29 глава
17 февраля 2026 г., 15:06
Среди развевающихся на ветру воздушных шаров на крыше стояла фигура, готовая, казалось, сорваться вниз в любой момент.
«Да быть не может».
У него что, язык как помело? Может, всё и обошлось бы, судьба бы слепая осталась, а он вот так ляпнул и накаркал.
Слишком далеко, Жун Цзин не мог разглядеть, точно ли это Гу Си. Ещё меньше он хотел строить догадки о том, что там случилось.
«Сейчас гадать поздно — надо сначала на место попасть». Жун Цзин вихрем развернулся и снова влетел в здание.
Остальные студенты только рты открыли: только что вышел и вот опять здесь, а через секунду уже скрылся из виду. Что за чертовщина?
Жун Цзин вдавил кнопку лифта, не сводя глаз с мелькающих цифр на табло. «Быстрее, ну давай же, быстрее…»
***
Гу Си поднялся на крышу по указанию в записке. Толкнул дверь и глазам своим не поверил. Всё пространство было заставлено пышными, яркими розами. В лучах солнца их алый цвет обжигал, почти ослеплял. Окажись на его месте обычный омега, наверняка был бы тронут до глубины души — устроить такое требовало немалых сил, средств и людей. За таким ухажёром, даже с учётом редкости омег, не пойти было трудно. В конце концов, тех, кто стоит на самой вершине пирамиды, ещё меньше, чем омег. К тому же этот человек умел играть на нервах. Раньше он уже оставлял намёки, обрывки фраз, будил любопытство, но ни разу не появился лично. Чистой воды психологическая война. Цель — пробить его броню. На всей крыше, кроме пары огромных баков с водой, был только один примечательный объект: что-то метра три высотой, накрытое белой тканью. По форме напоминало каплю. Гу Си обошёл всё кругом. Ни души. Оставалось только подойти к загадочному предмету. Он дёрнул за край ткани, и та соскользнула вниз. Перед ним предстал… дом. Настоящий маленький домик, подвешенный к связке разноцветных воздушных шаров, удерживаемый лишь тонким тросом. Он слегка покачивался в воздухе, словно в сказке. Пёстрый, живой, ну точно иллюстрация к детской книжке. Гу Си вспомнил: несколько лет назад, на пике своей популярности, он очень любил мультфильм «Вверх». Его тронули отношения старика и его покойной жены. Он даже написал отзыв и ответил одной фанатке в комментариях: «Если бы кто-нибудь подарил мне такой домик, я бы, наверное, вышел за него замуж». Обычная шутка, фанаты и те не воспринимали её всерьёз. И вот теперь кто-то взял и воплотил эту идею в жизнь. Только это был не мультяшный домик, а уменьшенная копия настоящего особняка, роскошного, с позолотой. Камни, сверкающие на солнце, возможно, были настоящими. Стоимость такой игрушки зашкаливала. Но для Гу Си вся эта красота имела лишь одно название: золотая клетка. Такой прекрасный мультфильм, и такие грязные люди, осквернившие его своей пошлостью. Должно быть, его движение задело какой-то скрытый механизм. Дверца игрушечного особняка с тихим щелчком отворилась. Внутри лежали телефон и стопка фотографий. Гу Си взял телефон. Пока ничего подозрительного. Потом вытащил часть снимков. И его словно обожгло. Это были порнографические фотографии. Его собственные. В самых разных, откровенных, вызывающих позах. И при этом человек на них был в сознании. «Как это возможно? Это же не я!» Гу Си вдруг вспомнил недавнюю фотосессию для журнала. Он быстро нашёл снимки в телефоне. Да, точно. Вот эта голова, один в один с тех фото. Только голова. Аккуратно вмонтированная в чужое тело. Но по свету, по ракурсу подделано так искусно, что почти не отличить от настоящего. Если это выложат в сеть, оно разлетится как чума. Даже если потом удалят за распространение порнографии, кто-то из шустрых пользователей наверняка сохранит и начнёт пересылать друг другу. А важно ли, настоящее это или нет? Нет. Даже если позже докажут, что это фотошоп, плевать. Он, Гу Си, уже удовлетворил их любопытство и похоть. Даже подделка нанесёт его репутации колоссальный урон. Дзынь. В этот момент до сих пор молчавший телефон вдруг пиликнул сообщением: «Будешь со мной?» Гу Си едва не выронил трубку. Этот