31 глава
20 февраля 2026 г., 18:20
Изначально утверждённый сериал лишился финансирования, и Ци Ин сразу понял: скорее всего, это из-за того, что он тогда, не зная меры, попытался подкатить к Се Лину и разозлил его. Он пришёл извиняться, но даже края одежды Се Лина не коснулся.
Хотя девушки на ресепшене вели себя вежливо, он прекрасно видел презрение в их глазах. Навязываться не хотелось. В конце концов, он омега, ему дорога своя репутация.
Главный спонсор, конечно, не знал о его попытке подкатить к Се Лину. Он решил, что Ци Ин чем-то насолил ему, и велел сидеть тихо и не высовываться. Се Лин — человек занятой, общается с большими шишками, ему не до таких мелких сошек, как Ци Ин.
Осознавать это было неприятно, но Ци Ин признавал: так оно и есть. Приходилось стиснуть зубы и терпеть.
Но он никак не ожидал, что эта история примет форму бесконечного сериала. Он с трудом уговорил спонсора вложиться в новый малобюджетный сериал. Для съёмок нужен был павильон, принадлежащий семье Се. Павильоны у них огромные, с самым современным оборудованием. Собственная киноиндустрия семьи Се так себе, но на технику они денег не жалеют, и аренда вполне доступная.
Поэтому многие группы, кому нужен был павильон для съёмок со спецэффектами, бронировали его заранее, хотя бы на полдня.
Сотрудники пошли договариваться. Сначала им ответили согласием. Но когда услышали, что в списке актёров значится некий Ци Ин, ответственный задумался: что-то знакомое имя. Специально уточнил, какой именно Ци и какое Ин.
Через некоторое время перезвонили: извините, павильон уже сдали другой группе, ищите другое место.
Ладно, этот не подошёл — взялись за следующий. Тоже принадлежащий семье Се.
У семьи Се было лучшее соотношение цены и качества, оборудование отличное, найти замену было сложно.
История повторилась. Продюсер смекнул, в чём дело. До него дошли слухи, что Се Лин якобы сказал: «Я не хочу видеть эту третьесортную дрянь на своей территории».
Се Лин был человеком благородным и гордым, вряд ли он выразился именно так. Но суть ясна: семья Се объявила этому третьесортнику бойкот.
Ци Ин, узнав об этом, взбесился:
— Ты же говорил, что Се Лину нет до меня дела! А он меня уже в чёрный список занёс! Нет, ты должен что-то придумать!
Спонсор был в растерянности. Он боялся, что проблемы Ци Ина перекинутся и на него, и сегодня привёл его сюда с повинной.
Ци Ин думал, что с таким спонсором семья Се хоть немного посчитается.
Как бы не так. Его спонсор оказался пустышкой. Они прождали всё утро, а девушки на ресепшене, мило улыбаясь, отправляли их ждать дальше, даже не заикаясь о том, когда их примет Се Лин.
Такое откровенное пренебрежение, с которым Ци Ин, привыкший к лёгкой жизни, столкнулся впервые, было унизительно до невозможности. Он готов был сквозь землю провалиться.
И тут те самые девушки, которые до этого улыбались профессионально-холодно, вдруг дружно и радостно поприветствовали какого-то молодого человека.
— Здравствуйте, молодой господин! — пропели они.
Тот энтузиазм, с которым они это сделали, разительно отличался от того, как они встречали его.
«Молодой господин? Неужели это тот самый младший брат, с которым даже Се Лин не может сладить?»
Спина показалась ему подозрительно знакомой.
А когда молодой человек обернулся, Ци Ин едва не лопнул от изумления.
Жун… Жун Цзин?!
Эта талия, эти ноги, этот профиль… Если бы он не был таким ладным, разве выбрал бы его Ци Ин? Уж больно красив был. Если бы не этот дурацкий характер, он бы ещё не скоро ему надоел.
Что он здесь делает?! И как его назвали эти девушки?
Ци Ин, не обращая внимания на своего спонсора, пулей подлетел к нему:
— Ты что здесь делаешь?! — заорал он, как раньше, привычно-требовательно.
