Держись, ты сможешь (Hold On, You've Got This)

Жун Цзин и вправду был топовой фигурой внутри института, поэтому вскоре пост под заголовком #Зачем ЖЦ изображает бедняка?# оброс комментариями любителей смотреть на зрелища. Когда однокурсники узнали, сразу же нашлись те, кто спросил, кто же это натворил — они ещё только обсуждали, что к чему, а тут уже всё вынесли на публику? Да и та трансляция была лишь для своих, чтобы вместе поразвлечься, теперь же Цзи Лэпину и так было несладко, а с таким шумом как с ним вообще разговаривать? В итоге никто так и не признался в звании «предателя». А поскольку фотодоказательств не было, пост довольно быстро признали фейком. Кто-то очень объективно проанализировал: если бы Жун Цзин и вправду был богат, разве Ци Ин расстался бы с ним, упустив такую золотую жилу? Имидж Ци Ина как любителя денег непоколебим — это нереально. Этот довод получил широкое признание среди любителей зрелищ. Тот, кто раньше обещал съесть клавиатуру в прямом эфире, если Жун Цзин продолжит играть, казалось, особенно им интересовался — его боевой след мелькал почти в каждом посте, связанном с Жун Цзином. Он тут же опубликовал: «Если Жун Цзин действительно окажется отпрыском из высшего общества, я лично приглашу его на роль главного героя в своей картине! Пусть этот пост будет свидетельством!» Поскольку на форуме действовала анонимность, только особо характерные личности позволяли угадать, кто скрывается за ником. А этот человек на институтском форуме всегда был очень активен, просто никто не считал, что он чего-то добился — у действительно занятых людей нет времени на то, чтобы спорить с целым светом. Фокус внимания был вовсе не на том, богач ли Жун Цзин. Все знали, что Жун Цзин, будучи одним из институтских «топов», был беден как церковная мышь и относился к разряду «работающих студентов». На самом деле некоторые даже считали его несчастным, он так экономил, чтобы покрывать расходы Ци Ина, а в итоге был брошен. Все говорят — нельзя быть подкаблучником. Вот вам пример: подлизывался до последнего и остался ни с чем. Их больше интересовало, что этот человек так уверенно заявляет — возможно, и вправду что он кто-то, кто уже чего-то добился. Тема обсуждения постепенно свернула на то, сколько же знаменитостей учится в их институте, кто получил крупный проект, кто отправляется на пробы в какую-нибудь съёмочную группу. Вскоре внезапно появился слух: режиссёр Лю Юй в интервью заявил, что в этот раз, возможно, привлечёт новых актёров. Эта новость подняла со дна несметное количество молчавших. Лю Юй также был режиссёром фильма «365 дней Лоты». Эта картина, раскрывшая борьбу и страдания низших слоёв общества, успешно попала в конкурсную программу Венецианского кинофестиваля. Сейчас многие следили за его следующим проектом — сможет ли он повторить успех или останется лишь мимолётной звездой. Поэтому к подбору актёров для «Императорской власти» сам Лю Юй относился крайне серьёзно. Один пост быстро взлетел в топ, его опубликовал знаменитый в Институте кинематографии сплетник под псевдонимом Маленькая Восьмёрка. #Слышал от нашего Лао Чжана по предмету «Звук и изображение», что режиссёр Лю — наш выпускник, питает к альма-матер особые чувства. #Кроме открытого кастинга, три куратора актёрского отделения могут порекомендовать по одному студенту. Хоть эта рекомендация сама по себе ничего не гарантирует, но она даёт шанс произвести впечатление на знаменитого режиссёра! Шанс уникальный! Угадайте, кого порекомендовал куратор группы B Лао Ху? Перебрав все возможные варианты и вдоволь подразнив публику, Маленькая Восьмёрка наконец выдал два иероглифа: Жун Цзин. — Лао Ху хочет смыть позор? Из-за ЖЦ его столько лет высмеивали, наверняка ему тоже было несладко. — Лао Ху и вправду несчастный. В те годы он просто смотрел на внешность ЖЦ, думал, сможет сделать его своей визитной карточкой. — Лао Ху искренне ценит таланты. Раньше он всегда был готов помочь любому студенту из группы B, оказавшемуся в трудной ситуации. Честно говоря, ЖЦ даже для шоу-бизнеса — высший класс. Маленькое лицо, выразительные черты, примесь европейской крови — на экране