таинственный поклонник: сначала бесконечные цветы и подарки, которые Гу Си возвращал или жертвовал; тот, наверное, уже извёлся от злости. И вот этот спектакль с розами и шарами. Те девять с лишним тысяч в холле только разминка. Вся эта грандиозная инсценировка: и признание в любви, и предупреждение. Смысл ясен: если будешь ломаться — мало не покажется. Последствия могут быть куда серьёзнее. Какие последствия? Может, то, что на фото, станет реальностью. Может, что-то, о чём он даже подумать боится. Солнце палило немилосердно, но Гу Си пробирала ледяная дрожь. Казалось, тысячи невидимых рук тянут его в трясину. На крыше не было ни души, но он чувствовал себя абсолютно голым, словно кто-то содрал с него всю одежду. Пальцы Гу Си мелко задрожали. В ярости он набрал ответ: одно-единственное слово. «Пошёл вон!» И в это же мгновение трос, удерживавший игрушечный особняк на весу, не выдержал и лопнул. Домик, подхваченный шарами, плавно начал подниматься в воздух. Внутри, в уголке, осталось ещё несколько фотографий, которые Гу Си не успел достать. Он рванулся вперёд и в последний момент, когда конструкция уже готова была оторваться от крыши, ухватился за неё и выгреб всё содержимое до последнего листка. От резкого движения острый край инкрустированного камня полоснул по руке, оставив глубокую, кровоточащую рану. Алая кровь закапала на белоснежную кожу, смешиваясь с красными лепестками роз. БАМ! Дверь на крышу с грохотом распахнулась, и внутрь влетел человек. Гу Си окаменел. Сюда на крышу ведёт не прямой проход, а лестница, по которой нужно подниматься. Вбежавший человек согнулся, тяжело дыша, он поднимался бегом. Жун Цзин поднял голову и увидел огромные заросли роз, а на краю крыши Гу Си, готового сорваться вниз от малейшего дуновения ветра. Он почувствовал ту безысходность и отчаяние, которыми был окутан Гу Си. Руки у того были в крови, она всё ещё текла, а сам он сейчас ошеломлённо смотрел на Жун Цзина. Казалось, он пытался понять, почему здесь оказался именно Жун Цзин. Эти розы были точь-в-точь как те, что внизу, наверное, из одной оранжереи. Но раздумывать об этом было некогда. Жун Цзин побежал к нему, лавируя между цветами, по пути опрокинув несколько горшков. Наступив в мокрую землю, он схватил Гу Си за запястье и рывком оттащил от края. Гу Си, потеряв равновесие, почти влетел в его объятия. Сквозь тонкую ткань одежды чувствовались твёрдые, упругие мышцы груди Жун Цзина. Пряный, пьянящий аромат альфы неконтролируемо проникал в каждое его дыхание. Убедившись, что непосредственная опасность миновала, Жун Цзин понизил голос до сурового шёпота: — Какая бы беда ни случилась, самоубийство — не выход! Твои родные, друзья — как им будет больно?! — Если бы у него самого был шанс вернуться в свой мир, он бы ухватился за него обеими руками. Поэтому, как бы ни было трудно, он хотел жить. Только живя, можно найти выход. Гу Си не сразу понял, что происходит: — А? На него, словно на расшалившегося ребёнка, накинулся с упрёками тот, кого он ещё недавно считал своим преемником. Это ли тот мягкий, сдержанный альфа, которого он знал? Жун Цзин же лихорадочно соображал: «Если главный герой-шоу сейчас погибнет, этот мир не рухнет?» В оригинале Гу Си сводил счёты с жизнью вовсе не в этом здании. Место изменилось, но суть сцены осталась прежней. Почему, даже изменив ход событий, история упрямо возвращается на круги своя, да ещё такими окольными путями? — Ты чего мычишь? Ты же только что собрался прыгать! — Жун Цзин редко повышал голос до такой степени. Но, пожалуй, это была не столько злость, сколько страх. Он видел работы Гу Си, знал, какой это профессионал, как он относится к делу. Его целеустремлённость вызывала у Жун Цзина искреннее уважение. А из рассказов и собственных наблюдений он понял, что Гу Си человек с холодной внешностью и горячим сердцем. Если такой трудолюбивый, стремящийся вверх человек умрёт, этот мир будет просто несправедлив. — Я не собирался прыгать. Я просто хотел забрать фотографии, — тихо