Жун Цзин, увидев перед собой бывшего парня изначального хозяина, мысленно включил тревогу.
Не стоит недооценивать этого омегу. В памяти изначального хозяина он занимал целые тома. Истерики, сцены, попытки покончить с собой, капризы, нытьё — полный арсенал.
Сам Жун Цзин совершенно не умел обращаться с такой липучкой, от которой не отвяжешься и не прогонишь.
«Это проблема. Раз уж стратегия молчания больше не работает…»
Ничего не поделаешь. Сейчас главное — не показать слабину.
Выражение лица Жун Цзина вдруг изменилось. От прежней мягкости не осталось и следа. В нём появились сдержанность и холодность — настоящий аристократ.
— А почему я не могу здесь быть? — спросил он.
Одной фразой задав тон разговору.
Челюсть у Ци Ина отвисла. Он с трудом узнавал в этом совершенно преобразившемся человеке прежнего Жун Цзина.
— Ты… ты что, потерянный наследник семьи Се, которого только что нашли? — заикаясь, выдавил он.
«Наверное, это случилось недавно, поэтому я и не знал. Если бы я знал, если бы знал!..»
Жун Цзин посмотрел на него с насмешкой:
— Я всегда был младшим сыном семьи Се. Никогда им не переставал быть.
Одной фразой он разбил фантазии Ци Ина вдребезги.
— Не может быть! Ты же снимал подвал! Ты даже в пачке маринованных овощей себе отказывал! — а ему покупал люксовые сумки. Последнюю фразу он из-за совести не договорил.
Не то чтобы он не замечал, сколько Жун Цзин для него делал все эти годы. Несколько месяцев — ладно, но это были ГОДЫ! Может, за всю жизнь он больше не встретит никого, кто любил бы его так сильно!
Жун Цзин был на целую голову выше Ци Ина. Он посмотрел на него сверху вниз и медленно наклонился. Почти касаясь губами его уха, тихо сказал:
— Я просто играл с тобой в игру. А теперь она закончена.
— Нет, не может быть… — Ци Ин замотал головой.
— Помнишь, что ты сказал мне в последнем разговоре? Я это запомнил. — Жун Цзин окинул взглядом слегка потрёпанного Ци Ина. — Неудачник?
Последнее слово из их последнего разговора.
Даже у такого толстокожего, как Ци Ин, лицо вспыхнуло. Кто из них неудачник — было ясно без слов.
Эта его насмешка над Жун Цзином теперь преследовала его как проклятие.
Жун Цзин развернулся и пошёл прочь. Он заметил спускавшегося за ним Чжоу Сяна, который, судя по всему, стоял там уже довольно долго. Жун Цзин невинно хлопнул ресницами.
Чжоу Сян только сейчас пришёл в себя. Он едва узнал молодого господина. Тот был точь-в-точь как тогда, у бассейна в гостевом доме. Как бы это описать? Невероятно внушительный, мощный.
У Ци Ина сердце ушло в пятки. «Зачем он скрывал? Неужели проверял, искренен ли я?»
А всё, что он натворил, разбило вдребезги это единственное настоящее сердце. И он упустил единственный шанс на золотую гору.
Если при встрече в кошачьем кафе он ещё сомневался, то теперь увидел всё своими глазами. В глазах Жун Цзина больше не было ни капли былого обожания.
Жун Цзин вернулся к своей истинной жизни. И ушёл навсегда.
Взгляд Ци Ина стал растерянным, почти безумным. На душе было тяжело.
Он думал, что Жун Цзин будет ждать его вечно. Что, когда он наиграется, Жун Цзин всё ещё будет стоять на том же месте.
Голова закружилась, земля ушла из-под ног.
В этот момент Чжоу Сян с изысканной вежливостью нанёс контрольный удар:
— Господин Се просил передать: моего младшего брата могу обижать только я сам. Если кто-то другой посмеет его тронуть хоть на йоту, пусть готовится принять на себя весь мой гнев.
