Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

У Фуюй весь застыл, едва не раздавив в руке бокал. Он, конечно, слышал, что сейчас некоторым альфам интересны другие альфы, что в некоторых кругах есть альфы с поехавшей крышей, которые хотят испытать новые острые ощущения и считают, что покорить альфу — вот это по-настоящему по-мужски. Но он считал таких извращенцами. Никогда не думал, что сам столкнётся с одним таким маленьким извращенцем. Так вот почему этот Годзилла раз за разом привлекал его внимание? И ведь у Годзиллы получилось, он действительно привлёк моё внимание! Жун Цзин лишь мельком взглянул и тут же отвел глаза. Сейчас он был просто любопытствующим сторонним наблюдателем, ему было интересно. Следуя этой логике, тот омега, который в него врезался, скорее всего, и был Гу Си. Жун Цзин снова вспомнил тот дурманящий, будто вытягивающий душу аромат. В носу защекотало. То ощущение, похожее на десять бутылок «Эрготоу» разом, эта оглушающая опьяняющая сила, вероятно, запомнится на всю жизнь. Не думай об этом. Это яд. К тому же, это мужчина. Да, мужчина. Как только Жун Цзин вспомнил, что Гу Си — мужчина, лёгкое возбуждение, только что подступившее, мгновенно улеглось. В оригинале, «мальчик» У Фуюя, судя по всему, всё же остался на месте. Гу Си во время течки был очень слаб, и в той беспорядочной рубке лишь один удар пришёлся по жизненно важному месту. Хотя не было кровавого побоища, в романе он появился в больнице весь в крови, перепугав весь медперсонал, и дело чуть не попало на первые полосы, но семья У всё замяла. Этим Гу Си нажил себе смертельного врага в лице У Фуюя, привыкшего быть пупом земли. Ни один мужчина не останется спокоен, если посягнут на его достоинство. Это положило начало череде безумных расплат, и в нескольких рискованных ситуациях на грани фола руку приложил именно У Фуюй. Никто не знал, о чём думали Жун Цзин и У Фуюй. Они просто смотрели друг на друга. Бокал, который протягивал У Фуюй, так и не был принят Жун Цзином. От одной мысли, что он заинтересовал альфу, У Фуюй побагровел от злости, испытывая одновременно и неловкость, и ярость. Но, вспомнив о боевой мощи Годзиллы, он оказался меж двух огней. Се Лин тоже заметил, какое у У Фуюя стало пёстрое выражение лица, и вопросительно посмотрел на Чжоу Сяна: В чём дело? Чжоу Сян всё ещё раздумывал, как подобрать слова, чтобы сообщить боссу эту громоподобную новость, как за дверью раздался шум. Многие из присутствующих устремились туда, и вскоре послышались взаимные приветствия. Особенно те знаменитости, которые достали приглашения особыми путями, видя, что с Се Лином здесь не пробиться, естественно, хотели сменить цель. Лишние эмоции сошли с лица У Фуюя. Он быстрым шагом направился к входу, расталкивая других, слегка склонился и почтительно произнёс: «Папа». Не ведающий страха У Фуюй перед вошедшим человеком стал покорным, как цыплёнок. Се Лин решил, что с делом младшего брата разберётся позже, обхватил за плечи вновь замечтавшегося Жун Цзина, поправил ему галстук: «Пойдём, нужно поприветствовать». Жун Цзин понял: если Се Лин проявляет такое внимание, значит, прибыл кто-то очень важный. Большинство гостей уже были на месте, а этот опоздал. Судя по удивлённым лицам вокруг, возможно, уже было удивительно, что он вообще пришёл. Увидев, что подходит и Се Лин, толпа расступилась, открывая дорогу. Вошедший был высокого роста, в безукоризненно сидящем костюме, волосы уложены безупречно. Черты лица на пятьдесят процентов совпадали с У Фуюем, но больше всего отличались глаза — тёплые, и лишь лёгкие морщинки в уголках выдавали возраст. На переносице золотая полуоправа очков, излучающая аурой учтивости и мудрости. Он был похож на чай, заваренный в тёплую зиму — долгий, насыщенный и благородный. Его улыбка была подобна весеннему ветерку. — Сяо Лин, вымахал. Я смотрел твои последние сделки по поглощению — молодёжь пошла, не чета