18 глава
4 февраля 2026 г., 21:52
У Жун Цзина была замедленная реакция. Он вспомнил слова матери из своей прошлой жизни: даже будучи беременной им, она заметила, что он не торопится — все предполагаемые даты родов миновали, а он всё ещё медлил, не подавая признаков появления.
Мать подумала: так нельзя, что, если ребёнок задохнётся внутри?
И когда она уже решилась на кесарево, ребёнок в животе, словно не желая причинять матери страдания, вдруг начал шевелиться, как только они прибыли в больницу.
Жун Цзин смотрел на свои ладони, вспоминая всё, что произошло у бассейна.
Наконец, с опозданием он осознал, что натворил. Увидев, как блондин топит официанта в воде, и услышав грязные слова, его первой мыслью было: как запугать этих людей, чтобы вытащить того официанта.
Тут он вспомнил одну из своих ролей — в гангстерской драме, где после череды интриг его герой в итоге восходит на трон, становясь новым «крестным отцом».
Как играл тогда, так и воспроизвёл сейчас. Беспочвенное замечание Се Лина о «раздвоении личности» брата было не так уж далеко от истины: состояние во время игры и в обычной жизни — это два разных режима.
Только сейчас Жун Цзин окончательно вышел из роли, переключившись обратно на «Жун Цзин, версия 1.0».
«И как я сыграл? Смог их одурачить? Без камеры повтора не посмотреть… Но, так или иначе, человека вытащил. Жизнь — театр, а в театре всё решает актёрское мастерство».
Он подошёл к фуршету, взял бокал красного вина, который подал официант, и издалека наблюдал, как Се Лин легко перемещается среди гостей, погрузившись в свои мысли.
Он решил воспользоваться моментом, чтобы вспомнить ключевые моменты оригинала. Ладно, пока без деталей.
Это была BL-новелла в сеттинге омегаверса под названием «Смертельное искушение», история мучительной страсти. Вообще, он изначально не знал, что такое «омегаверс», но фанаты часто величали его «несравненным альфой», и Жун Цзину, всё ещё сидевшему на «интернете второго поколения», стало любопытно. Он спросил вторую сестру, которая как раз получила роль второго плана в дораме, снятой по BL-произведению. Та, недолго думая, сунула ему новеллу, за которой сама следила с восторгом: «Пусть в ней и сплошная порнуха, да и главный герой-шоу просто безвинно страдает — его и телом, и душой терзают, запирают, в кандалы заковывают… но каково же кайфово! Какой там логики ждать от развлекательного романа о мучительной страсти? Главное — смотреть, как шоу подвергают всяческому «тому-сему», как он пытается сопротивляться, но его безжалостно подавляют — вот где настоящий драйв!»
Главный герой-шоу, Гу Си, был омегой, которого обожали тысячи. Он происходил из бедной семьи, но был неутомим и самостоятельным, обладал красотой как своим козырем, и в его сердце было место только карьере. Его феромоны сводили с ума могущественных поклонников, любовь становилась всё более безумной, с различными формами насильственной любви: захват ресурсов, угрозы поджогом, автокатастрофы, насильственные метки... Всё это переплеталось в борьбе и страсти.
Какие там были теги у оригинала? «Мучительная страсть», «Токсичные отношения», «Разлука и воссоединение».
Что-то здесь не так. Раз уж это жестокая любовь, почему в конце возможен хэппи-энд? Как главный герой-шоу может простить того, кто его держал в заключении?
Не, не, не мое.
Вероятно, это была одна из причин, по которой он тогда не дочитал. Если главный герой-шоу может такое вытерпеть, он мог лишь излить гнев читателя и поставить крест.
Знал бы, что ему выпадет такая участь — попасть в книгу, — выучил бы текст наизусть.
На груди у Гу Си красовался лотос. В период течки бутон, обычно сомкнутый, медленно распускался. Даже столь фантастичный элемент не выглядел чужеродно в мире омегаверса.
Фанаты прозвали это явление: «Вспыхнет лотос — держись, автор!»
Это означало, что как только появлялись феромоны Гу Си, любой альфа хотел «сесть за руль».
А увидев этот лотос, каждый хотел его вдохнуть, поэтому роман и назывался «Смертельное искушение».
Почему у мужчины на груди может быть лотос?
Разве «Пламя красного лотоса» — это не техника из «Наруто»?