Ух, как же хорошо это прозвучало! У Се Лина это звучало иначе: «Кто хочет тронуть моего брата — пусть сначала через меня перешагнёт». Чжоу Сян решил, что так, как он перефразировал, больше подходит образу их господина.
Он больше не смотрел на шатающегося Ци Ина и быстрым шагом направился к лифту, где его ждал молодой господин.
Ци Ину было уже всё равно на взгляды — насмешливые или презрительные.
Спонсор, которому стало стыдно за такой позор, подошёл, чтобы увести его, и увидел в его глазах только панику.
Ци Ин тупо смотрел перед собой. Глаза наполнились слезами. Он вцепился в спонсора:
— Что я потерял? Что я потерял?..
Кажется, он упустил единственный короткий путь.
И человека, который любил его больше всех.
Никто не мог ответить ему. Тот, кто считал его смыслом своей жизни, был уже мёртв — и в этом была его, Ци Ина, вина.
Чжоу Сян зашёл в лифт и увидел, что молодой господин снова принял свой обычный, медлительно-спокойный вид. Это было даже как-то непривычно.
— Молодой господин, а только что…
— Как я сыграл?
— А, это была только игра?! — изумился Чжоу Сян.
Жун Цзин вздохнул:
— Ты не знаешь этого омегу. От него очень трудно отвязаться. Иначе бы я не отделался.
Когда-то он играл похожую роль — вот и применил на практике.
Чжоу Сян подумал, что такое поведение Жун Цзина может, наоборот, снова привлечь к нему Ци Ина.
«Быть слишком хорошим — тоже проблема», — философски заметил он про себя.
— Наконец-то я понимаю, почему вы, несмотря ни на что, хотели поступить на актёрский. Вы действительно созданы для этого.
— Тогда замолвишь за меня словечко перед старшим братом?
— Молодой господин, это две разные вещи.
— …Ну ладно. — Жун Цзин сменил тему. — А как вчера решилось дело с Се Цзишэном?
По идее, Жун Цзину следовало называть его вторым братом, но Чжоу Сян считал, что молодой господин правильно сделал, перестав это делать. Такая скотина не заслуживала многолетней заботы Се Лина.
Чжоу Сян рассказал о неизвестном яде и немного о том, в каком состоянии вчера был Се Лин.
— Старший брат как ни в чём не бывало вышел на работу? — «Неизвестный яд» — теперь понятно, почему в оригинале похороны Се Лина прошли так гладко.
— Да. Господин Се вёл себя как обычно. Казалось, происшествие никак на него не повлияло.
Жун Цзин нахмурился. «Как обычно». Он вспомнил, как при расставании Гу Си улыбнулся своей лёгкой, беззаботной улыбкой. Тоже без тени мрачности.
Почему-то сердце кольнуло.
Чжоу Сян с улыбкой проводил его до дверей кабинета. Жун Цзин поздоровался с секретаршами.
Глубоко вздохнув, он постучал.
— Войдите, — раздался ледяной голос из-за двери.
Се Лин сидел на кожаном диване перед огромным панорамным окном. За его спиной, на фоне голубого неба с белыми облаками, теснились невысокие здания. Кабинет был просторным, с минимумом декора, но дышалось в нём легко и свободно.
Увидев Се Лина, спокойно сидящего на месте, Жун Цзин сам не заметил, как выдохнул.
«Старший брат жив и здоров. Сюжет не смог его убить. Как же хорошо».
Се Лин даже головы не поднял. Он протянул Жун Цзину стопку бумаг, приготовленную заранее.
Жун Цзин взял, пробежался взглядом и удивлённо спросил:
— Старший брат собирается открыть инвестиционную компанию? Я в этом не разбираюсь, помочь не смогу.
Это были те самые отчёты, которые Чжоу Сян просматривал, когда Жун Цзин звонил ему и просил прислать вертолёт. Се Лин собрал информацию о компаниях, которые либо хорошо зарекомендовали себя в индустрии, либо представляли инвестиционный интерес.
Се Лин едва сдержался, чтобы не рассмеяться над этим бестолковым созданием.