нам, старикам, — сказал вошедший, потрепав У Фуюя по макушке. Переполняющая его нежность была очевидна. — Этот парниша, наверное, доставил тебе хлопот. Тех, кто мог называть Се Лина «Сяо Лин», можно было по пальцам пересчитать. Даже многие те, кто был старше него по возрасту, не позволяли себе такого — социальный статус определял обращение. Се Лин тоже, что редкость, улыбнулся:— Дядя У, вы мне льстите. Жун Цзин сузил глаза. Теперь он понял, кто это. Отец У Фуюя, У Ханьци. Имя взято из строфы «Девять сетований» Лю Сяна в «Чуских строфах»: «Хуай ю хань ци хэ чачи си» («Тая печаль, несу скорбь, как же я одинок»). У Ханьци созвучно с «У хань ци» — «без печали и скорби», то есть пожелание расти беззаботным. Зачем желать беззаботности? Потому что У Ханьци был бета. По общему убеждению, бете достаточно просто прожить жизнь без тревог. Но У Ханьци обладал характером, бросающим вызов судьбе. В момент, когда семья У была на грани банкротства, он, единственный среди альфа-братьев, вырвался вперёд, проложил себе путь сквозь тернии, захватил контроль над семьёй, молниеносно провёл ряд реформ, собрал средства, убедил местное руководство, получил государственное финансирование и утверждение проектов. Например, блокирующие пластыри, скрывающие железу омег, были изобретены и усовершенствованы именно в его компании. Семья У начинала с теневого бизнеса, и даже после полной легализации их методы оставались рискованными, отдавая несвойственной бизнесу жестокостью. А У Ханьци был тем самым главным героем, в одиночку спасшим семью У от краха. Не будет преувеличением сказать, что империя У — это империя одного человека. У Ханьци, в отличие от других, не проигнорировал Жун Цзина рядом с Се Лином. Его взгляд был тёплым и ностальгическим: — Сяо Цзин, не узнаёшь дядю? Столько лет не виделись, не обнимешь? У Ханьци раскрыл объятия, будто ожидая долгожданных объятий после разлуки. У Фуюй в шоке смотрел на Жун Цзина. Почему его отец знает этого Жун Цзина, который на поколение младше и вообще не имеет никакой репутации? Жун Цзин не двинулся с места, бесстрастно глядя на У Ханьци. В памяти изначального хозяина тела было больше двадцати лет жизни, и на её усвоение нужно время. То, что изначальный хозяин считал неважным или не хотел вспоминать, Жун Цзин тоже специально не запоминал. Жун Цзин вытащил из самого тёмного угла памяти один эпизод. Изначальный хозяин, переехав с матерью в особняк семьи Се, чувствовал себя очень неуютно. Для него он был нищим, забредшим во дворец, тем, кому здесь не место. Тогда Се Лин обнаружил, что младший брат любит животных, но из-за аллергии так и не завёл питомца. Се Лин специально выбрал сфинкса — так называемую бесшёрстную кошку. Неожиданно аллергическая реакция у изначального хозяина оказалась ещё серьёзнее. Вызвал её не кошачий волос, а белок, содержащийся в слюне и сальных железах животного. Второй юный господин Се, Се Цзишэн, заявил, что Се Лин нарочно купил её, чтобы подшутить над Жун Цзином, и что только такой дурак, как он, мог поверить, что они полюбят «прицеп». Изначальный хозяин принял это за чистую монету. Горько печалясь, он всё же не бросил кошку. Он по-прежнему очень любил её — это был его единственный друг в пустынном особняке. До того дня, пока эта кошка не была замучена до смерти Се Цзишэном и его приятелями. Увидев, как обожжённый котёнок лежит на земле, едва дыша, и крупные слёзы катятся по его мордочке, изначальный хозяин словно услышал его отчаянный крик и мольбу. Дрожащей рукой он сам положил конец страданиям котёнка. Рыдая, он закопал тельце в саду. В тот день в доме Се тоже был приём. У Ханьци, выйдя прогуляться, увидел плачущего без сил маленького Жун Цзина, только что похоронившего своего питомца. Видя, что ребёнок вот-вот захлебнётся от слёз, он увёл всхлипывающего малыша к себе и несколько недель с ним возился. Лишь когда работа У Ханьци подошла к концу и ему пришлось возвращаться