смотрится особенно хорошо, вживую выглядит даже лучше, чем в кадре. — Сколько ни говори, всё бесполезно. Кажется, он не может смотреть в объектив, разве не это ключевой момент? — Сестрёнка, ты попала в самую точку. Были и возмущённые, и считавшие это несправедливым, и те, кто полагал, что это право преподавателя — рекомендовать, кого хочет. Но без исключений никто не верил, что Жун Цзин, четыре года пытавшийся безуспешно, снова сможет работать перед камерой. Жун Цзин лишь раз заглянул на форум, чтобы понять окружение изначального хозяина. Он лишь почувствовал, что хоть тот и не имел известности вовне, внутри института был весьма популярен, ведь то и дело его имя всплывало по любому поводу. Но Жун Цзин был ленив и часто пребывал в состоянии «интернета второго поколения», так что явно не интересовался сплетнями. Услышав неуверенный оклик Цзи Лэпина, Жун Цзин тоже удивился, увидев его здесь. Они перебросились несколькими фразами. У Цзи Лэпина было множество вопросов, но, увидев всё то же бесстрастное выражение лица Жун Цзина — будто притворяться бедняком и быть разоблачённым для него одно и то же, — он подумал: «Неужели это просто хобби?» Наверное, из-за ауры семьи Се, окутавшей Жун Цзина, Цзи Лэпин растерялся и не знал, с чего начать. Окружающие не дали Цзи Лэпину много времени на беседу, его возможность пообщаться была перехвачена несколькими знаменитостями, желавшими завязать знакомство с Жун Цзином, которые естественным образом оттеснили его на периферию разговора. Жун Цзин был уверен, что это определённо эффект бабочки от У Ханьци. Хоть он и не любил светское общение, в прошлой жизни, будучи младшим сыном в семье актёров, он бывал на подобных мероприятиях не раз. Выросший под вспышками фотокамер, он сохранил базовые манеры и не игнорировал никого, кто хотел с ним поговорить. Спустя какое-то время все заметили: хоть народу и было много, никто не чувствовал, что Жун Цзин его игнорирует. Изначально у каждого были свои цели, но в процессе общения некоторые искренне почувствовали, что разговаривать с Жун Цзином приятно — он один из немногих, кто не заражён привычками богатых наследников. Неподалёку У Ханьци беседовал с Се Чжаньхуном. Их семьи вели совместный бизнес, но часто становились и конкурентами. Но они оба понимали: в любых обстоятельствах умение поддерживать внешние добрые отношения — это залог долговечности расцвета и упадка семьи. Увидев толпу вокруг Жун Цзина, У Ханьци усмехнулся. Ему просто показалось забавным, как ребёнок пытается от него сбежать, поэтому он намеренно проявил близость — безобидная шутка, чтобы посмотреть, как мальчик справится. Не ожидал, что этот, казалось бы, замкнутый ребёнок окажется так ловок. Он издали поднял бокал в сторону Жун Цзина, словно празднуя, что когда-то плаксивый малыш вырос. Жун Цзин учтиво ответил на тост. Он думал: если У Ханьци захочет с кем-то сблизиться, кажется, дело пары минут. Этот человек слишком хорошо понимал психологию других. Се Чжаньхун тоже заметил их взаимодействие и вспомнил события многолетней давности: — Этот парнишка тогда бежал за твоей машиной, кричал, что станет твоей невестой. После твоего отъезда заперся в комнате, три дня и три ночи ничего не ел и не пил. Мы твердили, что альфа не может выходить замуж, но он не слушал. В конце концов Лин вытащил его из комнаты силой. — Было и такое? — У Ханьци приподнял бровь, многозначительно взглянув на Жун Цзина вдалеке. Тот внезапно почувствовал, как воздух стал напряжённым и наполнился лёгкой опасностью. Но это ощущение быстро рассеялось. У Ханьци действительно не знал о таких последствиях тогда. Его улыбка стала непринуждённой: — Всего лишь детский лепет, сказанный сгоряча. Когда вырастешь и вспомнишь — сразу пожалеешь. У Ханьци подумал о том маленьком хвостике, бегущем за ним много лет назад, взглянул на нынешнего юношу со спокойным, умиротворённым выражением и спросил: — А как он сейчас? Работает с Сяо Лином в реальном секторе? Се Чжаньхун заметил, что У Ханьци, кажется, довольно интересуется Жун Цзином, возможно, из-за тех давних дней общения. Он тут же подыграл: — У этого ребёнка упрямый характер, рвётся