— Это тебе, — поднял он наконец голову. — Я дам тебе 100 миллионов. Выбери из них несколько и попробуй инвестировать.
Сказано это было так, будто он просил сходить на рынок и купить кочан капусты. Будто речь шла не о сотне миллионов, а о десятке юаней.
«Неудивительно, что в оригинале Се Цзишэн так безумствовал. После смерти Се Лина семья Се, этот гигант, рухнула в одночасье, и её по кускам растащили семья У и другие».
«Семья У, похоже, стала главным бенефициаром в оригинале».
— Старший брат, я не знаю, стоит ли мне это говорить… — Жун Цзин скорчил кислую мину. Кое-что лучше было выложить начистоту заранее
.
— Если знаешь, что не стоит говорить, закрой рот, — отрезал Се Лин, но тут же вспомнил недавно прочитанную инструкцию «Как наладить отношения с младшим братом». Нельзя быть слишком жёстким, нужно проявлять мягкость. Се Лин считал, что и так проявляет максимум терпения.
Не будь это его брат, он бы давно прибил его одним щелчком.
— Я… всё равно хочу сказать.
— Говори.
— У меня правда нет таланта к бизнесу.
Может, ты не знаешь, но я — чёрная дыра для стартапов.
В своё время, ещё до того, как он пришёл в актёрство, он умудрился разорить десять компаний и спустить почти всё семейное состояние. Семья Жун, хоть и не была олигархами уровня Се, но за плечами имела несколько поколений накоплений. Та самая элегантность, которую Гу Си уловил в Жун Цзине, шла не от семьи Се — это было воспитание его родной семьи.
Когда ему исполнилось восемнадцать, родители выделили ему солидную сумму — так было заведено для всех детей в семье Жун. Старшая сестра, убеждённая одиночка, вложилась в многообещающих юных актёров и теперь купалась в роскоши. Вторая сестра купила пару островов. А Жун Цзин приобрёл скромную машинку за сто тысяч — он считал, что только так можно спрятаться от вездесущих репортёров.
Тогда он был молод и далёк от нынешней зрелости. Ему тоже хотелось построить что-то своё.
Жизнь быстро доказала его наивность. С энтузиазмом он вложился в одиннадцать компаний.
Первые десять обанкротились с треском. Одиннадцатая выжила только благодаря краудфандингу фанатов. Это была крошечная фирма под названием «Сто тысяч световых лет» — единственная, которую он создал с нуля, приложив руку к каждому этапу. Идея была проста: люди могли отправить посылку или письмо в будущее, указав дату доставки — себе или другим.
Бизнес изначально не был прибыльным, потому что и не задумывался как коммерческий.
Когда фанаты узнали, что это его проект, они устроили сбор средств, чтобы спасти компанию от разорения. Так она и просуществовала до самого его попадания в этот мир.
Жун Цзин закрыл лицо руками. Воспоминания были кровавыми и слезоточивыми. Ему было стыдно.
— Ещё не начал, а уже говоришь, что не справишься? — с укором спросил Се Лин.
В его глазах промелькнула тень беспокойства. Он боялся, что Жун Цзин, как и раньше, не принимает семью Се и его самого, старшего брата, поэтому так упорно отказывается.
Только чужие люди так чётко разделяют «своё» и «чужое».
— Ты даёшь мне 100 миллионов, а я, может, задолжаю миллиард, — попытался Жун Цзин сгустить краски. Лучше сразу предупредить, не надо питать иллюзий.
— Семья Се выдержит твои эксперименты. Бери и не ной.
Смысл этих слов напомнил Жун Цзину старый интернет-мем: «Поставь себе скромную цель — потеряй сначала сотню миллионов?»
«Этому пареню жить надоело?»
Смертоносный взгляд Се Лина заставил Жун Цзина немедленно ретироваться:
— Шучу! — попытался он разрядить обстановку. Он вовсе не это имел в виду.
Сейчас в нём не было и следа той жёсткости, с которой он недавно разговаривал с Ци Ином. Перед Се Лином он был сама кротость, невинный ягнёнок.