в Шанхай, он отвёл ребёнка обратно в дом Се. Но изначальный хозяин в то время невероятно привязался к этому единственному доброму к нему дяде. Он бежал за машиной, умоляя У Ханьци взять его с собой. Жун Цзин провёл рукой по лицу. Вспомнив, как маленький Жун Цзин, размазав слёзы и сопли, рыдал, прося У Ханьци забрать его, он почувствовал жгучий стыд. Что с детей взять? Изначальный хозяин ненавидел эти воспоминания, считая, что самый любимый дядя Ханьци его бросил. Но Жун Цзин, проанализировав по памяти микровыражения У Ханьци, понял: тот и вправду не придавал значения этому ребёнку. Словно вырастил для забавы яблочко, позабавился и забыл. Жун Цзин увидел, что все вокруг смотрят на него, а У Фуюй так и вовсе пышет глазами огнём, будто отказ будет оскорблением для всей семьи У. Жун Цзин шагнул вперёд и совершил чисто формальные объятия с У Ханьци. Лёгкий, утончённый аромат одеколона исходил от изящных бриллиантовых запонок — благородный, ненавязчивый, будто от джентльмена из древнего рода, совсем не похожего на выходца из криминального мира. Парфюмом обычно пользуются только беты — в нём нет никакого запаха феромонов. У Ханьци отпустил Жун Цзина, похлопал его по плечу своей крупной ладонью с той же отеческой нежностью, что и У Фуюя: — Почти девять лет не виделись. Тогда ты был ещё у дяди в гостях, а теперь уже почти догнал ростом. — Дядя Ци тоже совсем не изменился, выглядите очень молодо, — сказал Жун Цзин, и это была правда. У Ханьци казался невероятно моложавым, рядом с У Фуюем они походили скорее на братьев. — А Фу, Сяо Цзин немного старше тебя. Впредь ладите получше, — мягко наказал У Ханьци. У Фуюй изобразил натянутую улыбку и кивнул. Если бы ты знал, папа, что твой «Сяо Цзин» — извращенец, да ещё и к твоему сыну неравнодушен, разве бы ты сейчас так улыбался? — Ха-ха-ха, старина У, какими судьбами! Редкий гость, редкий гость! — Со стороны лестницы раздался громкий смех Се Чжаньхуна. Хань Ляньмэй шла под руку с ним. Се Чжаньхун уже привёл себя в порядок, а Хань Ляньмэй рядом с ним напоминала полураспустившийся бутон. Её соблазнительная аура и раскрасневшиеся щёки не оставляли сомнений в том, чем они только что занимались. Говорили, Се Чжаньхун с молодости был неразборчив и ненасытен. Судя по всему, слухи не лгали. Окружающие бросили на братьев Се многозначительные взгляды. Се Лин и Жун Цзин проигнорировали их. Жун Цзин же из-за только что произошедшего взаимодействия с У Ханьци привлёк к себе внимание, словно мёд — ос. Прежнее равнодушие сменилось внезапной горячей заинтересованностью, в том числе со стороны нескольких звезд второй-третьей величины, которым раньше он казался лишь симпатичным, но не более. Жун Цзин почувствовал, что У Ханьци создал ему изрядные проблемы. Когда к нему подошёл поболтать очередной омега-айдол, он под благовидным предлогом улизнул подышать воздухом в сад. Се Лин огляделся, и его лицо омрачилось: — Где Се Цзишэн? Всё ещё нет? Чжоу Сян: — Второй юный господин только что звонил. Сказал, что если молодой господин Жун здесь, он не придёт. Второй юный господин всегда испытывал к младшему брату крайнюю неприязнь. Лицо Се Лина стало ледяным: — Совсем обнаглел. После всего, что случилось, он до сих пор считает нас слепыми? Где он сейчас? — В трубке был слышен рёв двигателя. Возможно, на горном серпантине. Горный серпантин. Чем там можно заниматься? Только гонками. У Се Лина заныла голова. Он, извинившись перед окружающими, вышел из банкетного зала, чтобы лично позвонить Се Цзишэну. Вдалеке он заметил Жун Цзина, который, неизвестно когда улизнув наружу, теперь стоял в саду, уставившись в пустоту. Как раз в том месте… где был похоронен тот котёнок. В молодости Се Лин хотел как лучше, позаботиться о брате, но не подумал, что лишь усугубит его аллергию. С тех пор младший брат всё больше отдалялся от него. Внезапно из-за угла виллы выскочил резвый лабрадор и помчался к Жун Цзину, словно