Прямолинейному мужскому уму непостижимо. Впрочем, не в этом суть. Он всё равно не питал интереса к Гу Си, так что и «лотосового сияния» ему не видать.
В оригинале у главных героев-гунов было пятеро. Каждый либо обладал высоким статусом и властью, либо сиял ярким светом, и их характеры сильно различались. Каким бы ни был характер у этих гунов до встречи с главным героем-шоу, обожаемым тысячами, они словно внезапно открывали в себе скрытые каналы и начинали бешено захватывать, порождая серию насильственной любви и игр со связыванием.
Так на каком же этапе сейчас сюжет?
В этот момент Се Лин заметил, что младший брат всё время издалека смотрит на него задумчиво, словно оставленный ребёнок.
Се Лин не выдержал, подозвал одного из обслуживающего персонала, что-то сказал ему. Тот налил стакан молока, поднёс Жун Цзину и передал, что Се Лин зовёт его подойти.
А этот стакан молока в руках Жун Цзина совершенно не вписывался в атмосферу банкета и привлёк множество взглядов.
Жун Цзин не заметил Цзи Лэпина, который всё это время был недалеко позади него и хотел поздороваться, но не знал, как подойти. Однако однокурсники в телефоне торопили, и ему пришлось собраться с духом и приблизиться.
— Эй, ты не... — не успел он договорить, как Жун Цзин уже встал и ушёл.
Получив зов Се Лина, Жун Цзин подошёл.
Се Лин как раз представлял Жун Цзина нескольким топ-менеджерам компаний. Увидев незнакомое лицо, те пытались вспомнить, кто это. Люди рядом сразу же подсказали статус Жун Цзина. Узнав, что он «нахлебник», приведённый госпожой Се, они не придали этому значения.
Однако, поскольку представлял сам Се Лин, мгновенно сменили пластинку: «Такой статный, видный мужчина! Наверное, подающий надежды выпускник Института кинематографии? Скоро, не сомневаемся, нас ждут ваши выдающиеся работы, всей семьёй придём поддерживать!»
Лесть лилась рекой, фальшь была настолько очевидна, что превращалась в чистую импровизацию «по лицу».
Но Се Лин слушал и одобрительно кивал, на лице впервые за вечер появилась улыбка.
Картина выходила вполне идиллической, если бы не У Фуюй, который, подкарауливая Жун Цзина уже давно, не выдержал и вклинился в беседу.
У Фуюй с деланно-бравой улыбкой поднял бокал в сторону Жун Цзина: — Нет худа без добра, познакомились же! Выпьем?
У Фуюй был одним из главных героев-гунов в оригинале. При взгляде на него туман в сознании Жун Цзина окончательно рассеялся, взгляд стал яснее, а в ушах будто прозвучал щелчок.
Словно Создатель официально снял оковы, и шестерёнки сюжета пришли в движение.
Увидев У Фуюя, Жун Цзин вдруг вспомнил самое начало этой новеллы. У главного героя-шоу была нестабильная течка. Однажды, во время выступления на вокзальной площадке, период внезапно наступил, и У Фуюй, оказавшийся поблизости, буквально ворвался в туалет для омег, высадил дверь, схватил Гу Си и попытался взять силой.
Не ожидал, что ослабленный Гу Си, видя неравенство сил, выхватит перцовый баллончик и устроит У Фуюю настоящую газовую атаку, а затем, достав складной нож, нанесёт несколько беспорядочных ударов в область на несколько цуней ниже пояса, прямо по ключевым местам. Весь этот процесс в народе называют: физическая кастрация.
Получив ранения в жизненно важные места, взбешённый У Фуюй бросился в погоню.
А Гу Си в панике вскочил в припаркованную у обочины машину — так на сцене появлялся второй гун.
Жун Цзин взглянул на У Фуюя. Тот уже готов был бросить насмешливый взгляд, но взгляд Жун Цзина в это время медленно пополз вниз. Остановился примерно в районе тех самых трёх цуней.
И как там поживает твой... мальчик?
Точнее, цел ли ещё.
У Фуюя пробрала нервная дрожь. Что это у него за взгляд? Что-то тут не так. Неужели он... гей?
Тем временем Чжоу Сян, неотлучно следующий за Се Лином, заметив направление взгляда молодого господина, внутренне содрогнулся.
Молодой господин, боюсь, твой секрет скоро раскроется...