Но Се Лин давно знал, что его младший брат не так прост, как кажется. Время от времени он выкидывал нечто из ряда вон выходящее. Его послушание — лишь фасад, пока нет причин для конфликта.
— Деньги с неба не падают, не будь легкомысленным. Возьми документы, внимательно всё изучи, потом обратишься к Чжоу Сяну. Я подберу тебе профессионального управляющего, — Се Лин изначально не предлагал Жун Цзину начинать с нуля. Он подозревал, что брат может оказаться тем ещё неумехой, и не ждал от него великих свершений. Он просто хотел, чтобы у Жун Цзина появилась цель в жизни, чтобы он перестал убиваться из-за несбыточной мечты об актёрстве.
Жун Цзин хотел ещё что-то возразить:
— Брат… 100 миллионов — это слишком много, слишком расточительно.
Се Лин начал терять терпение:
— Проваливай. Смотреть на тебя тошно.
100 миллионов, куда ни кинь, сумма немалая. Се Лин хорошо помнил, как, только приняв дела семьи Се, он потерял на одном проекте несколько десятков миллионов и несколько ночей не спал от чувства вины. Потом дедушка сказал ему: «Семья Се выдержит твои ошибки. Действуй».
«Выдержит твои ошибки» — эту грубоватую фразу он теперь передавал Жун Цзину. Родные всегда будут опорой.
Се Лин не разбрасывался деньгами просто так. При одной мысли о том, что он узнал из расследования, у него сердце кровью обливалось.
До того, как помириться с семьёй, брат жил в приюте для бездомных.
В приюте — лишь бы не возвращаться домой, лишь бы не видеть его, Се Лина. Насколько же сильно он его ненавидел?
Се Лина мучили и боль, и чувство вины.
Он считал себя ужасным старшим братом. Какими бы ни были отношения между братьями, нельзя было просто отвернуться и не замечать проблем.
Может, единственной отрадой для Жун Цзина была актёрская игра, но и там у него ничего не получалось. Он становился всё мрачнее и забитее. А Се Лин тогда сказал: «Увлечение увлечением, но на хлеб с маслом не намажешь. Ты просто бездарь. Почему не хочешь взглянуть правде в глаза?»
Из-за этих слов их отношения на долгие годы сковал арктический холод.
Жун Цзин видел, что Се Лин не хочет больше разговаривать, и послушно взял бумаги, собираясь уходить.
Но, уже взявшись за ручку двери, он обернулся и посмотрел на Се Лина, в облике которого не было и намёка на уныние. Помедлив мгновение, он вдруг отпустил ручку и быстрым шагом вернулся к столу.
— Брат.
— М-м?
— Обними меня, — сказал он и раскрыл объятия.
Се Лин от этих слов чуть не задохнулся. «Кого я растил? Альфу или омегу? С какой стати ему обниматься? По морде захотел?»
Но вдруг, встретившись взглядом с Жун Цзином, он, кажется, понял. Он резко отвернулся, скрывая повлажневшие глаза, и замер на несколько секунд.
Потом подошёл к Жун Цзину и обнял брата, такого же высокого, как он сам.
Они не были связаны кровными узами, но были ближе, чем многие родственники по крови.
После десяти лет разлуки братья впервые обнялись.
Это был самый обычный, ничем не примечательный полдень. И самые обычные, ничем не примечательные объятия.
Жун Цзин опёрся головой о плечо Се Лина:
— Брат, я рядом.
Се Лин не забыл того, что сделал Се Цзишэн. Не остался бесчувственным к попытке отравления. Напротив, это задело его слишком глубоко. Настолько глубоко, что единственным способом справиться стало притворство, внешнее спокойствие.
Он был Се Лином. Молодым главой семьи Се. На Се Чжаньхуна, этого беспутника, надежды не было. Вся империя держалась на нём, на Се Лине.
Он не мог позволить себе ни малейшей слабости на людях.
На самом деле все раны были спрятаны под этой твёрдой, как панцирь, оболочкой.