играть в кино, девяти быков не остановят, но за столько лет ничего не добился. Надолго вы в столице? Если будет время, помогите присмотреть за нашим сорвавшимся с привязи мустангом? Если бы Жун Цзин смог установить более тесные связи с У Ханьци, стать ценимым им младшим, возможно, у семьи Се тоже появился бы шанс на расширение. У Ханьци бросил взгляд на Жун Цзина и лишь покачал головой: — Нынешняя молодёжь слов стариков вроде меня уже не слушает. Стрелки часов показали 19:30. Щелчок. Свет приглушился, начался первый танец. Его открыли полный сил Се Чжаньхун и всегда следующая за мужем Хань Ляньмэй, на которую Жун Цзин даже не обращал внимания. Затем Се Лин пригласил на танец миловидную омегу из семьи Цзи. Увидев, что Се Лин не отверг девушку из их клана, члены семьи Цзи переглянулись и одобрительно улыбнулись. Из-за необъяснимого отсутствия второго юного господина Се одного танца не хватало. Жун Цзину тоже полагалось танцевать в начале, но изначальный хозяин с детства отвергал подобные мероприятия, выгоняя приглашённых Се Чжаньхуном учителей этикета. Жун Цзин, конечно, умел, и даже весьма искусно. Он вдруг осознал проблему: некоторым своим навыкам ему нужно будет найти правдоподобный путь обучения. В заднем дворе гостевого дома Гу Си снова привязал собаку. Та, возбуждённо глядя в сторону банкета, высовывала язык. Гу Си принёс стоявший рядом собачий корм и насыпал немного, но пёс есть не хотел, царапая поводок когтями и пытаясь вырваться. Гу Си усмехнулся: — Неужели ты всё ещё хочешь к нему? Большая собака, словно понимая, по-человечески склонила голову набок. Гу Си потрепал её по голове, успокаивая: — Ладно, хватит мечтать. Не твоё, сколько ни мечтай, бесполезно. Поднимаясь, Гу Си почувствовал головокружение. Он знал, как свирепа его течка на этот раз — не появлялась полтора года и теперь обрушилась с удвоенной силой. Он нашёл ближайший туалет, заперся в кабинке, достал блокатор и сделал укол. Боясь, что эффекта будет недостаточно, после колебаний ввёл вторую дозу. Боль от блокатора смешалась с волной течки, столкнувшись внутри тела, причиняя такую боль, будто всё тело сводило судорогой. Видя, что его течка лишь нарастает, Гу Си написал сообщение агенту, отпрашиваясь с большинства мероприятий на ближайшие несколько дней. Даже не глядя на ругань в ответ агента: как только он берёт отгул, штраф за нарушение контракта возрастает в разы. Гу Си лишь от одной мысли об этих цифрах начинала болеть голова. Он также позвонил съёмочной группе «Императорской власти» — возможно, не сможет прийти на назначенные пробы. Режиссёр Лю Юй с той стороны отнёсся с пониманием, даже поинтересовался его здоровьем. Гу Си, смеясь, ответил, что всё в порядке, не желая, чтобы кто-то узнал о его состоянии. Закончив разговор, он обмяк, расслабившись. Гу Си вспомнил, как Мо Дянь постоянно уговаривал его пройти тест на совместимость. В обширной национальной базе данных наверняка найдётся альфа с наивысшим соответствием. Если тот согласится сделать временную отметку, его течка не будет такой мучительной. Но он понимал свою ситуацию: с высокой вероятностью это принесёт ему огромные проблемы, так что лучше терпеть самому. Гу Си, обессиленный, сидел на унитазе, ожидая, когда пройдёт острая боль. Придя в себя, он услышал изредка раздающиеся снаружи шаги. Взглянул на телефон — половина десятого, банкет почти закончился. Гу Си услышал, как руководитель банкетной службы ищет его, но не отозвался. В конце концов, он использовал поддельные документы. Он пришёл сюда лишь для того, чтобы найти сестру, которую не видел много лет. С тех пор, как та альфа поставила на ней пожизненную отметку, они больше не встречались. В стране действуют соответствующие законы: если поставивший пожизненную отметку альфа не разрешает свидания, даже родственникам будет трудно увидеться. Тот альфа подстроил всё так, что Гу Си лишился права на свидания, и переступить через закон он не мог. Тот просто хотел использовать это право, чтобы заставить его сдаться. Но Гу Си не желал покоряться судьбе. Едва Гу Си собрался встать, как услышал снаружи знакомый голос, раздававшийся грубым