увидев кость своей мечты. Се Лин напрягся, готовый броситься наперерез. Он же велел слугам присмотреть за этой глупой собакой — старой обитательницей гостевого дома! Неужели пёс оказался настолько умен, что сумел открыть замок? Жун Цзин же, застыв в раздумьях, пытался вспомнить сюжет. Не знал он, считается ли У Ханьци одним из главных героев-гунов. Читатели звали его шестым гуном — самый популярный персонаж за пределами основной пятёрки героев, единственный бета. Причём невероятно популярный, ведь У Ханьци, с его утончённой, благородной внешностью, поклонники ласково называли «Красавчик Ци». Он всегда появлялся в ключевые моменты, чтобы помочь Гу Си. Казалось, он им интересуется, но в то же время словно играет с ним. Гу Си этот человек и пугал, и внушал почтение, но чаще всего он предпочитал держаться от него подальше. Если тот, кого он встретил в торговом центре, и был Гу Си, значит, сюжет ещё только начался. Сейчас у Гу Си как раз должен быть период течки. А его периоды течки были невыносимы. Дозу блокаторов приходилось постоянно увеличивать, и из-за нестабильности его феромоны всегда накатывали с невероятной силой. Ему требовался альфа с подходящими феромонами, чтобы сделать временную метку и облегчить состояние. К сожалению, в романе не было альфы с высокой степенью совместимости с ним. Более того, любой альфа, приблизившийся к Гу Си, хотел его пометить, так что о каком тесте на совместимость могла идти речь? Пока Жун Цзин размышлял об этом, он внезапно ощутил, что что-то стремительно приближается к нему. Присмотревшись, он увидел лабрадора, который с высунутым языком и полным восторга взглядом мчался прямо на него, а за ним бежал служащий отеля. Жун Цзин уже рефлекторно почувствовал, как всё тело начало зудеть. В прошлой жизни животные его очень любили, родные даже шутили, что он друг леса — стоит ему попасть в лес или на луг, как начинался настоящий пир зверей. Но в этой жизни ему досталось аллергия, и это было совсем не дружелюбно. К счастью, служащий в последний момент натянул поводок и удержал рвущегося вперёд лабрадора. Жун Цзину этот служащий показался знакомым, в другой одежде он его почти не узнал: — А, вы же тот самый… Спасибо. У меня небольшая аллергия на кошек и собак. Тот самый официант, которого он спас. Гу Си низко опустил голову, казался очень застенчивым человеком. Он заметил, как Жун Цзин отступил на шаг при виде собаки, и потому сразу же натянул поводок. Думал, что тот боится собак, а оказалось — аллергия. Он слегка кивнул: — Вашу одежду я постираю и отправлю сюда, можно? — Одежду можно и не возвращать. А как вы? Они больше вас не беспокоили? — Нет, не беспокоили, — Гу Си тут же развернулся, собираясь уйти. Он знал, что притягивает неприятности. Даже если он не хочет, бессмысленные проблемы всё равно находят его. Чем лучше этот человек, тем дальше от него нужно держаться. Он просто хотел тайком вернуть долг, не желая приближаться или беспокоить. Гу Си хотел вернуть кожаный браслет, который выронил Жун Цзин. Он всё время носил его с собой, надеясь встретить владельца и вернуть. Но рука, опустившаяся в карман, на мгновение замерла. В этом мире было так мало доброты, что каждая её крупица была бесценна. В конце концов Гу Си решил поступить эгоистично и вернуть позже. Он повёл всё ещё возбуждённую собаку. Пёс жалобно смотрел на Жун Цзина, но тот сделал вид, что не замечает. Помедлив, Гу Си сказал: — Вам не стоит так помогать людям в будущем. Не каждый будет благодарен, и не каждый заслуживает вашей помощи. Жун Цзин опешил, подумав, что перед ним юноша со слишком уж зрелым и пессимистичным мировоззрением. Жун Цзин переспросил: — Вы имеете в виду, что вы не заслуживаете? Не ожидал, что после колебаний юноша в итоге кивнёт: — …Да. Потому что я — сплошная проблема. Любой, кто связался со мной, рискует быть втянутым в череду неприятностей. Наверное, Небесный Владыка меня особенно