Се Лин дёрнул уголком рта. Улыбка вышла хуже, чем если бы он заплакал.
— Я знаю, — тихо сказал он.
Впервые он позволил своей вечно прямой спине чуть ссутулиться. Разрешил себе на мгновение расслабиться.
«Ты у меня один остался».
Выйдя из кабинета, Жун Цзин застыл в прострации.
Состояние Се Лина только что невольно напомнило ему главного героя-шоу.
Ничего общего. Характеры разные, судьбы разные, окружение разное.
Но оба маскируют благополучие. Оба закутываются с головой, защищаясь от внешнего мира. Кто знает, может, внутри у них уже всё давно изранено и кровоточит.
Телефон пиликнул сообщением от Се Лина: «Чего застыл у двери? Проваливай работать».
Жун Цзин посмотрел на бумаги, которые стоили, возможно, 100 миллионов, и вдруг ощутил их тяжесть.
«Как бы там ни было, мой старший брат — всё ещё демон. Какая там нежность? Померещилось».
***
Жун Цзин собирался для начала изучить компании и не принимать поспешных решений. Он спросил у Чжоу Сяна, как пройти в IT-отдел. Нужен был компьютерный гений. Чжоу Сян вызвался проводить его лично, но Жун Цзин запротестовал. У Чжоу Сяна была дурная привычка, как у Се Лина, обращаться с ним как с маленьким. А он уже давно взрослый. — Просто скажи, куда идти. У Чжоу Сяна действительно было много работы. Как главный помощник исполнительного директора, он был занят не меньше самого Се Лина. Но оставлять молодого господина без присмотра он не решался — всё-таки это было самое дорогое, что было у их шефа. Чжоу Сян отрядил в провожатые секретаршу, бета-женщину. У Се Лина все секретари были беты. Он считал, что на работе информационные помехи только мешают эффективности. Семья Се была одной из немногих компаний, где к бета относились на равных. В оригинале, когда к власти пришёл Се Цзишэн, всё это пошло прахом. Секретаршу звали Лис. Она заметила, что Жун Цзин, в отличие от своего ледяного брата, не страдает ни спесью, ни высокомерием богатенького сынка. Вдобавок ко всему это лицо, от которого млели все возрасты и которое разбивало бетам сердца. Лис сразу подобрела и, ловя завистливые взгляды коллег, проводила Жун Цзина в лифт. Когда лифт поехал вниз, в кабину зашли двое мужчин средних лет. Они не обратили внимания на попутчиков и продолжили обсуждать бумаги у себя в руках. — Срок контракта той звезды скоро истекает, да? Недавно все друг другу глотки готовы были перегрызть, чтобы его заполучить. А сейчас что-то затихло. А ведь это же золотая жила! — Второй молодой господин намекнул, что собирается выкупить «Шэнтэн Интертейнмент» и что тот, кто посмеет встать у него на пути, будет иметь дело с судом. Парень, конечно, популярен, но и отступные у него огромные. А тут ещё и это вмешательство… Все выжидают. Двое менеджеров говорили намёками, даже не называя имени. Се Цзишэн тоже был одним из боссов, и хоть они считали его наглым, вслух сказать ничего не могли. — «Шэнтэн» тоже хорош. Слышал про тот контракт? — Официально не объявляли, но в индустрии все знают. Воспользовались семейными проблемами парня, молодостью, когда за ним долги висели. И подписали на десять лет! Десять лет, надо же. Они вышли на своём этаже. Но перед тем как двери закрылись, их остановил голос из лифта: — Когда истекает его контракт?***