говором. Блондин с подручными лишь ненадолго заглянули в главный зал, а потом вышли перекурить. При одной мысли о том, как Жун Цзин прижал его к воде, в душе поднималась буря негодования, но у этого младшего сына Се была защита Се Лина, и даже «Наследный принц» пока не мог его тронуть. — Где тот официант, ещё не нашли? — Братан, да забей. Если этот парень из семьи Се увидит, опять будут проблемы. — Тихо сделать — и всё. С парнем из Се «Наследный принц» разберётся, а мне нужен тот официант. Сегодня не затащу его в постель — меня фамилию менять! Вы видели, какой у него тонкий стан? Просто бесподобный, прямо дьявольски соблазнительный. Хоть после урока от Жун Цзина он и был напуган, но, видимо, сытый голодного не разумеет, и не мог забыть мельком увиденную картину. — Да это же бета, братан. Давай потом сходим в бар, найти омегу — разве не лучше? — уговаривали остальные. — И что, что бета? С бетой трахаться — вот где кайф, и сзади наверняка чисто. С такими развратными повадками, если сегодня не я его выебу, завтра достанется кому-то другому! Голоса приближались. Гу Си постепенно сжимал кулаки. Почувствовав, что отдохнул достаточно, он бесшумно открыл дверь, прошёл в соседнюю кладовку, увидел там лежащий плетёный мешок для мусора, вытряхнул из него всё содержимое и нашёл рулон скотча. В сознании снова начали всплывать расположение и направление камер, замеченные по пути. В районе туалета камера была только на повороте — отсюда её не должно быть видно. Он ощупал карман, достал всегда носимый с собой баллончик с перцовым спреем «Дьявольский перец» — самодельный, смесь нескольких видов перца, входящих в мировые рейтинги по жгучести. Медленно, совершенно бесшумно, он подошёл к выходу из туалета, прислушиваясь к происходящему снаружи. Если они будут идти группой, придётся отказаться и искать другой случай. Но если кто-то один… Тем временем блондин отправил своих людей вперёд искать У Фуюя, а сам решил сперва справить малую нужду. Внезапно он почувствовал, как что-то приближается сзади. Едва он обернулся, как едкий запах и мелкодисперсный туман ударили ему в лицо. Блондин вскрикнул: «А-а—!» Не успев договорить, он был схвачен, и ему зажали рот и нос. Пользуясь тем, что блондин не мог открыть глаза, нападающий оторвал полосу скотча и заклеил ему рот. Чисто и чётко ударив ногой, нападающий захлопнул дверь кабинки. Щёлк — дверь закрылась. Блондин почувствовал, как на него натянули что-то и всё погрузилось во тьму. Затем последовала серия атак противника. С виду лёгкие, на деле каждый удар приходился в уязвимое место. Боль заставляла его скалить зубы, но, будучи закутанным в мешок, он не мог вырваться и не видел лица нападавшего. Даже рот был заклеен, и он мог лишь издавать беспомощное «Ммм-ммм». Гу Си вспомнил только что сказанные тем слова. Взгляд его стал ледяным, уголки губ медленно поползли вверх. Зло породило отвагу. Он напрямую расстегнул ремень на брюках блондина, собираясь стянуть их. Альфа, бегающий голышом, тоже мог попасть в сводки криминальных новостей — пусть прочувствует, что значит «дьявольски соблазнительный». Жун Цзин, избавившись от приставаний мелкой знаменитости и выпив слишком много апельсинового сока, отчаянно нуждался в месте для решения естественных потребностей. По памяти он нашёл уборную. Увидев, что дверь кабинки с табличкой «Мужчины» закрыта, он, недолго думая, повернул ручку. Едва открыв дверь, он увидел внутри такую картину: знакомый до боли официант прижимал другого, похожего на альфу мужчину и, судя по всему, собирался совершить нечто неописуемое. Жун Цзин застыл на несколько секунд. Его взгляд встретился с таким же шокированно обернувшимся взглядом официанта. Он резко отступил на несколько шагов назад. Снова взглянул на табличку на двери туалета. Да, я не ошибся. Мельком он разглядел одежду того, кого прижимал официант — вроде бы того самого блондина. Учитывая отвратительное поведение блондина ранее, ответная месть выглядела вполне логичной? Жун Цзин подумал, что его сочувствие должно доставаться тем, кто в нём больше нуждается. Жун Цзин подумал и вежливо поинтересовался: — Может, вы… продолжите?