невзлюбил. Ответ юноши оказался неожиданным. Неужели он не хотел, чтобы я ему помог? Может, я сунул нос не в своё дело? Жун Цзин невольно сделал шаг вперёд, но юноша отступил назад. Жун Цзин что-то почувствовал и больше не приближался. Он понимал, что у юноши не было злого умысла, да и благодарность была искренней, просто сейчас тот был окутан лёгкой печалью, словно вспоминая что-то. — На самом деле, если бы не увидел, то и не смог бы вмешаться. Да и возможности мои ограничены, не могу же я всем помогать, — улыбнулся Жун Цзин. Он верил, что рано или поздно избавится от привычки совать нос в чужие дела. — Исправлюсь. Когда-нибудь научусь проходить мимо. Жун Цзин смотрел, как юноша растворяется в темноте, вдыхал ночной ветер и снова погружался в задумчивость. Он присел, погладил травинку, проросшую на земляном холмике. Здесь был похоронен первый питомец изначального хозяина, его самое болезненное воспоминание — он сам убил своего маленького друга. На него упала тень. Жун Цзин, словно почувствовав что-то, поднял голову и увидел Се Лина. Только сейчас Се Лин осознал, что Жун Цзин на самом деле любил подаренного им котёнка. Он ненавидел его не из-за обиды на небрежность, а по другой причине. — Когда я выбирал эту кошку, не думал, что усугублю твою аллергию. В те годы я был ещё молод, только начинал входить в семейный бизнес, работа отнимала всё время. Я просто подумал: раз у брата аллергия на кошек из-за шерсти, то бесшёрстная должна подойти. Произнеся это, он резко развернулся и ушёл. Это был первый раз, когда Се Лин объяснял свои поступки хоть и неуклюже с запинками. В туманном лунном свете братья, когда-то отдалившиеся друг от друга, казалось, обрели новую точку отсчёта. Жун Цзин расплылся в улыбке: — Я знаю, брат. Он всё ещё тосковал по прежней семье, но раз уж он попал в этот мир, нужно смотреть вперёд. И здесь есть люди, ради которых стоит остаться. Уголок губ Се Лина дрогнул, но он тут же сжал его в прямую линию: — Мм. Проводя собаку по увитой цветами галерее, Гу Си издали заметил человека, разговаривающего по телефону. У Ханьци, словно почувствовав взгляд, кивнул в сторону Гу Си, казалось, не придавая значения разнице в статусе — ко всем он относился одинаково. Именно такая доступность с годами улучшала репутацию семьи У, многие даже забыли об их происхождении. Пусть У Фуюй был безалаберным, зато у него был серьёзный отец. Гу Си ускорил шаг, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Надеюсь, он меня не узнал. Жун Цзин вернулся на банкет, и официант снова налил ему апельсинового сока. Он взглянул на Се Лина, окружённого толпой. Тот бросил на него взгляд, будто говоря: «Такой молодой ещё, а уже за алкоголь взялся». Неподалёку от Жун Цзина топтался Цзи Лэпин, не решаясь подойти, словно хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли. Цзи Лэпин долго колебался и наконец, сделав над собой усилие, приблизился и осторожно спросил: — Жун… Жун Цзин? Неужели в мире и вправду существуют молодые господа из богатейших семей, которые, чтобы испытать «тяготы жизни», готовы притворяться «мальчиками, продающими спички»? Раньше Цзи Лэпин в такое не верил, но теперь был не так уверен. Его семья была боковой ветвью клана Цзи, не пользующейся особым вниманием. Хоть они и носили ту же фамилию, отношение к ним было совершенно иным. Сегодня он вообще не должен был быть на этом приёме, но клан Цзи в этом году решил выйти на рынок кинематографа и открыл небольшую компанию для пробы сил. Он, уже несколько лет болтающийся на задворках шоу-бизнеса, подходил на роль «своего человека», вот его и взяли — показать мир, а по возможности и завести полезные связи. Цзи Лэпин всегда был заводилой в классе, и сегодня, придя поживиться угощениями, он вызвал зависть у однокурсников. Те подначивали его завести прямой эфир, чтобы все вместе прониклись атмосферой высшего общества. На приёмах у семьи Се действовал строгий