сказал Гу Си. Голос его звучал словно колокольчик, покачиваемый ветром под карнизом, успокаивающе и мелодично. Голова у него всё ещё кружилась после столкновения с твёрдыми, как камень, мышцами Жун Цзина. Э-э… Жун Цзин опешил. «Я что, ошибся?» Гу Си отстранился от него. На его коже, казалось, ещё оставалось тепло прикосновений Жун Цзина, и это было до крайности неловко. Лёгкий румянец окрасил его шею, на солнце она казалась невероятно аппетитной. Вот только единственный зритель не умел ценить подобные вещи и совершенно не чувствовал привлекательности омеги. Жун Цзину стало неловко. Они стояли молча, глядя друг на друга. «Значит, я зря старался? Спасать-то, оказывается, было некого?» Рука Гу Си всё ещё кровоточила, и боль вернула ему способность мыслить здраво. Сердце его ёкнуло. Словно заржавевшая стрелка часов, он медленно, с трудом, поднял взгляд на Жун Цзина. Тот был невероятно красив. В его красоте сквозило что-то благородное, аристократическое. И сейчас этот человек, казалось, рождённый для того, чтобы им восхищались, смотрел на него с тревогой. От этого ёкало сердце. Пряный, волнующий запах альфы словно окутывал его, проникал под кожу. Но… почему Жун Цзин оказался здесь? Это было нелогично. О месте встречи должен был знать только тот, кто прислал розы. Жун Цзин, помимо того, что был выпускником института кинематографии, был ещё и молодым господином семьи Се. У него были и средства, и возможности устроить весь этот спектакль. Но вся его предыдущая помощь… она не выглядела поддельной. Неужели и помощь, и всё остальное было лишь частью другого, более изощрённого плана? Гу Си запутался в собственных мыслях. Накопившаяся за последние дни тревога, обострённая течкой чувствительность, давление со всех сторон и только что пережитый шок, всё это смешалось, превратив его в натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Ему теперь любой казался врагом. Лучший способ защиты: не верить никому. Гу Си медленно отступал назад. Взгляд его из растерянного стал настороженным, затем в нём мелькнуло сомнение и, наконец, страх. Жун Цзин видел, что он снова приближается к краю, и предупредил: — Не отступай. Ещё шаг — и правда упадёшь. Гу Си коснулся рукой шершавого камня, ограждавшего край крыши, и пристально посмотрел на Жун Цзина. Наконец он кивнул: — Ладно. Только не подходи. Дай мне подумать. — Хорошо, я не трону тебя, — Жун Цзин поднял руки вверх, демонстрируя мирные намерения. Вид у него при этом был до того невинный, что, не будь ситуация такой напряжённой, Гу Си, наверное, рассмеялся бы. Жун Цзин немного разбирался в психологии. Он видел тревогу на лице Гу Си, замечал, как расширяются его зрачки, как пальцы непроизвольно сжимаются, как посинели губы. Если подобрать образ, то Гу Си сейчас напоминал натянутую до предела струну, готовую лопнуть от колоссального внутреннего давления. Почему всего полчаса назад на пробах Гу Си был в полном порядке, а теперь… Жун Цзин быстро нашёл причину. Он только сейчас обратил внимание на разбросанные по полу фотографии. Увидев, что на них изображено, он едва не ослепил сам себя. «Что это за…?» Гу Си понял, что скрывать уже поздно. Он в отчаянии закрыл глаза. «Теперь он точно считает меня мерзким». Любой нормальный человек подумал бы: «Гу Си, такой правильный с виду, а сам снимается в такой пошлятине». Или решил бы, что у него беспорядочные связи, и в очередной раз вздохнул бы о том, какие же грязные эти звёзды. Да разве такими фотографиями что-то объяснишь? Даже если скажешь, что это фотошоп, почему смонтировали именно твои фотографии, а не чьи-то ещё? Наверное, потому что ты сам провоцируешь, подаёшь сигналы? Эту логику «жертва сама виновата» он слышал уже слишком много раз. — Кто это сделал? Тебя заставили сниматься под угрозой? Или эти фотографии — монтаж? Рука Гу Си, дрожавшая только что, замерла. Он ошеломлённо уставился на Жун Цзина, который даже рта не раскрывал. Он услышал. Мысли Жун Цзина. Его давно молчавшая способность читать мысли снова проснулась.
