Жун Цзина топчет по его собственному лицу. Его высокая фигура двинулась вперёд, остальные уже немного струсившие молодые люди последовали за ним для смелости. Жун Цзин унижал приспешника У Фуюя, а это означало удар по его репутации. Хотя У Фуюй и сам считал, что блондин перегнул палку, но своих людей не позволит учить другим. У Фуюй делал скидку на лицо Се Лина, но, видимо, брат Се Лина в этом не нуждался. Тогда не вини его. — Жун Цзин, верно? — У Фуюй вспомнил его имя. Его глаза медленно менялись, улыбка исчезла, беспечность понемногу уступала место чему-то другому. Се Лин тоже подошёл и холодно произнёс: — У Фуюй, мой брат в нашей усадьбе может делать что угодно. Но подумай, прежде чем что-то предпринимать. Чжоу Сян: «…» В итоге вы всё же это сказали. Атмосфера накалилась до предела, казалось, взрыв вот-вот произойдёт. У Фуюй взглянул на Се Лина, твёрдо вставшего на сторону брата, и ему захотелось вырвать себе сердце от досады. Их семья потратила столько лет, чтобы сблизиться с семьёй Се. Неужели из-за какого-то ничтожества всё разрушится? Но проглотить эту обиду было действительно невыносимо! Услышав имя У Фуюя, настала очередь Жун Цзина замереть. Туман в его голове начал рассеиваться. — У Фуюй? Тот самый Фу, что означает «благословение»? Эта фраза Жун Цзина совершенно разрушила атмосферу. Как будто уже зажжённый, готовый вот-вот взорваться бикфордов шнур внезапно залили ледяной водой. Всё уже было на грани, даже Се Лин вызвал свою команду телохранителей, которые должны были прибыть через несколько минут. — Сверху «трава», снизу «рынок»! Какой же ты неграмотный! — возмутился У Фуюй. На самом деле, это был не совсем «рынок», но так проще объяснить. Се Лин, уже готовившийся спасать брата: «…» У Фуюй больше всего злился, когда люди не могли правильно прочитать иероглиф в середине его имени. Больше половины ошибались, читая то «ши», то «пэй», хотя правильно — «фу»! Его предки были выходцами из низов, пробивались жестокостью. К поколению отца они уже начали «отбеливаться». В их семье больше всего ценили образованных людей, поэтому даже в его имени использовался редкий иероглиф, что символизировало культурность семьи. Взгляд Жун Цзина вспыхнул: — Это тот самый «фу», что и в «пэн», означающий пышную растительность? У Фуюй с удивлением взглянул на Жун Цзина. Оказывается, ещё и образованный человек! Конечно, многие знали это, но он с такими не сталкивался. Значение его имени было прекрасным, чем У Фуюй всегда гордился. Единственное, что раздражало, — постоянные ошибки в произношении. — А «Юй»? Какой? — Жун Цзин уже забыл о блондине под своей ногой. Тот, кстати, уже начал задыхаться. Кажется, он обнаружил нечто невероятное. — Тот, что с «солнцем» сверху, — буркнул У Фуюй. — Ты что, вообще собрался драться или нет? — У Фуюй? — Жун Цзин, очевидно, был поглощён чем-то гораздо более важным. С того момента, как У Фуюй начал обращать внимание на Гу Си, шестерёнки судьбы, казалось, пришли в движение. Ограничения, висевшие над Жун Цзином, развеялись. Туман тоже приподнял свою завесу. Сначала Жун Цзин думал, что это просто переселение в другую реальность, к которому потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть. Он и не подозревал, что это может быть нечто более сложное — переселение в роман? Автор знал, что он настолько крут? Роман превратился в целый мир!