Гу Си, проснувшись утром, съехал из «Шерил». Цены там были запредельные. Остановиться на одну ночь, побаловать себя — ещё куда ни шло. Но жить долго — слишком серьёзное испытание для нервной системы и кошелька. Гу Си разругался с агентом в пух и прах и даже заблокировал его номер. На эти дни он хотел только отдыхать. Поэтому сначала домой, а потом желательно сменить замки, чтобы агент не ворвался без спроса. Выйдя из лифта, он увидел у своей двери огромную подарочную коробку. Упаковка была в цветах Tiffany Blue. Нетрудно догадаться, что внутри нечто баснословно дорогое. «Опять», — подумал Гу Си с почти физической усталостью. Он открыл коробку. Внутри лежала кукла, размером с четверть человеческого роста, усыпанная драгоценными камнями. Кукла была сделана по его образу и подобию — вылитый он, как живой. Рядом лежала роза, а к стеблю была приколота записка — снова напечатанная на принтере: «Ты совершенен». Гу Си поёжился, мурашки побежали по коже. Должно быть, этот подарок доставили одновременно с теми розами в здании проб. Видимо, отправитель рассудил: если Гу Си не пошёл на пробы, то обязательно будет дома. Эту коробку ждала та же участь, что и остальные подарки. Её место — на благотворительности. Поначалу тот, кто всё это затеял, действовал иначе. Не швырялся деньгами и пафосной романтикой, а терпеливо изучал его вкусы, иногда даже радовал чем-то приятным. Но Гу Си было не до романов. Он хотел только дожить до истечения контракта, заработать денег на младших брата и сестру и купить наконец свой собственный дом. Все подарки безжалостно отвергались — возвращались или отправлялись на благотворительность. Неприступность Гу Си, его «ничем не прошибёшь», окончательно взбесила незнакомца. То ли проявилась его истинная сущность, то ли сработал принцип «не доставайся же ты никому», но подарки, на фоне неизменных отказов Гу Си, становились всё более жуткими. Гу Си чувствовал, что терпение его тайного поклонника на исходе. Совсем скоро оно лопнет. Гу Си горько усмехнулся. «Ну и пусть. Лопнет — и лопнет. Хуже не будет. В крайнем случае — пойду ва-банк. У меня одна никчёмная жизнь, терять нечего». Он прямо сел в коридоре, прислонившись к стене, и краем глаза заметил что-то белое. Медленно поднял руку, так тщательно, до мелочей перевязанную. Рана-то была пустяковая, можно было и не заматывать. Но тогда он не остановил Жун Цзина. Не смог отказаться. Не захотел. Указательным пальцем Гу Си легонько потянул за торчащее «ушко» бантика на бинте. Улыбнулся — лёгкой, тёплой улыбкой, словно дуновение весеннего ветерка. Медленно закрыл глаза и откинул голову на стену. И вдруг его скрутило от резкой боли — очередной приступ течки. Шатаясь, он поднялся, нащупал ключи и открыл дверь. К счастью, агента в квартире не было. Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком жалком состоянии. Переждав особенно сильный спазм, Гу Си вспомнил слова Гуань Хунъи: «Сходи на тест на совместимость феромонов. Найди альфу с высокой степенью совместимости. Это облегчит твои мучения». Раньше он всегда отмахивался: «Потерплю». Ему не хотелось впускать в свою жизнь ещё один непредсказуемый фактор. Ещё один груз, от которого потом, возможно, не отвяжешься. Временная метка действительно могла облегчить боль. Но для неё нужно было обнажить железу. А если в момент слабости этот альфа, воспользовавшись его беспомощным состоянием, решит взять больше, чем разрешено, — он просто не сможет сопротивляться. Но эта течка нагрянула так внезапно и едва не привела к катастрофе. Как бы ему ни претила эта мысль, нужно было попробовать. Тело словно в ледяную прорубь окунули. Во время течки его бросало то в жар, то в холод. Без ингибиторов боль выплёскивалась наружу с утроенной силой. У обычных омег всё было не так тяжело. Но с детства он нажил себе кучу болячек, и теперь любое испытание давалось ему в разы труднее, чем другим. Однако одно было общим для всех: во время течки из самой глубины души поднималось дикое, неудержимое желание, чтобы альфа пометил его, прикоснулся к нему. Каждая клетка, казалось, горела на ледяном ветру. Дрожа всем телом, Гу Си забился под одеяло, нащупал телефон и набрал номер центра тестирования на совместимость феромонов. — Я хочу записаться. На тест на совместимость феромонов.