режим секретности, поэтому Цзи Лэпин открыл закрытую трансляцию, пригласив только одногруппников. Кто-то из ребят поинтересовался, к какому уровню среди богачей относится семья Се — в столице их слишком много, каждый второй кажется состоятельным. Цзи Лэпин, откусив кусок торта, подумал и сказал: — Слышали идиому «безупречная стена»? Это игра слов. Так описывают четыре семьи с самыми стабильными активами. Обычно, говоря о первоклассных кланах, имеют в виду именно У, Се, Кэ и Цзи, без определённого порядка — всегда есть взлёты и падения. В последние годы семья У наиболее процветает, специализируется на электронике и высоких технологиях. Пластыри для желёз омег на затылке — их разработка, они номер один в этой области. Поэтому у наследника семьи есть особое прозвище — «Наследный принц». Да, тот самый национальный альфа, от которого сходят с ума блогеры и знаменитости. Хотите посмотреть? Посмотрю, пришёл ли он сегодня. С этими словами Цзи Лэпин провёл камерой по залу, а когда вернулся, увидел сплошные восклицательные знаки. — Ты только посмотри, тот парень похож на Жун Цзина? — Жун Цзин здесь? Ты что, шутишь? — У меня что, зрение подводит? — У меня уже подвело, так что не знаю, как у тебя. Цзи Лэпин уже собирался сказать «невозможно», но вспомнил, что у семьи Се и вправду есть редко появляющийся на публике младший сын. Из-за того, что он не вращался в их кругах, все только слышали о нём, но никогда не видели. Он с острой наблюдательностью заметил, что за Се Лином последовал его неизменный ассистент Чжоу Сян. Не в силах справиться с нетерпением и подгоняемый однокурсниками, он решил незаметно последовать за ними. И каково же было его удивление, когда он заснял такую взрывную сцену! Тот блондин был ему знаком — первокурсник их института кинематографии, с первых дней вёл себя нагло и заносчиво. Его семья владела развлекательной компанией, сотрудничавшей с корейскими агентствами стажёров, ежегодно отправляя туда молодых ребят. С тех пор как «Наследный принц» прибыл в столицу, этот блондин вертелся вокруг него, поднося чай и выполняя мелкие поручения. Но человек, похожий на Жун Цзина, так запросто швырнул этого молодчика с немалыми семейными связями в воду! Вся последовательность действий была плавной, быстрой и жёсткой. Вау, просто аплодисменты! Неужели это тот самый Жун Цзин, которого они знали, — не отвечающий на удары и оскорбления? У него что, два лица? Люй Цзинь, натрудивший руки до волдырей при переноске книг, просто хотел немного отдохнуть от труда и проникнуться «разложением капитализма». Кто бы мог подумать, что увидит такое! Он, больше, чем кто-либо, был уверен, что это, вероятно, и есть Жун Цзин. Он сталкивался с Жун Цзином лицом к лицу. Этот человек мастерски притворялся свиньёй, чтобы съесть тигра, выглядел медлительным и мягким, а на деле был скрытным и хитрым. Но по сравнению с тем блондином, Жун Цзин обошёлся с ним просто по-отечески. Может, это и была удача? Он невольно задумался: если бы он тогда не сдержал слово, Жун Цзин тоже бы его не пощадил? Потому что он вспомнил: Жун Цзин оставил его в покое только после того, как он решил выполнить обещание. То есть Жун Цзин всё это время наблюдал за ним. Человек с такой продуманной тактикой и наблюдательностью — неужели он мог позволять ему издеваться над собой все эти годы? Если даже личность Жун Цзина была поддельной, то что тогда настоящее? Не ждёт ли его впереди многократная месть? Порыв холодного ветра заставил его содрогнуться. Наблюдатель, заметивший, что он отлынивает, бросил на него холодный взгляд: — Не хочешь работать — можешь уходить. Люй Цзинь сглотнул: — Я… я буду работать… А когда Цзи Лэпин закрыл трансляцию, чат буквально взорвался. Развернулись жаркие споры о том, был ли это Жун Цзин, а если да, то не являлся ли он «маленьким золотым холмом», и зачем ему было изображать из себя бедняка. Вскоре эту новость кто-то вынес на форум.